Нефть в Сургуте закончится всего через два поколения. Как город будет жить после этого — нужно думать уже сейчас. Но, кажется, город живет одним сегодняшним днем

Отчет главы Сургута Максима Слепова о работе администрации за год оказался довольно позитивным. Депутаты хвалили власти за дорожную кампанию, а также прозвучали важные заявления о сохранении Дома пионеров и кинотеатра «Аврора».

Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают итоги отчета главы города, оценивают масштабы преобразований, рассуждают о стратегическом будущем Сургута, судьбе городских инфраструктурных систем, культурных проектах, развитии туризма и демографической ситуации. Также в разговоре — идея создания исторического фестиваля и технологического музея, проблемы строительства школ и влияние миграции на социальную инфраструктуру города.

Дмитрий Щеглов: В Думе Сургута состоялся традиционный отчет главы города о работе администрации за предыдущий год. Надо сказать, что мероприятие было довольно позитивное. Прошли те времена, когда депутаты активно прямо критиковали городские власти за какие-то недоработки. И сейчас депутаты достаточно много хвалили. Насколько заслуженно — это мы сейчас и обсудим. Также вместе с планами, которые Максим Слепов представил в ходе этого мероприятия. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега журналист Тарас Самборский на связи. Тарас, привет!

Тарас Самборский: Привет, Дима, привет всем, друзья!

Д.Щ.: Значит, давай немножко по некоторым пунктам того, о чем городская администрация сочла важным сообщить нашим местным депутатам.

Во-первых, надо вспомнить про большую, возможно, одну из самых больших за последние десятилетия дорожных кампаний, которые были в городе. Более чем на миллиард отремонтировали, построили дорог. И здесь, на самом деле, то, что я сам слышал от разных людей, разных наблюдателей, разных депутатов — все говорят, что действительно именно в двадцать пятом году получилось хорошо. Не так часто от людей можно услышать искренне именно такую оценку, но, тем не менее, сказали, что двадцать пятый год сургутские власти вместе с дорожниками из Сургута и Югры отработали очень качественно.

И теперь, как еще Владимир Болотов сказал, что именно по этому критерию работы в двадцать пятом году он будет мерить, насколько хорошо администрация вообще справляется со своими обязанностями. Плюсом еще дворы тоже подремонтировали, еще внутриквартальные проезды. В общем, действительно такой процесс кипит. Есть ли у тебя по этому поводу какое-то суждение?

Т.С.: Мое суждение я бы оформил в такие же слова, но, очевидно, одобрения. Потому что зачем тут разводить лишнее? Делают дороги, ремонтируют, стали это делать чаще, больше и, надеюсь, лучше — прекрасно. Тут вот какое дело. Не об одних дорогах же, конечно, речь в отчете главы шла. Он акцентировал свое внимание на успехах. Мы всегда говорим, что дороги надо делать с большей интенсивностью, разыгрывать конкурсы для этого раньше, чем в мае месяце. У нас много лет подряд подрядчики, которые выигрывали конкурс на реконструкцию дорог, получали документы чуть ли не в середине лета. Просто беда была сургутской бюрократии — она не справлялась с тем, чтобы оформить эти документы своевременно. Значит, тут научились оформлять. Плюс бюджет растет.

Д.Щ.: Да, бюджет большой.

Т.С.: Рубли наполняют городскую мошну. Есть куда деньги потратить, молодцы. Тут надо смотреть: 1 миллиард — это много или мало в сравнении с чем? Там 30 километров, что ли, цифра звучала. А о каких мы затратах бюджета с точки зрения потребности говорим? Нам сколько надо? Может быть, нам надо 100 миллиардов на ремонт сургутских дорог? И как с аварийным жильем. Мы каждый год смеемся — кстати, у главы тоже прозвучало, что мы на пять лет вперед с аварийным жильем вопрос закрыли. Но аварийное жилье — такая штука, которая всегда будет появляться, правда? Потому что износ у какого-то неаварийного жилья рано или поздно наступает. И это велосипед, в котором вечно крутить педали, вечный двигатель. А с дорогами — на какую сумму, какое количество плохих дорог в Сургуте есть? И, может быть, это тоже вечная песня с ремонтом дорог?

