Хотелось бы задать нашим руководителям вопросы о миграционной, жилищной, экономической политике

За короткое время в Югре и Сургуте прошли сразу три крупных публичных события: пресс-конференция губернатора Югры, его же прямая линия с жителями, а также итоговый разговор с журналистами главы Сургута. Но ни одно из этих мероприятий не породило по-настоящему резонансных новостей.

Почему так происходит? Это признак управляемой медиасреды, самоцензуры журналистов или отсутствия реальных проектов развития? В этом выпуске Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают, как изменился формат пресс-конференций власти, почему острые вопросы все реже звучат публично, и какие темы действительно волнуют жителей, но не попадают в повестку.

Д.Щ.: Три заметных события в медийной сфере прошли в Сургуте и Югре за короткое время. Сначала была большая пресс-конференция губернатора Руслана Кухарука в Сургуте. Затем — прямая линия Руслана Кухарука, его связь с жителями в Ханты-Мансийске. И глава Сургута Максим Слепов также дал свою ежегодную итоговую пресс-конференцию.

Мы перейдем в пространство мнений, потому что как журналисту с большим опытом, ситуация, когда три таких события прошли и нет никакого интересного, сенсационного, крутого информационного повода, для меня лично кажется довольно необычной. Эту историю мы сегодня и обсудим. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега журналист Тарас Самборский на связи. Тарас, привет.

Т.С.: Привет, Дима, здравствуйте всем, друзья.

Д.Щ.: Я помню, что некогда итоговая пресс-конференция главы или большая пресс-конференция губернатора – это всегда серьезная подготовка, все думают над тем, какие классные интересные вопросы задать. Эти вопросы задают, если получается. А потом целая куча информационных поводов: что-то сказал крутое губернатор или глава, что-то анонсировали, какое-то интересное суждение, направление политики раскрылось. Всегда это было нечто, вызывающее интерес как минимум у профессионального сообщества политических экспертов, наблюдателей, тех, кто занимается городской, региональной политикой.

Сейчас ничего для меня удивительного не прозвучало. Это все те же информационные поводы: мы построим то-то, сделаем то-то, о чем говорилось и раньше, ничего необычного не произошло. Это какая-то моя привередливость? Или у нас все-таки произошел какой-то сдвиг в публичной политике Югры и Сургута, который приводит к опреснению подобных крутых больших мероприятий?

Т.С.: Это не незаметный сдвиг, это очевидно крупный, принципиальный сдвиг. Качество того, что принято называть журналистикой, сильно изменилось. Редакционная деятельность на сегодня является филиалом большой пресс-службы власти. Понятно, что любой пресс-службе, будь то правительство Югры, губернатор, администрация того или иного города или района, прекрасно известно заранее, что должен сказать шеф и что должны распространить так называемые медиа.

Соответственно, каждая пресс-служба заранее знает все подготовленные и согласованные вопросы, на которые руководители того или иного уровня будут отвечать. А вопросы неподготовленные в сегодняшней организационной системе подготовки подобных мероприятий не то чтобы отсекаются, они фильтруются. Они принимаются, их кто-то читает, но, скорее всего, такие вопросы до ответа просто не доходят. Так устроено, такая информационная модель существует. Начала эту политику Наталья Владимировна Комарова.

До нее, при Александре Филипенко, на пресс-конференции любой журналист мог задать любой вопрос. Понятно, что были неприятные вопросы, и губернатор или его пресс-секретарь Анатолий Корнеев могли морщиться, выражать недовольство, спорить. Но это была достаточно распространенная практика. Я помню, что и у губернатора Тюменской области Леонида Рокецкого вполне нормальным явлением было появление на его пресс-конференциях оппозиционных журналистов. Хотя они не были оппозиционные, они были просто журналисты со своим мнением, может быть, даже экстравагантным. Тем не менее это мнение. Это не какой-то экстремизм или оскорбление.

Я на одной из таких присутствовал и помню: журналист местный в лоб спросил Рокецкого, не кажется ли ему, что его такое-то решение вообще носит чуть ли не преступный характер, приведет к таким-то негативным последствиям. И они сидели, дрались друг с другом. Это было интересное время. Более того, когда я присутствовал на пресс-конференции президента давно, это выглядело как достаточно демократичное мероприятие. Понятно, что я не смог сквозь лес рук пробиться и задать свой вопрос, хотя сидел во втором ряду между корреспондентом «Коммерсанта» и еще какой-то прекрасной любимой президентом газеты. Это не потому, что меня так посадили, я просто нагло проник. Но, несмотря на то, что фильтрация вопросов на такие мероприятия безусловно присутствует, некоторые вопросы вполне себе были неприятны для собеседника.

