Сургутская агломерация заняла второе место среди 52 крупнейших агломераций России по экономической эффективности. За этой цифрой − не только нефтегазовая промышленность, но и тесные связи между Сургутом, Сургутским и Нефтеюганским районами, Нефтеюганском и Пыть-Яхом: жители ежедневно перемещаются между муниципалитетами, бизнес работает сразу на нескольких территориях, а некоторые проекты уже невозможно рассматривать в границах одного города. О том, что за четыре года действительно дала агломерация, почему крупные инфраструктурные проекты пока буксуют и когда преимущества такого объединения почувствуют обычные жители − рассказал заместитель главы Сургута Артём Кириленко.
– Вас удивило, что Сургутская агломерация заняла второе место в рейтинге экономической эффективности? Что, на ваш взгляд, стало главным фактором такого результата?
– Безусловно, это достаточно неожиданно, потому что мощных агломераций и центров развития в России много. Но здесь есть объективные причины: мы как были, так и остаемся одним из крупнейших промышленных регионов. Нефть и газ идут отсюда, и, думаю, именно это в первую очередь повлияло на рейтинг.
По итогам 2024 года объем отгруженной продукции крупных и средних организаций всех муниципалитетов агломерации составил 6,6 трлн рублей, или 8,6 млн рублей на человека. При этом 86% этой продукции приходится на нефтегазодобывающий комплекс.
Если говорить о роли отдельных муниципалитетов, то они исторически складывались по-разному. Нефтеюганск, Пыть-Ях в значительной степени остаются поставщиками трудовых ресурсов для производственных территорий. У Сургута уже несколько другая история: мы тоже обеспечиваем предприятия кадрами, но одновременно являемся самостоятельным экономическим субъектом с очень развитым малым и средним бизнесом.
При этом я бы не стал выделять чью-то персональную роль. Где-то непосредственно добываются полезные ископаемые, кто-то предоставляет трудовые ресурсы, кто-то в большей степени выступает деловым центром. В производственном отношении это взаимосвязанная территория.
И цифры это подтверждают: на Нефтеюганский район приходится 43,2% отгруженной продукции агломерации, на Сургутский район – 29,6%, на Сургут – 21%, на Нефтеюганск – 4,8%, на Пыть-Ях – 1,4%. При этом более половины населения агломерации живет именно в Сургуте.
– Но экономика по-прежнему сильно зависит от нефтегазового комплекса. Насколько важно развивать другие направления?
– Это чрезвычайно важно. Уже прошли времена, когда человек выбирал место жительства только исходя из рабочего места. Сейчас он в первую очередь выбирает комфортное место для жизни и уже там старается найти подходящую работу.
Если мы хотим, чтобы предприятия были обеспечены качественными кадрами, важно, чтобы люди хотели здесь оставаться. А это уже комфортная городская среда, благоустройство, услуги, возможность интересно проводить время вне работы. Все это не могут обеспечить только органы власти или крупнейшие предприятия – огромную роль играет бизнес.
Сегодня около 49% занятых в экономике Сургута работают в секторе малого и среднего предпринимательства. При этом в Стратегии города до 2050 года предусмотрены и новые направления: научно-технологический кластер, транспортно-логистический центр, развитие общественных пространств и набережных, делового туризма, молодежной инфраструктуры, креативных индустрий.
– Один из таких проектов – Научно-технологический центр. Ранее заявлялось, что его планируют создать к 2030 году. Насколько реальны эти сроки?
– Роль НТЦ для Сургута важна. Но говорить, что он сможет заменить существенную часть нефтегазового комплекса, конечно, нельзя. По тем оценкам, которые закладывались при разработке стратегии и концепции проекта, речь идет примерно о пяти с лишним тысячах рабочих мест. Это не тот объем, который изменит всю структуру занятости города.
Но НТЦ может дать очень существенный эффект в научных разработках, их внедрении в производство и медицину. Поэтому переоценивать его не стоит, но недооценивать тоже нельзя.
Если говорить непосредственно о строительстве, то работы
значительно запаздывают.
Важно, что работа НТЦ фактически началась еще до появления всей физической инфраструктуры. Уже действуют фонды, идет грантовая поддержка молодых коллективов, предоставляются льготы и другие преференции резидентам. То есть резиденты НТЦ уже есть, хотя сам комплекс еще строится.
– Авторы рейтинга говорят, что административные границы городов уже не совпадают с реальной экономической жизнью. Насколько это заметно у нас?