Д.Щ.: Естественно, да.

Т.С.: Вот-вот. И тогда расходы на содержание наших дорог будут с каждым годом увеличиваться. Рано или поздно мы все равно станем перед дилеммой: направлять очередные найденные средства на дороги или на какие-то другие городские задачи. Дороги — это… мы же не строим новые дороги, мы их поддерживаем, правда? Это ремонт.

Д.Щ.: Не-не, строят. Строят новые дороги, где-то объездную допиливают, где-то дополнительные выезды с города, Киртбая пробивают дальше и так далее. То есть процесс идет.

Т.С.: Давайте тогда уточним: речь идет о строительстве или о строительстве и ремонте?

Д.Щ.: Строительстве и ремонте.

Т.С.: Тогда опять надо интересно посмотреть пропорцию: сколько строительство, сколько ремонт. Допустим, отлично, хорошо. Дороги строятся в том числе в новом микрорайоне. Новый микрорайон — мы уже много раз говорили — это типичное массовое строительство эконом-класса и нижнего эконом-класса. Соответственно, город не может много лет кряду не осуществлять проекты развития, каковыми являются, например, НТЦ — это региональный, федеральный больше проект — каковым является создание новой культурной социальной инфраструктуры городской. То есть строительство таких очагов, таких заведений, которые гуманитарный капитал воспроизводили бы. Пока в основном это жилье и какое-то количество школ. И детских садов.

Д.Щ.: Ага.

Т.С.: Вот и все. Туда, соответственно, и строятся дороги. Это, конечно, надо делать. Но на фоне весьма будоражащей новости о том, что нефти в Сибири осталось на 62 года — как-то так министры наши федеральные посчитали, именно на 62 года, какие-то у них есть формальные таблички, по которым это все высчитывают — хочется все больше говорить о будущем Сургута. Правда? 62 года — это всего два поколения. То есть 62 года — это поколение наших отцов и матерей и наше собственное. На самом деле очень быстро пролетело время с конца шестидесятых годов. Вот и все — 60 лет. Соответственно, если мы берем поколение наших старших детей и еще их, то есть мы еще теоретически — ты чуть помоложе — можем застать, если информация о запасах нефти разведанных подтверждается, период угасания нашего региона. Ну 62 года. А вот кончилась нефть. Что будем делать?

В этой связи Сургуту надо начинать уже сейчас, и Югре в целом, думать о том, чем он и она будут через уже 15 лет. Это мы отвлеклись от дорог. Дороги, конечно, нужны — это прекрасно, это зачет, это хорошо. Но меня все время сносит на какие-то стратегические вещи. И мне кажется, что профессионально мы делаем свою работу верно, потому что последние 20-30 лет мы только об этом и говорим: «А что будет через 15 лет в Сургуте?» Если взять какие-нибудь публикации наши журналистские старые, то эти вопросы в повестке дня висят.

А что будет? Когда-то в середине девяностых годов городская администрация интенсивно тратила деньги — огромные деньги — на реконструкцию всех инженерных систем города. Многие жители возмущались: «Вы все перекопали, как можно в этой грязи жить?» и так далее. На самом деле за очень короткий промежуток времени город получил инфраструктуру, обеспечивающую безбедное существование на ближайшие 30 лет. 30 лет прошло. Наш читатель Альберт Леонов справедливо задает вопрос: а что с нашей инфраструктурой сегодня? Заметили ли вы, граждане, что то там, то там, то там у нас рвутся трубы? Канализация выходит из строя, водопровод выходит из строя. У нас стали — смотрите — очень холодная зима, одна из самых холодных за последние годы — энергоснабжающие организации стали регулярно в разных районах города отключать электричество для профилактических работ. Понимаете, что это значит? Не летом, а сейчас, зимой. То есть ситуация, видимо, не терпит настолько, что мы не можем до теплого периода подождать. И вот инфраструктурные проекты тоже надо начинать обсуждать. Что будет с нашей системой жизнеобеспечения через пять лет? Потому что то, что отремонтировала администрация Александра Сидорова и Вячеслава Новицкого 30 лет назад, уже сейчас тоже истощается, этот ресурс заканчивается.