По Югре Наталья Владимировна несколько раз тоже вступала в схватку с корреспондентами региональных изданий, даже ролики можно найти в интернете, очень интересно смотреть. Видимо, ей не очень понравилось. Поэтому такая идейная зачистка тематики при задавании вопросов стала технологией подготовки подобных пресс-конференций. Опять же, это не значит, что Кухаруку или Слепову никто не может задать неприятного вопроса. Тут мы подходим ко второй проблеме. За это не убивают, не сажают, пожалуйста, задавайте. Я говорю сейчас про работу пресс-служб. Конечно, каждая пресс-служба хотела бы, чтобы начальник получил содержательные, интересные, как он думает, вопросы, и на них отвечал. А неприятные вопросы любая пресс-служба старается отсекать. Так устроено во всем мире. Мы с этим ничего не поделаем.

Сотрудничество или взаимодействие между любой редакцией и любой пресс-службой построено на соревновательности. Это как адвокат с прокурором. Они соревнуются аргументацией, и нормальные редакции доказывают, что этот вопрос важен, его надо обязательно осветить. Еще раз: если журналист сам по своей инициативе поднимает руку и задает в каком-то критическом ключе тот или иной вопрос, и если это не оскорбление или экстремистские вещи, то, пожалуйста, я уверен, что любой из руководителей региона так или иначе на этот вопрос отреагирует. Он может ответить водой, бессодержательно, но он отреагирует. Человека с заломанными руками из зала не выведут.

Вторая проблема более серьезная — это самоцензура самих журналистов. Журналисты последние годы воспринимают чиновников как очень значимых персон. И они сами, сами журналисты, сами редакции решили, что раздражать наших руководителей всякими неприятными вопросами не надо. А то он вообще тогда ни на что не ответит. Это достаточно повсеместная, к большому сожалению, проблема. Разрешить ее можно, но это тема для очень тяжелого длинного разговора.

Что ждать от пресс-конференции губернатора? Что он сообщит какие-то сенсационные вещи? Сенсаций нету. Надо сверстать бюджет, надо закончить год, надо войти в наступающий год с утвержденным бюджетом, в котором нету заложенных мин медленного действия под социальные проекты, под социальную политику. Позиция любого уровня власти сегодня — держать социальную ситуацию в ровном состоянии, не ухудшать положение жизни людей, создавать те очевидные условия для их жизни, которые может любая власть на любом уровне создать.

А проекты развития — планетарий, театры, художественные галереи, крутые школы — это при возможности. Поэтому ничего и не может сказать ни мэр, ни губернатор. В Сургуте единственным на сегодняшний день прорывным проектом, который может презентовать местная власть, является КРТ ядра центра города.

Д.Щ.: НТЦ.

Т.С.: И НТЦ еще. Но мы видим даже, что эти два проекта, больше про КРТ, который осуществляется под кураторством губернатора, идут, видимо, с каким-то скрипом. Во всяком случае, в предполагаемые даты не состоялось назначение того или иного подрядчика. Значит, где-то чего-то скрипит.

Мы еще и видим, что Следственный комитет заинтересовался какими-то проездами или проходами в каком-то квартале одного из потенциальных участников этого конкурса. Теперь приходится думать, не являются ли это причинно-следственными вещами. Собственно, и НТЦ. Поскольку НТЦ население совершенно не интересует — я уверен, что у правительства Югры есть социология, и по ней видно, что НТЦ — это тема, которая проходит мимо граждан. Генетика, кампусы не интересуют граждан. Если я тебя спрошу как гражданина, не как журналиста, я допускаю, что ты тоже скажешь: пожалуй, что да.

Это проект, который совершенно не заходит в информационное пространство. КРТ ядра центра заходит, но, опять-таки, гражданская активность сосредоточена только на обсуждении высотности домов. Это тоже характеризует общество в этом вопросе как достаточно однобоко мыслящее, потому что, кроме высотности, там есть что пообсуждать. Мы же говорим о пространствах, о рекреациях, о набережных, о первых этажах, которые будут отданы под социальную, развлекательную и прочую полезную инфраструктуру. Мы говорим все-таки о «Петрушке». Наконец-то какие-то разговоры пошли о Городском культурном центре. То есть вещи, которые общество могло бы обсуждать. А оно этого не делает. Общество интересует, будет 35 этажей или 32.

В этой ситуации что говорить мэру или губернатору? Обсуждать этажность? Нет. А поскольку мы еще и чувствуем, подозреваем, что действительно такие крупные проекты могут свестись в итоге к какому-то коммерческому проекту, а не к паркам, скверам, набережным и театрам, то и представители власти постараются сгладить эту тему, обойти ее и не говорить об острых углах и проблемах с открытым забралом.

