Вопрос об этажности новых жилых домов в Сургуте вновь был поднят на высоком уровне – эту тему прокомментировала Наталья Комарова в ходе встречи с жителями крупнейшего города Югры. Она, в том числе, упомянула, что формат огромных многоэтажек постепенно уходит в прошлое, и привела пример, как крупнейший застройщик региона «Сибпромстрой» успешно реализует небольшие четырехэтажные дома. Действительно, изменение формата жилищного строительства – это требование времени, но готовы ли девелоперы развернуть свои огромные машины по производству квадратных метров к новому качеству – вопрос, который обсудили ведущие проекта «О чем говорят» Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский.
Дмитрий Щеглов: Здравствуйте, уважаемые зрители, слушатели и читатели siapress.ru. Меня зовут Дмитрий Щеглов, я обозреватель этого портала. Тарас Самборский – издатель газеты «Новый Город» – на связи. Привет, Тарас.
Тарас Самборский: Привет, Дима. Привет всем, друзья.
Д.Щ.: Поговорим сегодня на нашу любимую тему. Про архитектуру, про этажность домов в Сургуте. Тема эта прозвучала в последний раз на встрече Натальи Комаровой с жителями города. Она приезжала в ходе своей большой серии поездок по муниципалитетам. Она приехала в Сургут, два дня там провела и в течение четырех часов разговаривала с жителями в Сургутском университете. Один из вопросов задал наш коллега Эдуард Иваницкий. Он спросил про этажность домов в первую очередь, сказал, что существует Югорский стандарт благоустройства, который должен регулировать и внешний вид новой застройки, и этажность, и инфраструктуру, и благоустройство и так далее, но по факту мы получаем не то, что прописано в этом самом Югорском стандарте. В частности, он указывает на то, что, например, даже пойме Оби у нас строятся довольно высокие дома в классическом сургутском стиле нового времени.
На что Наталья Комарова сказала, что процесс этот будет сдвигаться. Она разговаривала с Николаем Сторожуком, с директором «Сибпромстроя», сооснователем и руководителем по этому поводу. И, в частности, для нее стало новинкой то, что «Сибпромстрой» в некоторых точках Сургута и Сургутского района строит четырехэтажные дома. Она сказала, что в ходе комплексного развития территории первого-второго микрорайонов в Сургуте – это район нефтяников – там, где будут снесены старые деревянные дома, там «Брусника» будет строить. Один будет дом семнадцатиэтажным, но другие будут по шесть-восемь этажей, так чтобы была одна доминанта, и такие, небольшие вроде как дома, которые более-менее по этажности людей будут устраивать. И вот такой посыл был от губернатора. Говорит, что с этажностью у нас, с плотностью застройки, у нас будет лучше, и даже Югорский стандарт это предусматривает.
Давай обсудим, ожидаешь ли ты каких-то сдвигов и перемен в жилищной политике, в жилищном строительстве в Югре и конкретно в Сургуте по итогам вот этого небольшого разговора во время приезда Натальи Комаровой в наш город.
Т.С.: Я не хотел бы привязывать будущее строительной политики Югры к Визиту Натальи Владимировны Комаровой в Сургут. Тем более что я на твой вопрос отвечу скорее всего отрицательно. Я не ожидаю, к сожалению большому. Потому что разговоры о необходимости ужесточения строительных регламентов, ужесточение, имеется в виду, в сторону качественного архитектурного и средового подхода через строительные регламенты к тому, что мы называем развитием территории, градостроительным развитием территории.
Так вот, разговоры об ужесточении строительных регламентов, и в Сургуте, и в Югре, длятся очень много лет. Да, в этом направлении делаются шаги, и не только декларативные. Действительно, принят этот Югорский стандарт. И можно даже сказать, что к нашей с тобой радости, он содержит ряд тех очевидных требований к стройке, которые мы лет, я не знаю... Только этот проект мы ведем больше десяти лет, а лет двадцать только siapress об этом пишет и говорит. И ясно, что принимая Югорский строительный стандарт, правительство региона вряд ли вписало бы туда необходимость возведения человейников как можно в большем количестве.