– Это можно наблюдать буквально каждый день. Утром большое количество людей приезжает в Сургут и уезжает из него на месторождения, вечером идут обратные потоки. Это видно даже по направлениям пробок.
По нашей оценке, около 30 тысяч жителей Сургута – примерно 10% трудоспособного населения – работают на предприятиях других муниципалитетов агломерации. И такая маятниковая миграция характерна для всей территории.
Поэтому агломерация – это в первую очередь партнерские отношения, которые сложились естественным образом. Это не история о поглощении одного муниципалитета другим. Если несколько муниципалитетов объединить в один, это уже будет просто один муниципалитет, а не агломерация.
При этом каждый получает свои преимущества. Жители поселений Сургутского района имеют рядом крупный город с магазинами, культурой, развлечениями и рабочими местами. В то же время далеко не все хотят жить непосредственно в Сургуте: кого-то устраивает меньшая плотность застройки, близость леса, более спокойная среда. Поэтому я бы не говорил, что Сургут здесь получает весь «профит», а остальные только пользуются его инфраструктурой.
– В 2022 году пять муниципалитетов подписали соглашение о развитии агломерации. Что реально изменилось за четыре года?
– Координация появилась и продолжает работать. План корректируется, работает координационный совет. Но приоритеты несколько изменились.
Раньше мы рассчитывали, что будет относительно просто совместно реализовывать крупные инфраструктурные проекты. Сейчас можно констатировать, что с ними все гораздо сложнее. Зато очень хорошо получается взаимодействовать в событийных проектах: туризме, культуре, ярмарках, бизнес-мероприятиях.
Главное изменение – коммуникация между администрациями стала системной. Раньше взаимодействие с Нефтеюганском, Нефтеюганским районом или Пыть-Яхом во многом зависело от личных контактов: кто кого знает, кому можно позвонить. Сейчас это уже выстроенная система.
За 2024-2025 годы реализовали или начали реализовывать значительную часть межмуниципальных проектов. Например, фестиваль «Креативная энергия» собрал более 6,2 тысячи участников, бизнес-форум «РЕФРЕШ» – более 200. В рамках межмуниципального каникулярного отдыха в 2025 году 502 ребенка приняли в центре «Кар-Тохи. Навыки будущего» в Русскинской, еще 50 детей – в «Английском клубе» в деревне Лямина. В Сургуте также провели 19 ярмарок с участием предпринимателей из других муниципалитетов агломерации.
По большому счету, смысл агломерационного соглашения – в систематизации. Мы и без него взаимодействовали бы, потому что сама агломерация – естественный процесс. Но количество совместных проектов и скорость коммуникации стали выше.
– Какое направление сегодня выглядит наиболее успешным?
– Мне нравится то, как развивается туризм. В Сургуте очень высокий процент делового туризма: люди приезжают на переговоры, по рабочим вопросам. Но заинтересовать их исключительно городскими объектами сложнее.
Когда туристический маршрут объединяет Сургут, музеи, природные территории Сургутского района, когда к нему подключаются другие города, шансов, что человек задержится еще на день-два, становится больше.
Уже работают маршруты, которые объединяют несколько муниципалитетов, в том числе «Месторождение Югра» и «По следам первопроходцев».
Нельзя сказать, что благодаря агломерации получил развитие весь туризм. Но именно в этом направлении агломерационный подход работает достаточно эффективно.
– Транспорт изначально называли одним из главных направлений. Какие проекты сейчас наиболее важны?
– Сургут выгодно расположен относительно всего округа – фактически мы находимся в центре. Поэтому один из ключевых проектов Стратегии-2050 – транспортно-логистический узел. Планируется создать пять крупных транспортно-логистических комплексов на территории общей площадью около 250 гектаров.
Что касается непосредственно дорог, их не нужно строить просто ради увеличения протяженности сети. Важно создавать их там, где либо связи еще нет, либо нагрузка уже стала чрезмерной.
Например, после строительства второго моста через Обь важно развивать подъезды и городскую сеть. Уже заключен контракт на продолжение Нижневартовского шоссе – оно должно упростить въезд с восточной стороны и разгрузить в том числе Электротехническую и Рационализаторов.
Для агломерации главный эффект транспорта – это сокращение времени из точки А в точку Б. Для бизнеса это напрямую превращается в деньги: меньше топлива, меньше времени сотрудников, один автомобиль за тот же период может выполнить больше работы. Точно посчитать этот эффект сложно из-за особенностей статистики, но именно снижение времени в дороге должно быть ориентиром.
