6 февраля в Турции и Сирии произошли два разрушительных землетрясения. Их жертвами стали более 50 тысяч человек, еще 120 тысяч были ранены, полностью разрушены оказались 200 тысяч зданий. Спасатели и волонтеры из многих стран поехали в зону бедствия, чтобы спасти тех, кого еще было можно, и разгребать завалы, в которые превратились некоторые города. Добровольцем в Турцию отправилась сургутянка Ирина Аютова. Находясь прямо там, она ответила на вопросы «НГ».
– Как ты принимала решение поехать волонтером в Турцию? Что стало определяющим фактором?
– Решила, что хочу помочь. Тем более, что в Непале в 2015 году сама попала в зону землетрясения и знаю, каково это. Тогда моя мысль была как можно скорее уехать из этого места. Сейчас наоборот.
– Это у тебя первый подобный опыт?
– В плане волонтерства – не первый. Около 30-40 дней в году волонтерю или служу людям. Но в зоне землетрясения работаю в первый раз.
– Как смогла договориться – куда приехать, где, в каком качестве и кому помогать?
– Написала своему другу – спасателю МЧС, – он тоже думал над тем, как туда поехать. Решили ехать вместе. Место сбора определил друг – спасатель МЧС Андрей Донсков. Он выбрал самые пострадавшие районы. В итоге 7 февраля решила, 11 выехала.
– Кто еще там был?
– Я и моя подруга Мария жили вместе со спасателями. Были еще три отряда из России: «Центрспас», отряд из Башкирии и «Экстремум». А вообще спасатели приезжали со всех уголков мира, от Бурунди до Бразилии.
Перед отъездом я открыла сбор средств, потому что не понятно было, как мы будем там жить и питаться. Собрали 123 тыс. рублей. Так как нас там кормили, а спали мы в палатках, часть денег осталась. Сейчас я их трачу на покупку одежды и продуктов постращавшим. Поэтому можно сказать, что каждый кто пожертвовал часть средств – участвовал в этой операции.
Международные спасательные работы проходят в пять этапов. Когда мы прибыли в Хатай 16 февраля, заканчивался пятый этап. Это когда сворачиваются поиски живых международными командами и подключается тяжелая техника для разбора завалов и извлечения погибших.
Многие международные команды уже покинули зону землетрясения, но команда Кыргызстана из Кахраманмараша поехала в Хатай, и мы присоединились к ним. И вместе с ними подключились к разбору завалов.
– Чем занималась?
– 19 февраля я оказалась на завалах в роли наблюдателя. Наблюдатель внимательно смотрит на то, что достают ковшом экскаваторы и дает команду остановить работы, если есть тела или части тел. При обнаружении тел спасатели вручную раскапывают их и упаковывают. На каждом экскаваторе по одному человеку, помимо водителя. На завалах было множество наблюдателей.
– Тяжело было с моральной точки зрения?
– Изначально я очень боялась оказаться на завалах, что начнет тошнить от трупного запаха, от вида погибших. Но это оказалось не так страшно. Были странные ощущения в процессе. Меня не тошнило, когда в обломках нашли оторванную ногу, когда достали волосы с оторванным скальпом. Спокойно перенесла извлечение ребенка, взрослого, потом еще двух взрослых. И даже потом нормально кушала за обедом.
Когда Андрей подошел и рассказал, что достал женщину, которая обнимала ребенка, было сложно. Но мозг очень хотел это упростить и говорил: «Все нормально». Меня накрыло вечером, когда мы стояли около костра и разговаривали. И накрыло очень странным образом. Я просто смеялась и не могла остановиться.
После, глядя на все эти разрушения, я думала, что мы придаем огромное значение материальному миру и вещам. А они просто остаются в этом мире, когда мы уходим из него. Это важно понимать и помнить. А что важно? То как мы поступаем по отношению к другим, важно, что мы делаем на благо других в каждый момент времени. Для меня этот разрушенный город-миллионник – напоминание, что мы все умрем, и только наши благие поступки помогут нам в будущем.
– Когда домой?
– Сейчас решила немного восстановиться – мы пошли в поход по Ликийской тропе.