Разумеется, при разработке подобных важных стратегических документов прописываются нормы профессиональные, нормы очевидные, нормы правильные. То бишь ограничения по высоте жилых и общественных зданий, ограничения по плотности застройки, требования по метражности жилой площади на определенное количество жителей, требования по общественным пространствам на количество жителей, парковочным пространствам, рекреационным пространствам и так далее и тому подобное. И если мы возьмем любой подобный документ, Югорский ли это стандарт или какие-то, я не знаю, другие сопроводительные записки к любому генплану любого города Югры, то мы обнаружим, что все там написано вполне себе разумно, грамотно и не вызывает оторопи и каких-то подобных чувств. Но практика говорит о том, что помимо подобных регламентов, в жизни происходят и другие чудеса. Если мы проедемся по улицам Сургута или, не знаю, по населенным пунктам Сургутского района, или по другим территориям нашего субъекта Федерации, то мы обнаружим, что как-то сквозь вот достаточно разумные эти строительные регламенты прорастают, пробиваются сквозь все препоны вот эти...
Д.Щ.: Я бы сказал поверх этих разумных стандартов. Они там прямо закрывают полностью своим телом могучим.
Т.С.: Хорошо, и закрывая их своими массами, пробиваются вот эти, как тот же Иваницкий сказал, километры жилья. Интересный кстати термин, можно взять на вооружение. То есть, если иметь в виду, тут такой дуализм возникает, километры квадратные, потому что этого жилья строится очень много, и километры, видимо, погонные, потому что, если складывать, то, наверное, мы уже и до Луны бы достали. Короче говоря. То, что Наталья Комарова обратила внимание на эту проблему, я думаю, что даже без вопроса Иваницкого она бы так или иначе затронула этот вопрос. Потому что все, что касается строительства на территории муниципалитетов – это больная тема. Это правда, это факт. И региональные власти, и тем более муниципальные власти в этом вопросе находятся сегодня в определенном тупике, мы об этом чуть ниже поговорим. И то, что губернатор обратила внимание на эту проблему – это хорошо, безусловно. То, что она сказала правильные слова, ну прекрасно. потому что она могла бы, например, встать на защиту сложившейся строительной практики и говорить, что, к сожалению, надо понимать, что лучше жить под забором или в ветхом жилье или хотя бы вот в таком, комфортном?
Д.Щ.: Или там, допустим, мы в молодости жили пятью семьями в одной квартире, а вот сейчас люди могут целой одной семьей в тридцати квадратах располагаться.
Т.С.: Есть такая тоже парадигма, но, кстати говоря, я где-то читал, статистически сейчас уже просто то поколение, которое жило в коммуналках или в бараках, не сильно представлено в общественном мнении. Все-таки уже третье поколение советско-российских людей живет в условиях достаточно комфортных. Особенно то, что касается Югры, Тюмени, Сургута, это такой факт – очевидный. Это прекрасно, но вот что ужасно, как поется в известной песенке Аллы Борисовны Пугачевой, пойди-ка, открой холодильник... Собственно, в чем суть этой проблемы, которую мы обсуждаем.
Что не нравится? Вот давай разберем, кому что не нравится. Нам что не нравится, то, что быстро строится много жилья? Ну, вроде бы, слушайте, действительно те советские люди, которые застали вот этот период между Никитой Хрущевым и Михаилом Горбачевым, они помнят, как истово страна пыталась решить проблему жилья для своих граждан. Хрущев обещал к 1981 году, к очередному съезду партии, 26-й был съезд, по-моему, партии в 1981 году, обеспечить каждую советскую семью отдельной квартирой. Не получилось. Потом при Горбачеве была аналогичная программа. И смотрите, за все годы существования новейшей России, Советского Союза, дальше не будем брать, проблема жилья стояла всегда очень остро в стране. И вот сегодня власть любого уровня, начиная, я не знаю, от Путина и заканчивая любым мэром, говорит: ну а что, мы разве не решаем эту проблему? Действительно, в необычайно короткие исторические сроки. Никогда в жизни жилье в России не было столь доступно, как сегодня.
Вроде бы с этим трудно поспорить. И, наверное, действительно, люди, которые провели большую часть жизни, или какую-то часть жизни, в своих коммуналках, бараках, фенольных бочках без канализации и без удобств, рады тому обстоятельству, что их переселили бесплатно, я так понимаю, и они улучшили свои жилищные условия. Но здесь возникает другой вопрос, и он такой возникает со всей своей неприятной очевидностью: сколько ветхого и аварийного жилья необходимо было расселить? Возьмем город Сургут, наш муниципалитет возьмем, и сколько лет власти разных периодов, разных уровней, декларируют борьбу с ветхим и аварийным жильем как один из главных приоритетов своей деятельности? Сколько вот лет, уже десятилетий. Это все тянется с начала 90-х годов, после того как сформировалась независимая Российская Федерация, и пошли эти все программы жилищные. Еще Александр Филипенко на каждом своем выступлении перед Думой, в каждом своем итоговом интервью, поднимал тему расселения людей из ветхого, аварийного, фенольного жилья.