А за последние 30 лет мы не инвестировали в такой же мере в систему жизнеобеспечения города, в том числе новых районов, как это было сделано раньше. Идем дальше. Это мои пометки на полях. Это не критика, просто дороги — это прекрасно, дороги — это инфраструктура. Но хочется еще другой инфраструктуры, дальше двигаться, смотреть, как мы проживем следующие два поколения сургутян. Идем дальше.

Д.Щ.: Тебя сносит, как ты говоришь, на такие стратегические вопросы о том, как и где вообще сургутяне должны жить и какие будут сургутяне. Здесь есть две, пожалуй, хорошие новости. Их на самом деле больше, но именно на этих двух мы сейчас немного отфиксируемся. Глава Сургута сказал о том, что Дом пионеров будет сохранен и реконструирован, и «Аврора» будет сохранена и реконструирована. То есть все-таки такое подспудное движение сургутских активных горожан и журналистов, которые их поддерживали, возымело какой-то эффект, и от сноса обоих этих объектов город уже отказывается на уровне программных заявлений Максима Слепова.

Т.С.: И?

Д.Щ.: Хорошая же новость?

Т.С.: Отличная! Опять, товарищи. Так, никто не подумает, ради бога, что я тут собираюсь иронизировать. Но я хочу напомнить, что еще недавно «Аврора» была в критически неисправном состоянии, и единственная судьба, которая могла разрешить эту жгучую городскую проблему, ждала ее в виде сноса. Поэтому я, конечно, даже комментарий написал: «Браво, зачет Максиму Слепову за решение по «Авроре», по Дому пионеров». Безусловно. Потому что в том числе моя многодетная… ой, извините, пожалуйста, хотя многодетная тоже, кстати… много детей, и им надо куда-то ходить, понимаете? Некуда ходить. Только торговые центры у нас есть.

Я просто в таком напряжении. То есть неужели? Неужели это случилось? Для меня это, конечно, звучит как чудо. Максим Слепов вообще позитивный руководитель городской. Он такой — всегда на хорошей волне, оптимист. Он не с этой вот мордой, как у нас были некоторые градоначальники, которые одни вообще не понимали, что они делают в этом кресле, другие занимались какими-то делами. У нас очередного бывшего попросили с работы в Кировской области, господина Жердева — занимался предпринимательством на рабочем месте, как утверждает следствие. В этом плане, конечно, видно, что Слепов настроен на такой сургутский подход. Сургутский человек в сургутском кресле мэра, и ему хочется быть сургутским. Нормально, все прекрасно.

То, что он разумно воспринял доводы общественности по Дому пионеров, по «Авроре», — это прекрасно, изумительно. Это очень прекрасно. Это очень замечательно. Теперь следующий этап. Теперь переходим к пошаговым действиям. Какой проект видится по реконструкции Дома пионеров? Кто его разрабатывает? Компания «Сургутгазстрой», о чем речь идет сейчас в кулуарах городской администрации, местного бизнес-сообщества? Как они это видят? Даже не какие это деньги. Честно говоря, не жалко денег на подобные проекты. Какие сроки? Когда бюджетная строка появляется? Если нам сейчас начальник управления финансов выходит и говорит: «Так, все, деньги найдены», или главный архитектор города: «Деньги найдены, деньги заведены в строку, участие округа столько-то, наши деньги столько-то, тут еще спонсоры — значит тогда-то мы запускаем процедуру конкурсную, тогда-то мы выходим на строительную площадку. И вот вам картинки, обсуждайте, люди, как это будет все смотреться». Вот это тогда успокоит окончательно. Тогда точно мы понимаем, что в той или иной степени процесс необратим.

Но опять же, даже с созданием городского морга. Сколько мы слышали заявлений — недостроенного морга, который вечно строится в Сургуте. Сколько заявлений о том, что мы его сейчас реконструируем. Заявление того же Александра Сидорова было, руководителя… президента университета Сургутского, что надо его переформатировать под корпус университета, под медколледж. Вроде все, все такие ликующие, хлопают в ладоши радостно. И что? В результате округ принял решение его снести просто?

