В Сургуте обсуждают строительство нового ритуального зала для церемоний прощания: его планируют разместить в 49-м микрорайоне, рядом с противотуберкулезным диспансером, на Тюменском тракте. Жителей возмущает неудобная логистика: пробки, развязки и дорога к Чернореченскому кладбищу.
Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают, почему это на самом деле не принципиальное решение, как устроено похоронное дело в Сургуте, почему один новый зал не снимает системных проблем, и где в городе должны появляться такие объекты, чтобы это было по-человечески.
Дмитрий Щеглов: В Сургуте появится новый ритуальный зал для церемоний прощания с усопшими. Но появится он не в том месте, где бы хотели его видеть горожане, а в том месте, где его захотели увидеть местные власти и бизнес — а именно в 49-м микрорайоне, то есть совсем близко с противотуберкулезным диспансером. Это Тюменский тракт, это в сторону выезда к нашему первому сургутскому мосту через Обь.
Горожане высказывались против этой идеи по той причине, что расположение этого самого ритуального зала, мягко скажем, не самое удобное: там развязка, там проехать быстро обычно не получается, там много пробок. И получается, чтобы, условно говоря, если нужно попрощаться с человеком, это происходит на Тюменском тракте, а потом еще нужно отстоять кучу пробок, чтобы доехать до Чернореченского кладбища, которое находится, конечно, в сопоставимой части города, но тем не менее достаточно далеко, и по достаточно загруженным дорогам приходится ездить.
Обсудим эту историю. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега журналист Тарас Самборский на связи. Тарас, привет.
Тарас Самборский: Привет, Дима. Привет всем, друзья.
Д.Щ.: Будут, у нас получается, в той части города, в 49-м микрорайоне образуется кластер: там противотуберкулезный диспансер, там будет бюро медицинской, судмедэкспертизы, новое, достаточно дорогое, за почти 3 млрд рублей. Там сейчас у нас будет, получается, зал для прощаний. И пока нет никаких точных данных о том, как это вообще будет выглядеть, точнее, как это будет выглядеть — понятно, но непонятно, когда это все закончится, потому что предельный срок окончания работ — 2028 год.
Как бы ты прокомментировал эту историю с точки зрения решений городской власти, бизнеса? И вообще как эту историю следовало бы, может быть, расшивать, прислушавшись, точнее, к мнению горожан.
Т.С.: С точки зрения бизнеса. Очень важная фраза. Если бы частному бизнесу каким-то образом региональные власти, городские, в нашем случае сургутские, отдали на откуп похоронное дело, как это считается нормальным, приличным и необходимым даже в большинстве стран и в некоторых регионах нашей страны, дело бы выглядело совсем иначе и не так драматично, как сегодня.
Д.Щ.: Нет, похоронный дом строит именно бизнес, это будет частный объект.
Т.С.: Это похоронный дом. А в городе Сургуте похоронных бюро сколько?
Д.Щ.: Не знаю, не могу сказать.
Т.С.: Ну вот. Думаю, одно или два. Об этом и речь. Это монопольный бизнес, монополизированный. Я ничего не имею против фирмы «Похоронный дом», они занимаются великим делом. Но, сталкиваясь неоднократно с тем, что такое сургутское кладбище, что такое место на сургутском кладбище, что такое похороны, и организовывая нескольким коллегам похороны, я примерно представляю, какие взаимоотношения между муниципальными коммунальными структурами и частным легальным бизнесом и нелегальным бизнесом в этой сфере существуют.
Не углубляясь, могу сказать, что похоронить в Сургуте человека — дело весьма непростое, особенно если у тебя нет денег. И не дай бог кому-то умереть, например, в четверг после обеда: считайте, что до вторника вы будете носиться со своим покойником так, что вам и не снилось.
Это действительно большая проблема в Сургуте. Но давайте рассмотрим конкретно данный аспект. С одной стороны, наличие моргов. Морг — заметим — это не равно судмедэкспертиза. Судмедэкспертиза — структура по линии МВД, она занимается определенными задачами. Морг — это морг. При каждой больнице, тем более при каждом крупном лечебном заведении с койко-местами, должен находиться морг, то есть место, где хранят трупы.
Многие лечебные учреждения это дело развивают. Раз у вас есть оборудованные для хранения трупов, они запускают туда либо собственные структуры, я не про Сургут сейчас говорю, либо запускают частные организации, лицензированные, качественные, которые имеют репутацию, которые берут на себя работу с покойниками: хранение, подготовка к прощанию, бальзамирование, все эти процедуры. Ритуальные предметы. В этом нет ничего ненормального. Любая больница должна иметь при себе подобное отделение.
Мы должны говорить не о том, что в Сургуте где-то далеко строят зал прощания. Что за безальтернативность опять наша? То есть что? Если этот будет зал прощания возле тубдиспансера на Нефтеюганке, то все, все остальные надо закрывать? Надо говорить о том, что город с пятисоттысячным населением и очень большой, разбросанный географически, сегодня проехать город от крайней западной точки до крайней восточной — по пробкам...
Д.Щ.: По пробкам много, да.
Т.С.: ...наверное, час. Ну, наверное, час, да. Вот с Черного Мыса доберись-ка куда-нибудь до Белого Яра.