– Один из давних проектов – дорога 4 «З» из Сургута в сторону Белого Яра. Почему она до сих пор не строится? Агломерация в таких вопросах полностью зависит от округа?
– И да, и нет. Для строительства дороги не обязательно иметь отдельный общий бюджет агломерации. В Сургуте дорога спроектирована до границы муниципалитета. Но чтобы она действительно заработала как единый маршрут, Сургутскому району нужно перестраивать свою часть – как минимум перекресток, возможно, расширять выезд из Белого Яра.
Сегодня каждый муниципалитет должен финансировать свой участок и отдельно заключать контракт, а потом мы должны синхронизировать сроки. Если бы существовал единый механизм горизонтального финансирования, можно было бы объединить деньги и реализовать объект одним проектом и одним контрактом. Организационно это было бы гораздо проще.
Такого механизма сегодня нет. Он предусмотрен в Бюджетном кодексе на уровне принципа, но формально рабочего механизма пока не существует.
При этом проектная документация по улице 4 «З» разработана и получила положительное заключение экспертизы. Но ни Сургут, ни Сургутский район не могут профинансировать строительство только из местных бюджетов. Положительного решения о выделении окружных средств пока нет, поэтому муниципалитеты продолжают добиваться включения объекта в государственную программу «Современная транспортная система».
– У агломерации по-прежнему нет собственного бюджета и отдельной администрации. Это серьезная проблема?
– Ничего в этом отношении не изменилось. Но я бы не сказал, что из-за этого развитие агломерации стоит. Работать можно, просто есть определенные ограничения.
Особенно сложно с объектами, которые территориально находятся в одном муниципалитете, но нужны другому. Например, обсуждалась идея межмуниципального кладбища для Пыть-Яха и Нефтеюганского района. Возникает вопрос: как одному муниципалитету финансировать объект, расположенный на земле другого? С такими проектами мы как раз столкнулись с отсутствием работающего механизма.
Но в отдельном аппарате агломерации я необходимости не вижу. Зачем раздувать бюрократическую машину? Механизм совместного финансирования нужен. Возможно, нужен оператор такого фонда. Но отдельная «администрация агломерации» – точно нет.
В целом это и федеральная проблема: в России до сих пор нет отдельного нормативно-правового регулирования агломераций. Законопроекты, которые предусматривали в том числе создание специальных органов управления, так и не были приняты. Сейчас проекты финансируются через нацпроекты, региональные и муниципальные программы, и другие существующие инструменты.
– Второй мост через Обь можно считать главным инфраструктурным проектом для агломерации последних лет? Что он уже изменил?
– Важно честно сказать: этот мост появился не благодаря нашему агломерационному соглашению. Это региональный объект, он реализовывался бы независимо от наших организационных действий.
Но эффект для агломерации у него, безусловно, огромный. Значительно улучшилась транспортная доступность территорий за Обью. Там предусмотрены участки под промышленность и придорожный сервис, и новый мост должен дать толчок развитию малого бизнеса. Правда, это не быстрый процесс: необходимо создавать инженерную инфраструктуру, отсыпать территории.
Есть и другой важный эффект. Старый мост работал со значительной перегрузкой. Новый объект снижает эту нагрузку и риски, связанные с необходимостью длительно ограничивать движение по старому мосту.
Кроме того, сформировался южный обход Сургута, часть транзитного движения ушла с городских магистралей, улучшилась логистика для бизнеса и связь между муниципалитетами. Сам мост стал ключевым звеном в двух крупных федеральных транспортных коридорах «Арктика – Азия» и Северного широтного хода.
Но говорить, что после открытия моста экономика агломерации уже фундаментально перестроилась, пока рано. Такие эффекты проявляются постепенно.
– Какие крупные проекты могут стать следующим этапом?
– Сейчас на фоне бюджетных ограничений я не вижу какого-то одного нового мегапроекта с глобальным агломерационным эффектом.
Нужно завершить строительство вокзала. Надеюсь, РЖД это сделает быстрее. Планы по реконструкции аэропорта тоже становятся более осязаемыми. И вокзал, и аэропорт имеют огромное агломерационное значение, потому что ими пользуются жители всей территории – многие едут через Сургут и на поезд, и на самолет.
Параллельно нужно масштабировать уже работающие проекты: туристические маршруты, гастрольное кольцо, крупные культурные фестивали, совместные спортивные события. То есть постепенно уходить от обмена отдельными делегациями к единому рынку услуг в туризме, культуре и спорте.
