Продолжение. Начало — здесь.
И все-же почему свою резиденцию князь Бардак основал в устье Тром-Егана? Согласно летописям исследователей и историков, этому послужили два основных соображения. Первое: укрепленный городок с искусными воинами выполнял функции сторожевого, ограждая путь от набегов с верховьев Оби, где обитали селькупы. Во-вторых, по реке он мог совершать военные операции в бассейны рек Таз и Пур для сбора ясака с самоедов, промышляющих немалое количество бобров.
Для чего вообще князю Бардаку требовалось так много пушнины, что он облагал данью не только подвластных ему князьков, но и северные племена? Вполне вероятно, что во времена власти Кучума он платил ему ясак, оставляя себе столько мехов, чтобы вести выгодную торговлю с купцами восточных стран, выменивая соболей, лисиц и бобров на дорогое оружие, серебряные и золотые изделия, женские украшения.
Сибирские меха были известны как «мягкое золото», потому что их стоимость сравнима с настоящим золотом. Фото: pokayadoma.ru
Не мог не рассчитывать Бардак на то, что смена власти в Сибири не повлияет на пронырливых торговцев, что все равно появятся купцы, если не бухарские, то русские. Князь понимал, что не война с русскими, а сотрудничество с ними принесет пользу. Конечно, правительство Москвы не могло полностью надеяться на подобные соображение остяцкого князя, и потому в царских наказах воеводам предписывалось соблюдать большую осторожность во взаимоотношениях с ним.
Так, в наказе 1597 года воеводам Лобанову-Ростовскому и Ржевскому предписывалось: «А велети Бордаку посылати в поход в войну братью и людей своих, а самому Бордаку в поход ходити не велети, потому что еще Бордак и сам не добре укрепился; велети ему у себя в городе да с ним сыну ево лучшему да брату Бордакову в те поры битии в городе ж для тово, чтобы над государевыми людьми Бордак подводу не зделал».
Знал ли о недоверии к нему, таил ли обиду князь – об этом можно только догадываться. Во всяком случае именно он и его сын предупредили сургутских воевод Плещеева и Колемина о нависшей опасности.
«…да приехал де к вам в город Сургут маия в 14 день Бордоков сын Тонем, а в розпросе вам сказал: слышал де он от ваховского остяка от Тадыбина сына от Нона, а ходил де он в Лунпукол вверх и слышал он от лунпуколских остяков, что Воня князь нашему ясаку дати не хочет, а хочет де, собрався с своими людьми и з дальними волостями, приходить к городу Сургуту. Да вы ж писали к нам, что сказывал вам Бордак, что Кучум царь подкочевал к Пегой Орде и с Вонею князем ссылаетца и учинили меж собою договор, что им по весне, собрався со всеми своими людьми, к городу Сургуту и на нашу казну, и на запасы приходить».
В этом наказе о походе на Пегую Орду прописал еще один пункт. О нем – в следующий раз.