Потому что вот эти все северные бараки, эти будки, эти бочки, эти временные поселки – это был бич севера и, в частности, Югры. Вот такой огромный. То есть можно говорить о том, что тридцать лет точно эта тема стоит в повестке дня. Какое количество людей подлежали расселению, и какое количество квартир, как будто бы под эти программы, было построено в результате? И вот если мы сравним две цифры: сколько построено массового вот этого эконом-жилья, то что в народе называют человейниками, муравейниками. Мы обнаружим, что, конечно же, те возведенные квадратные метры, по социальным программам, по программам выкупа, они, по всяким льготным ипотекам, по льготному кредитованию, превышают в сотни раз необходимое количество по расселению.
Тут возникает вопрос: нельзя ли было проблему закрыть более, что ли, изящно, и расселить несчастных, и на этом поставить большую, жирную точку? Вот в этом формате жилищного строительства. Почему после того как люди расселены, не пересмотреть приоритеты строительной политики, не пересмотреть стандарты и не перейти, наконец, к тому, что территорию любого населенного пункта делает уютной и красивой, современной, перспективной, а не загромождает большими такими массивами однотипного жилищного строительства. Тоже интересный вопрос, и на него ответ как бы такой, он тоже странный. Потому что каким-то образом вот эта вся история с расселением людей растянулась действительно на многие годы. На многие годы, и даже на десятилетия.
Соответственно, складывается впечатление, что просто этот механизм был очень удобен просто всем. Власти держат в повестке остросоциальную проблему, которую они героически решают. Причем на любом этапе, в любой год, вот крутанем сейчас барабан с календарем вечным, попадем там в какой-нибудь 1993 год, 2003 год, 2023 год, и мы обязательно попадем в существование этой проблемы – расселения людей из ветхого и аварийного жилья. И эта тема, она вот в повестке, мы занимаемся, посмотрите, мы решаем, мы столько-то семей переселили, столько-то. И с подобным тезисом многие кандидаты, от губернаторов, до мэров, до депутатов, они на все выборы идут и демонстрируют это как свой актив такой как бы. И люди, кстати говоря, этот актив, этот аргумент, этот тезис воспринимают как актив. Значит, работает.
Значит, я думаю, значит, чисто политически это выгодный процесс. Экономически в чем тут дело? Да, с одной стороны, таким способом, а не каким-то другим, решать жилищную проблему проще. Вот просто элементарно проще. Потому что на самом деле власти муниципалитетов или регионов не очень задумываются о механизме самого строительного процесса. Приходит крупный, мощнейший застройщик. В нашем регионе самым мощным, самым главным застройщиком является группа компаний «Сибпромстрой». Потому что у нее производственная база, потому что у нее инженерные кадры, потому что у нее, значит, бэкграунд такого крупного советского еще производственного предприятия, который не растерялся, не обанкротился, пережил все кризисы, катаклизмы. И вот этот вот мощный игрок, он предлагает властям решение их проблемы. За это он получает, конечно, свои бенефиты от той же власти в виде программы выкупа квадратных метров под расселение. Это очень выгодная сделка. И заметим, что в рынке в основном, вот если уже брать по стране, поизучать аналогичную проблему, аналогичную тематику других регионов, мы обнаружим, что в рынках существуют вот такие крупнейшие застройщики, которые работают с властями региональными по программе выкупа, муниципальными властями по программе выкупа квадратных метров.