Я бы, например, от губернатора очень хотел услышать принципиальную позицию по поводу вандализма с сургутским железнодорожным вокзалом. Теперь, когда все произошло, после того как все, кто только мог, кричали: «Не делайте этого, остановитесь, давайте подумаем», — оказалось все еще хуже, чем даже предполагалось. Они уничтожили практически памятник архитектуры, просто красивое, прекрасное здание, не имея последующего плана. А теперь, как мы понимаем, чиновники правительства не могли проявить своей воли и заявить от имени региональной власти (это не к нынешней администрации, тем не менее, по наследству это все передалось), заявить свою позицию принципиальную о том, что нам этот вокзал нужен, не прикасайтесь к нему, давайте вести переговоры. Вот эта позиция мне была бы интересна.

Плюс, конечно, по Сургуту есть несколько тем, я даже не про пресловутый Дом пионеров или «Аврору», но есть несколько острых тем. Если взять ту же «Петрушку», я бы хотел услышать как гражданин конкретную дату ее открытия. Когда власть говорит: «Знаете, вопрос на 100% решен, мы открываем злосчастную "Петрушку" тогда-то». Называется конкретная дата. Подписываюсь. Кровью расписался на камеру. Вот это интересно. Тогда мы поймем, что действительно какие-то проекты реализуются.

А у нас все проекты — в будущем времени. О них заявляется, но они переносятся либо вообще потихонечку списываются в корзину, как будто бы их и не было. Поэтому я понимаю и губернатора, и нашего мэра: когда у тебя дефицитный бюджет, тебе трудно раздавать те или иные обещания. Опять-таки, можно было бы более подробно и тщательно про ту же миграционную политику поговорить. Как видит регион начинающуюся борьбу с миграцией, в том числе с нелегальной. Вернее, я бы поменял приоритеты: с нелегальной миграцией и в принципе с миграцией. Потому что это две неразрывные вещи.

Это очень интересно. Известно, что федеральное правительство этой темой очень сильно озабочено. Строительные компании, например, крупнейшие застройщики, привлекают рабочую силу на свои объекты из ряда азиатских стран на условиях, не предполагающих выдачу вида на жительство, не предполагающих приглашения членов семьи и их жизнь здесь. И предполагающих жесткий контракт: отработал срок, получил деньги, садишься в самолет, улетаешь назад на родину. Никакой интеграции, никакой ассимиляции. Я так понимаю, что, видимо, это вынужденная мера, она выглядит достаточно жестко, даже смело на фоне тех легких заявлений, которые власти разных уровней на этот счет делают. Тем не менее, видимо, какие-то решения ищутся.

Мы видим, что в том числе непопулярная реформа по повышению порога для малого бизнеса по УСН, по введению НДС, преследует задачу нанести удар по ИП, которые не платят никаких налогов. Это логика государства, мы это обсуждали. Как экономическое решение, я считаю, это неправильно, потому что оно все приведет к тому, что все равно никто не будет платить налоги, а остатки малого бизнеса будут разоряться. Кратковременный всплеск налоговых поступлений произойдет, а массово экономика будет загибаться.

Очень интересно было бы понять, как видит наше руководство эту проблему. Ситуация с малым и уже средним бизнесом в нашем регионе и в городе Сургуте очень тяжелая. Если мы поговорим по нашей сфере с руководителями медиа, они скажут, что рекламный поток сократился, радикально сократился. Рекламодателей нет. А рекламодатели — это реальный сектор экономики. Это люди, которые сами зарабатывают деньги, ничего не прося взамен у государства, у региона. Эти люди не просят никаких пособий, никаких дотаций, они просто хотят, чтобы их не трогали. Это очень интересный момент.

Интересно было бы услышать, что с нашей строительной индустрией, потому что мы читаем аналитику по федеральным проблемам и понимаем, что строительная индустрия находится в тяжелейшем кризисе, если не в пике. И, возможно, новый год мы откроем рядом неприятных новостей, связанных с банкротством тех или иных застройщиков. Соответственно, кто нам будет строить город? Кто нам будет строить ядро Сургута? Кто нам будет строить красивые объекты, типа «Петрушки», ДК «Строитель»? Это все вопросы, которые, конечно, можно было бы вынести в обсуждение, но я боюсь, что наши руководители прекрасно понимают, что ответов на эти вопросы просто нет. Бюджет сверстан худо-бедно, с каким-то еще дефицитом. Но он сверстан, и слава богу. Все: живем, снег чистим, жилища отапливаются, школы работают, больницы работают, социальной напряженности нет. Поэтому это и есть главный зачет на сегодняшний день наших руководителей.

Д.Щ.: Да. Ну что ж, дорогие друзья, время наше вышло. Пишите в комментариях, что думаете по этому поводу, ставьте лайки, если вам интересно. Читайте расшифровку нашего разговора на siapress.ru, ссылка будет в описании, как всегда. Через неделю вновь услышимся, поговорим о чем-то важном. До свидания.

Т.С.: Спасибо всем большое, друзья, всем пока, с наступающим Новым годом.