Д.Щ.: Кажется, да.

Т.С.: Значит, не каждое заявление сегодня надо воспринимать как дело. Вот это у меня и вызывает определенные такие страхи. То есть хочется вот эту программу... У того же Слепова прекрасный есть проект, он пока чисто словесный, может быть, где-то в бумагах — создание музейного такого кластера на базе снесенного речного вокзала Сургута.

Д.Щ.: Да, он тоже об этом говорил, это «Сургутский острог». То есть восстановить там, сделать такой типа аттракцион в виде Сургута, который выглядел бы как Сургут, когда он был на заре своей 400 лет назад.

Т.С.: Не, это прекрасно. Там как-то даже видится, как я понял, просто... как я из его личных объяснений понял, что там будет то ли реконструкция... этого речного вокзала, то ли какое-то воспроизводство. В общем, что это был Сургутский речной вокзал. Сюда приезжали люди. Плюс какая-то инсталляция, большое панорамное... несколько уровней остекления. Все это круто, это прекрасно. Все, давайте создадим наконец программу, с которой мы входим в историю. Не мы с тобой, а наша власть нынешняя, действующая. Создаем программу: пять, шесть, семь, десять, двадцать шагов, двадцать объектов культурного значения, которые мы создадим в Сургуте тогда-то. Примерно так Тобольск вытаскивали из дыры. Тобольск был дырой 20 лет назад, просто грязной, несчастной, брошенной, беспризорной дырой. Сегодня это шикарный туристический центр. Можно Сургутом эту историю применительно к специфике Сургута повторить. Движемся дальше, друзья.

Д.Щ.: Этот самый острог. Я бы от себя добавил, что действительно проект острога, чтобы построить все это деревянное зодчество, все как это выглядело тогда, сделать это максимально аутентичным, — это очень крутой вклад в будущее туристическую, в будущее культурную привлекательность Сургута.

Если кто-то был, опять же, я про это много раз рассказывал, если кто-то был в комплексе возле Абалакского монастыря в Тобольске — они там сделали не такую аутентичную, а квази-сказочную инсталляцию. Это такой сделанный из дерева городок, где там всякие избушка на курьих ножках, дома деревянные, вся эта атмосфера. Плюс они там еще проводили фестиваль «Абалакское поле» много лет, куда съезжались многие сотни, если не тысячи человек, причем даже со всей России съезжались, не то что с Сибири. Если Сургут что-то подобное организует на своей территории и перехватит, тем более что «Абалакского поля» сейчас нет, его не существует, этого фестиваля, — и перехватить вот эту палочку эстафетную вот этого культурного окормления людей, которым нравится вся эта атмосфера, это было бы очень-очень круто.

Т.С.: Круто. Возвращаясь к каким-то крутым проектам, знаковым, брендирующим Сургут. А тема технологического музея или технического музея? Частично под открытым небом, частично в павильоне. Это же безобразие, это же позорище, что такой город, как Сургут, — центр освоения тайги, которая превратилась в индустриальный центр, — у нас нет такого музея. Это стыдно. Это тоже надо внедрять. А если бы его разместили в той зоне, где вся эта Пойма Оби, где НТЦ, там ледовая арена и так далее, и туда какую-то бы проложили, я не знаю, туристическую тропу в сторону Белого Яра и того, что Сургутский район делает, «Рубежской» делает у себя там, в Барсово.

Д.Щ.: Да.

Т.С.: Представьте, какая получалась бы красотень. У нас пока, кстати говоря, Пойму Оби уродуют, там непонятно что вытворяют с этим песком. Я вообще думаю, это отдельная тема наших будущих замечательных обсуждений, очередных всяких веселых и не очень дел. Но представьте, если это все не под застройку массовым жильем, а, опять-таки, технический музей здесь, в этой зоне, куда спокойно добираются все региональные гости, потому что объездная дорога, не надо в город заезжать. Объединить это как-то с районом. Это мощный проект, это крутой проект, под который можно брать финансирование из государственного бюджета, из регионального бюджета и двигаться в этом направлении. Все, хватит, товарищи, уже осточертели эти тридцатиэтажки бесконечные. Уже просто как только слышишь слово «КРТ», хочется идти и стреляться, потому что мы понимаем, что КРТ — это будет очередной безликий микрорайон для мигрантов. А мы хотим, чтобы город был для сургутян. Мы хотим такие объекты, которые нас делают патриотами города. Движемся дальше.