Как только эта программа сокращается, каким-то образом трансформируется, а в Сургуте начинается этот процесс очень интересный, в Сургуте мы видим, как заходит на все большее количество проектов свердловская компания «Брусника». И конечно, это создает определенную компликацию для того же «Сибпромстроя» – это надо понимать. Причем это не будет рыночная борьба, потому что «Сибпромстрой», скажем так, это поставщик двора ее величества, если вы хотите. Отработанный, надежный, который никогда не подводит и не подводил, который строго выполняет взятые на себя обязательства. Трудно себе представить, что с «Сибпромстроем» может произойти что-то подобное, как, например, с компанией «Северстрой» или «Запсибинтерстрой», которые банкротились, исчезали, оставляли обманутых дольщиков. Ничего подобного с «Сибпромстроем» по всем внешним признакам произойти не может. Но власти сегодня, они находятся в состоянии такого тяжелого когнитивного диссонанса. Они понимают, что рано или поздно программа по переселению будет выполнена. Я так даже полагаю, что она будет выполнена очень скоро, потому что надо подходить...
Д.Щ.: Ну, в Сургуте вот-вот закроется программа переселения домов, признанных аварийными до 2017 года
Т.С.: Да. Замечательно, но как я понимаю, перед региональными властями эта задача стоит очень остро. Она поставлена, да, надо к выборам, сами понимаете кого, закрывать этот вопрос в общем-то. И мы должны отчитываться перед народом о том, что эта многовековая проблема российская, эта российская беда закрыта наконец. Поэтому я думаю, что мы не только в Сургуте увидим отчеты об устранении вот этой проблемы и об успешном закрытии этого файла больного для любой власти, но и во многих других муниципалитетах и регионах.
А что тогда делать дальше с массовым быстровозводимым жильем? Куда девать эти все программы? Что будет происходить с этими крупными застройщиками? Наталья Владимировна тут дала подсказку. А вот смотрите, у Сторожука же есть технология строительства малоэтажных зданий. Но я не знаю, чего она удивилась этому обстоятельству. По-моему, нам с тобой Николай Каллиникович лет еще десять назад в студии, когда мы у него брали интервью, показывал свои проекты вот этих вот чуть ли даже не коттеджей.
Но дело-то в том, что даже коттеджи, даже частные дома «Сибпромстрой» готов сегодня строить из тех конструктивных элементов, которые поставляет его домостроительный комбинат. То есть это те же самые готовые плиты, если будем очень просто говорить. То есть это проект уже, опять-таки, не индивидуальный. Это не индивидуальное жилищное строительство или не индивидуальное, по индивидуальным проектам, малоэтажное строительство. Это типовое строительство из типовых деталей, которые делает вот этот вот гигантский механизм строительный под названием группа компаний «Сибпромстрой». И сможет ли такая машина гигантская остановиться, перестроиться и уйти в совершенно другую нишу – это большой вопрос. Я думаю это вопрос не только для нас, для экспертов, это вопрос и для самой компании, для властей. Какого качества будет продукт, какой цены будет этот продукт предлагаться рынку.
А в этот момент рынок малоэтажного домостроения, он там уже бурлит и кишит маленькими, мелкими конкурентами. Да, сегодня «Сибпромстрой» их просто давит, как слон мышей, не замечая их, правда. Но как только региональные власти не декларативно, а всерьез возьмутся за строительные регламенты: за понижение этажности, за прореживание плотности застройки – то тут вот начнется много интересного. Кто в рынке будет готов покупать вот то, другое, уже по-настоящему конкурентное жилье, индивидуальное, или малоэтажные квартиры, но которое будет по площади больше.
Потому что люди не хотят покупать в трехэтажном доме девятиметровую студию. Как сегодня у нас челябинский этот застройщик «Столица» – девятиметровые строит квартиры. Там цена за метр от ста восьмидесяти до двухсот тысяч рублей. Понимаете, да, как рынок искажен. Потому что многие годы, на самом-то деле, это не в упрек тем застройщикам, которые работают на строительном рынке Сургута, это безусловно общий тренд. Это действительно давление власти сверху, потому что власть требует от застройщиков метры, метры и метры. Она отчитывается за эти метры в Кремль. И единственное, что могла строительная индустрия, российская, югорская, сургутская, предложить властям – это строить неимоверно быстро, неимоверно дешево с точки зрения себестоимости застройщика.
Потому что как инженерное сооружение дома «Сибпромстроя» – они прекрасны, простоят по сто лет, никаких сомнений. Но это дешевое жилье с точки зрения себестоимости. И соответственно, вот этот вот инженерный подход... То есть это конструктор «Лего». Это вот просто, он собирается, любой дом, любая квартира, из готовых деталей, из готовых решений. Это прекрасно. Это вот как инженерное искусство – замечательно. Как градостроительный объект – нет. Потому что с этим нельзя входить в будущее. С этим нельзя формировать будущее жизненное пространство. Это все прекрасно понимают.