Д.Щ.: По пробкам за час ты не доедешь. Если в 6-7 вечера, то часа два надо будет пилить.
Т.С.: Оптимист, да? Ладно. В 6-7 вечера не занимаются похоронами. Но другие процедуры, связанные с этими печальными вещами, люди вынуждены делать.
Таких залов должно быть множество. А множество таких залов может возникнуть в двух случаях. Либо муниципалитет организовывает в рамках своего коммунального предприятия, в ведомстве которого находится, в частности, сургутское кладбище. Либо в этот проект заходит частный бизнес, те самые похоронные бюро, которые занимаются покойниками.
На родине моей мамы — глубокий Урал, очень сельский, очень далекий от всяких центров — совсем недавно была история. Умер их общий друг, одноклассник что ли. Это поселок, в котором живет, может быть, тысяча человек, а скорее всего меньше. Все достаточно маргинальное, все печальное, Алапаевский район.
В этом поселке люди просто позвонили по одному из многих телефонов, они берут свою «Алапаевскую правду», и на последней странице реклама. Частная фирма все организовала. В течение часа приехал фургон, опрятные люди в костюмах, никаких забулдыг, никаких наших братьев из прекрасных соседних стран. Все чинно, все было организовано: и прощание, и похороны, и работа с кладбищем.
Почему-то не в самом богатом районе страны — это Свердловская область, Алапаевский район, кому интересно, загуглите, пробейте, узнайте и подтвердите — все было сделано крайне уважительно по отношению к усопшему и к его близким.
В Сургуте, повторюсь, любые похороны превращаются в мороку, в страшную. Бегают люди, профсоюзы что-то организовывают, какие-то звонки, начальник начальнику звонят, выбивают места на кладбище. Это все превращается в адский геморрой. Если бы в Сургуте было развито частное похоронное дело, мы бы забыли о проблеме наличия залов для прощания. Они бы находились в каждом микрорайоне, это было бы удобно. Ничего в этом страшного нет. Где-нибудь едешь по какой-нибудь стране — и похоронное бюро, похоронное бюро, похоронное бюро, как у Ильфа и Петрова, все нормально. Только этим и занимаются люди.
Вторая вещь — насчет прощального зала на Нефтеюганке, возле этого медицинского кластера. Пусть строят ради бога. Но надо с фирмой «Похоронный дом», сургутский похоронный дом, вести разговор, чтобы он сделал еще один или два зала в других районах. Ведь на территории районной больницы, СОКБ, я так понимаю, никуда не девается этот зал, надо просто привести его в порядок. Туда заходить, мягко говоря, не очень приятно, кто там был.
Давайте сделаем в восточном жилом районе еще зал прощания. То есть какие-то вещи организационно решаемы и не стоят страшных денег. Сводить проблематику к наличию залов прощания в Сургуте — сильно сужать проблему. Будет он там в тубдиспансере — ради бога, но пусть такой же прощальный зал при СОКБ останется.
Давайте сделаем на территории большого медицинского кластера в НГДУ зал прощания. Везде, где люди умирают, их можно не таскать туда-сюда. Можно тут же все красиво организовать: близкие пришли, попрощались, и дальше либо специальные службы, либо близкие едут на кладбище или в крематорий и так далее. Наконец у нас прекрасный зал прощания в крематории.
Мне кажется, дискуссия о том, почему туда переводят зал прощания так далеко и мы будем в пробках жить — сначала туда поехать, потом на кладбище — это сведение проблемы к одному аспекту. Аспектов очень много.
Давайте представим: кто-то умер на территории той больницы, где тубдиспансер, где тот большой медицинский кластер. Логично все процессы, связанные с подготовкой усопшего к похоронам, организовать там. И не надо его никуда везти. Так сделайте там всю эту конструкцию: и прощальный зал, и подготовка усопшего, и бальзамирование.
Сделайте такой же прощальный зал в каждой крупной больнице — у нас их еще две минимум в Сургуте. Это нормальная вещь. Тем более в одной из них он уже есть. В больнице в НГДУ, там их несколько, и они разным ведомствам принадлежат, но тем не менее наверняка там есть помещение, которое является моргом. Трупы-то где-то хранят? Их же надо куда-то девать? Не знаю. Когда ходил по подземным переходам между больницами, видел, на тележках трупы лежат. Значит, процесс должен быть организован.
Допускать надо частных операторов либо работать с похоронным домом. Может быть, он со всем справляется, может быть, работает на муниципальных заказах, мне это не известно. Пусть работает. Но надо создать нормальную сервисную ситуацию, при которой людям достаточно набрать телефон похоронной службы, прекрасной частной службы, она приедет и все организует. И люди занимаются чувствами, а не беготней.
Д.Щ.: Да.
Т.С.: Так что я вижу эту проблему именно таким образом.
Д.Щ.: Если вы согласны с мнением Тараса Самборского, ставьте лайки этому видео, отправляйте друзьям, подписывайтесь. Если эта тема вас интересует и занимает. Также вы можете прочитать расшифровку этого разговора на siapress.ru, ссылка будет в описании, и через неделю мы вновь с вами услышимся, поговорим про наиболее важные вещи для нашего города. До свидания.
Т.С.: До свидания, друзья. Всем пока. И не забывайте, что смотреть нас можно также в RuTube и читать в MAX'е.