Д.Щ.: Да. А я тут еще добавлю, опять же адресуясь к одной из наших с тобой бесед о том, что у нас еще есть Заячий остров, где есть аэродром.

Т.С.: Вот-вот-вот!

Д.Щ.: Который тоже можно делать... отчасти, да, это часть технического музея, как вариант, а другая часть — это вот эти самые абсолютно суперские туристические услуги. Потому что полетать над городом, над Сибирью на этих самых маленьких самолетиках под управлением хорошего инструктора и самому попробовать поуправлять, и на красоты посмотреть, что зимние, что летние и так далее.

Т.С.: Там же технический музей возможен в этой зоне где-то. Сделайте это гигантским кластером в сотни гектар, когда люди там проводят не то что день — там отели построить, они там будут проводить по нескольку дней. Приезжать как в «ЛетоЛето» в Тюмень: в эту гостиницу приезжаешь на 2-3 дня, купаешься в этой сероводородной воде.

То есть смотрите: Дом пионеров и «Аврора» — это шикарно, прекрасно. Еще раз спасибо большое за то, что озвучено, конечно, что они не будут снесены. Но все-таки согласитесь: для того мощного общественного давления, которое на протяжении многих лет сургутяне оказывали на власть, это слишком маленькие объекты. То есть у нас очень колоссальные усилия общественности затрачиваются на весьма локальные, небольшие проекты. А мы должны обсуждать что-то вообще более историческое, более перспективное.

Сургут стоит перед очень серьезной проблемой. Он должен сохраниться как интересный город не только для туристов всевозможных. Практика показывает, что можно северные города делать туристическими, можно.

Д.Щ.: Конечно.

Т.С.: Можно Тюмень сделать туристическим городом, можно сделать Иркутск туристическим городом, все это возможно. И Сургут имеет все шансы со своей спецификой производственной, индустриальной быть таким городом. А вот мы должны ставить этот вопрос очень важный: мы должны быть интересным городом не только для туристов, но в первую очередь для качественного населения. Это вопрос нашего выживания, это вопрос нашей конкуренции с соседними городами и соседними регионами. И если дело с нефтью действительно пахнет каким-то конкретным сроком, исчисляемым уже не сотнями лет, то эта проблема приобретает особенную актуальность, и ей надо заниматься сейчас. Вот куда надо направлять усилия для написания всяких стратегий 20-30, 20-40, 20-50 и прочее. Движемся.

Д.Щ.: Максим Слепов сказал, что в сфере дошкольного образования 100% доступность для детей от полутора до трех лет имеется. Но у нас не хватает от 13 до 19 школ для того, чтобы перевести всех на односменный режим. Причем участки под 13 школ уже есть заготовленные. Только здесь, естественно, город самостоятельно решить эту проблему не может. Он здесь ожидает помощи со стороны округа, который будет эти школы каким-то... или финансировать напрямую их строительство, или выкупать их у инвесторов, если договорились с инвесторами, что тот строит школы.

Но опять же — я помню историю, как Сургут массово переводил школы из собственно школ в какие-то административные помещения, потому что в городе резко стало не нужно столько школ. Сейчас их снова нужно очень много, и мы вкладываем огромные миллиарды в то, чтобы их построить. Не окажется ли ситуация такая, что через несколько лет... может, не лет, но через десятилетие условно — столько детей у нас уже не будет и такое количество школ нам уже не нужно? И вот здесь хотелось слышать именно стратегическое понимание о численности населения города, о том, насколько эта численность должна быть увеличена, насколько она планируется, и действительно ли нам нужно сейчас потратить еще 15-30 миллиардов рублей на то, чтобы построить школы, которые, может быть, через 10 лет никому уже не будут нужны.