Но что произойдет, когда строительный регламент будет жестко исполняться. Кто войдет на рынок и с каким продуктом. Готов ли сегодня строительный сектор, на муниципальном уровне, на региональном уровне, работать с новыми продуктами, которые рынок пытается продавить, но у него сегодня это не получается. Ну там робкие попытки той же «Брусники», и «Брусника» визуально отличается... Продукт «Брусники» визуально отличается от продуктов массовых застройщиков типа «Сибпромстроя», но будет ли этот продукт рыночно востребован и в каком объеме – это очень интересный вопрос.
Следующая проблема. И, еще раз, «Сибпромстрой», вот надо понимать, вот такие гигантские механизмы, они после того как заведены и пущены в рабочий процесс, они очень, ну, не то чтобы трудно останавливаются, их практически невозможно остановить. Это как доменная печь. Вот ее разожгли, и она может работать после этого только вечно. Остановка печи означает практически остановка всего производства. Все надо перестраивать по новой. Вот это тоже важный аспект: как на ходу, тот же «Сибпромстрой», которому сегодня губернатор сказала: «Ну да, ведь можно строить и четырехэтажные дома». Вот как он это будет, на этой гигантской инерционной энергии, а остановиться он не может, потому что, останавливаясь, он снесет все вокруг себя. Вот как он быстренько перестроиться сумеет и дать рынку продукт другого качества. Того качества, о котором сегодня рассуждают все власти.
И здесь мы подходим к когнитивному диссонансу. Если программа расселения подходит к своему логическому концу, если властям больше не нужны человейники в таком количестве. Если власти хотят строить ниже, реже, красивее, с большими социальными пространствами, с большей площадью квартир, и даже, допустим, каким-то образом власти обеспечат функционирование тех рыночных механизмов, при которых люди смогут покупать эти квадратные метры. Через ипотеки, через, я не знаю, роста доходов населения, представим вот такую фантастическую картину, у нас будет какой-то взрывной рост доходов населения, и люди будут наличные тратить на покупку недвижимости.
То, как соединить вот эту проблему сегодняшнюю, которая в голове, уверен, у Андрея Филатова, у Натальи Комаровой. Вот есть эта гигантская машина, остановить ее невозможно, а есть требование времени переходить на другие градостроительные стандарты. Это ответ на вот тот вопрос, который прозвучал в начале нашего разговора – будут ли позитивные какие-то итоги. Я не знаю. Я правда не знаю, потому что сегодня застройщик по-прежнему диктует любой власти свои условия. Сегодня, вот если мы посмотрим на примере некоторых строительных площадок в Сургуте, которые мы в том числе разбирали, если мы проанализируем КРТ пресловутое. Ну, оно не пресловутое, это прекрасная вещь – комплексное развитие территории. Но каждый проект, который мне приходилось держать в руках, говорит о том, что он написан не властью, он написан застройщиком. И застройщик с этим документом приходит в местную власть или в региональную власть, в зависимости от проекта, и начинает продавливать свой интерес, для того чтобы попасть в политическую струю. А политическая струя сегодня диктует отказ от массового высотного жилищного строительства. То есть понятно, любого сегодня спроси, там, мэра: вы как хотите, чтобы у вас строили тридцатиэтажки или десятиэтажки? Конечно десятиэтажки, отвечал, кстати говоря, Андрей Филатов, по-моему, нам в интервью.
Д.Щ.: Да.
Т.С.: То же самое говорит губернатор. То есть декларативно все понимают, что нет, нам не надо высокого, нам не надо массового, нам надо чего-нибудь покрасивее. Нам надо вот такое вот. Ну почти как строили коммунисты, например, северные города. Пятиэтажки, парочку девятиэтажек, много детских садиков, много магазинчиков – вот какая была красота. Но даже те проекты КРТ, которые ты вот сейчас упомянул. Мария Поливанов, ну это то что там НГДУ...
Д.Щ.:Первый и второй микрорайоны.