Т.С.: Чтобы не строить 19 школ в Сургуте — эта цифра нереализуемая абсолютно, это невозможно сделать, я не представляю, как можно построить за короткий промежуток времени 19 школ. А нужно сделать другую вещь. Параллельно, конечно, со школьной программой, это все ясно. А то, о чем говорит большое количество экспертов, депутатов окружной Думы, — нужно сбрасывать социальные пособия приезжих гостей, нужно сделать так, чтобы огромные средства городского и федерального бюджета не уходили на то, куда они сегодня уходят. Очень многие семьи, которые приезжают в Сургут и в Югру из других стран, элементарно садятся на пособие и живут так. Рожают по многу детей, и доход на одну семью там становится от 150 тысяч и выше в месяц благодаря этим пособиям. В этом плане наш регион повторяет известную ошибку, которую совершили некоторые западноевропейские страны, теперь разгребают эту проблему. Это огромная, колоссальная нагрузка на бюджетную и социальную сферу нашего региона и Сургута как крупнейшего его города. Это все видно очень хорошо по наполняемости классов в школах, по контингенту в лечебных учреждениях. Это говорит о том, что мы слишком широко распахнули свои двери для представителей других государств. А если бы миграционная политика была более жесткая, то, о чем говорят многие экономисты и к чему сейчас склоняется федеральное правительство, — этой проблемы в таком остром состоянии мы сейчас и не наблюдали бы.

А именно: любой иностранец должен получить ВНЖ. Получить или ПМЖ. Чтобы получить ВНЖ или ПМЖ, надо соблюдать ряд условий. Главное условие — экономическая самодостаточность. То есть ты обязан где-то работать официально, платить с этого налоги, ты обязан где-то официально жить: или владеть жильем, или арендовать жилье. А официальный договор аренды жилья тоже связан с налогообложением. Ну и так далее. Сдавать языки и так далее. Быть застрахованным обязательно, иметь медицинскую страховку, за которую ты платишь. И не получать никаких пособий.

С какой стати тебе платить пособие? Тут живут люди, которые родились, тут живут по многу лет, они пособие получить не могут, а ты кто такой? Это очень важный вопрос, его надо решать. Конечно, это не на уровне нашей с тобой болтовни, но тем не менее мы все понимаем, что основная нагрузка последние несколько лет на социальную инфраструктуру идет именно отсюда. Идет именно отсюда. Так что если бы традиционное население с такими темпами рожало своих детей — да, это было бы какое-то демографическое чудо. Но заметим: о демографическом чуде никто не говорит.

Д.Щ.: Да, это миграционное чудо в чистом виде.

Т.С.: Очень-очень скромно и очень скороговоркой сообщают о том, что самое популярное мужское имя по статистике из роддомов — это не Иван и не Дмитрий.

Д.Щ.: Угу.

Т.С.: Так что надо сюда смотреть. Это мы так обсудили отчет главы. Последний пункт к отчету главы, может быть, отношения не имеет, к сожалению. Мы наблюдаем, как бедные муниципалитеты вынуждены эту всю политику разгребать, последствия той политики. Допустили некоторые просчеты в этой политике, и социальная нагрузка давит на бюджеты всех городов, всех муниципалитетов.

Радикально изменить, наверное, ничего нельзя, но тем не менее смотрите: правительство федеральное сейчас занимается этим. В частности, на стройке... Мы же заметили: у нас представители Индии появляются в регионе и во всей стране. Они появляются уже на других условиях. Там нет никакого долгосрочного пребывания узаконенного, нет возможности присоединять семьи. Надо смотреть, что это будет. Но это уже какие-то пожарные действия. А сейчас надо то, о чем говорит депутат Михаил Селюков в частности: надо прекращать эту политику раздаривания денег окружных на пособие иностранцам. Не надо этого делать.

Д.Щ.: Будем завершать наш сегодняшний разговор. Обсудили мы подробно отчет главы Сургута и некоторые его планы. Пожалуйста, ставьте лайки, если вам интересна эта тема, интересно то, что мы обсуждаем. Подписывайтесь на канал, подписывайтесь на наши соцсети в Телеграме, ВКонтакте, в MAX... Также мы еще на Rutube есть с нашими подкастами. И до новых встреч! Через неделю вновь услышимся. До свидания!

Т.С.: До свидания, друзья! Всем пока!