Т.С.: Сносятся вот эти вот двухэтажные деревянные, из бруса, дома сгнившие. И заходит туда «Брусника», я так понимаю. со своим проектом, типа красивым. Там вот будет доминанта семнадцатиэтажная. А кто это придумал – вот эта вот доминанта? Доминанта чего? Сформировавшийся, уютный, зеленый такой район в городе Сургуте. Вообще весь район НГДУ, он такой ведь изначально был всегда такой какой-то тихий. Мало автомобилей в нем всегда по сравнению с другими районами. И зеленый такой. Так вы повторите вот этот подход. Сделайте там так, как там было, только качество домов должно быть лучше. Сделайте те же двухэтажные дома, но в котором на площадке не четыре, по-моему, квартиры, такие совсем уже тесненькие, а другого качества. Сделайте почти так, как это двадцать лет назад реализовала компания «Северстрой» с проектом... Ну вот этот вот весь жилой массив между улицей Ленина, Рабочей, 30 лет Победы...
Д.Щ.: В районе Строителей.
Т.С.: Да-да-да. То, что называется микрорайоном Строителей. Вот, кроме того, что они по периметру поставили девяти- или десятиэтажные дома, вот как бы закрыли вот это внутри все. А внутри-то они сохранили тот же самый принцип, который и был вот в этой примитивной, временной, так называемой, застройке. Но... Или взять какие-нибудь другие проекты КРТ. Видно же, ну, с теми же КРТ входит и компания «Сибпромстрой», конечно же, в город. Потому что все сейчас строится по КРТ. Там ведь видно, что не департамент архитектуры и градостроительства пишет, вот именно пишет свои техусловия, такие вот обременительные, тяжелые, из-за которых там идет страшная схватка, война с застройщиком. Нет. Фактически техзадание самим себе пишут застройщики, приходят с этими техзаданиями к властям, говорят: «Ну вот вы хотели КРТ, будет вам КРТ». Это такая игра начинается в поддавки. О, классно. Мы же теперь строим по КРТ, ага. А что у вас тут школы-то нет в вашем КРТ?
И начинается вот эта вот одна и та же история каждый раз, когда опять жители какого-нибудь микрорайона... Что у нас там было в районе Мелик-Карамова? Возмущаются, что им начинают стройку, в этой стройке не предусмотрено необходимого объема социальных объектов. Значит, петиции, воззвания. Город на это говорит: а где вы были раньше? Ну и наша песня хороша, начинай с начала. В итоге. А в итоге что? Если Югорский стандарт станет таким фундаментальным документом, регулирующим качественные... Качественные с нашей точки зрения, не с точки зрения инженеров-строителей, а то вот сейчас любой застройщик скажет: а что мы типа не качественно строим, нет? Ну вот, представим, мы такие вот сидим тут, гнилые урбанисты, все мечтаем, как бы красиво было на улицах. Вот с этой точки зрения стандарты строительства жилья, то Югра имеет как бы такой шанс поменять траекторию развития своей строительной политики и пойти в другом направлении. В более что ли перспективном, современном. Если это получится.
Вообще, по мне, все что выше девяти этажей в таких территориях, северных, как вот Югра, не должно строится. Не такие уж мы тут и мегаполисы. Можно прекрасно жить в пятиэтажных зданиях, в трехэтажных, в одноэтажных, и будет от этого только всем комфорт и счастье. А вот что делать с массой построенного жилья, но которое не продается – это большой вопрос, но это еще на два часа разговора.
Д.Щ.: Определенно.
Т.С.: Но профессор Липсиц утверждает, который занимается строительной проблематикой России, что у нас нереализованного жилья, нового, стоит сроком продаж на два тире пять лет. То есть вот столько. У нас семьдесят миллионов не продано квадратных метров. И из этих семидесяти миллионов какое-то количество квадратных метров, немаленькое, конечно, есть и в Сургуте, и в Югре. И вот это вот другая проблема очень серьезная: что делать уже с теми квадратными метрами, с теми километрами, которые построены. И какая политика властей будет в этой области – это очень интересно было бы узнать.
Д.Щ.: Ну что ж, узнаем, я надеюсь. Будем завершать, наше время подошло к концу. Смотрите нас на YouTube, там можно ставить лайки, нужно ставить лайки. Читайте нас в Telegram, в нашем Telegram-канале. И смотрите, собственно говоря, siapress.ru, там тоже много всего хорошего, базового и выходит. До новых встреч, через неделю снова увидимся, поговорим о чем-нибудь интересном. До свидания.
Т.С.: Спасибо всем, друзья. Всем пока.
То есть Жильё - 2000.
Программа такая была.