– Если представить агломерацию через пять-десять лет, как понять, что этот формат действительно сработал? Что должен почувствовать обычный человек?
– Я думаю, человек должен чувствовать комфорт и отсутствие административных барьеров. Причем это важно не только для агломерации, но и для каждого муниципалитета в отдельности.
Условно: человеку неважно, в каком МФЦ получать услугу – в Сургуте или в районе. Если ему по каким-то причинам удобнее пользоваться детским садом, школой или другой инфраструктурой соседнего муниципалитета, административная граница не должна становиться препятствием.
Главный эффект будет тогда, когда жители вообще перестанут замечать эти границы в повседневной жизни.
– Но сейчас агломерация для многих выглядит скорее экономическим термином. Зачем она обычному сургутянину, если он ее практически не замечает?
– Я бы не сказал, что это термин ради рейтингов. Гораздо важнее то, как федеральный центр воспринимает территорию. Реализация крупных проектов, ремонт и строительство дорог, распределение части федерального финансирования сегодня в том числе привязаны к агломерациям – к территориям, куда объективно тяготеет население и которые государство считает точками роста.
Если бы Сургут рассматривался отдельно, это был бы город на 440 тысяч человек. Когда же речь идет об агломерации с населением около 800 тысяч человек, это уже совершенно другой масштаб в глазах людей, принимающих решения.
Поэтому для жителей, может быть, само слово «агломерация» популяризировать и не нужно. Гораздо важнее, чтобы этот статус приносил инфраструктуру и финансирование.
Например, нормативное состояние дорог оценивается в том числе для городских агломераций. Если бы мы не имели этого статуса, возможно, приоритет финансирования дорожного ремонта был бы ниже. Сейчас необходимый показатель у нас достигнут и даже перевыполнен.
– Какие проблемы Сургут сегодня уже не может решить самостоятельно, без соседних муниципалитетов?
– Прежде всего транспорт. Заторы на въездах невозможно рассматривать исключительно как проблему Сургута, потому что значительная часть потока формируется соседними территориями.
Есть жилищная и миграционная тема. Люди могут жить, например, в Белом Яре или Федоровском, но работать в Сургуте, привозить сюда детей в образовательные учреждения, пользоваться городской инфраструктурой. Фактически экономическая и социальная жизнь уже единая, а управление остается разделенным.
Есть и инженерная инфраструктура, которая обслуживает сразу несколько муниципалитетов. Здесь возникают юридические вопросы собственности, ремонта сетей, распределения расходов.
Поэтому один из главных барьеров – разрозненность управления при уже фактически едином социально-экономическом пространстве.
– Есть проекты, которые именно из-за этих ограничений так и не удалось реализовать?
– Да. Самый понятный пример – дорога 4 «З». Проект готов, но местных ресурсов для строительства недостаточно, а решения о региональном финансировании пока нет. Еще один проект – освещение дороги Сургут – Нефтеюганск. Его реализация отложена до капитального ремонта федеральной трассы.
Были и проекты, которые пришлось исключить из агломерационного перечня: межмуниципальное кладбище, совместные территории под ИЖС для льготных категорий, объединение отдельных газораспределительных сетей. Часть инициатив снята с повестки дня, потому что потребность удалось закрыть иначе, часть – потому что вопрос находится в компетенции региона или отсутствует механизм совместного финансирования.
То есть проблема не в том, что без собственного бюджета агломерация вообще не может работать. Но на больших капиталоемких объектах ограничения становятся особенно заметны.
− Мы много говорим об агломерации как об экономическом пространстве, а в нем важную роль играет местный бизнес. Как сургутские предприниматели чувствуют себя сегодня − на фоне НДС, роста коммунальных расходов и высокой ключевой ставки?
– Если исходить из общения с бизнесом, тяжело. Не все попали под НДС – это зависит от уровня доходов и других параметров, – но маржинальность в целом падает, свободных денег у бизнеса мало.
Ситуация при этом очень разная. Сложнее тем, кто работает в традиционной розничной торговле со стационарными точками. Это связано не только с налоговыми изменениями: сама торговля уходит на интернет-площадки, и бизнесу нужно перестраиваться. Не все способны сделать это быстро.
Тяжело и тем, кто в основном работает на подрядах крупных компаний. На фоне санкционного давления предприятия сокращают часть расходов, соответственно, подрядов по некоторым направлениям становится меньше.
При этом хорошо развиваются отдельные направления малого бизнеса – например, местные продукты питания, креативный сектор. Объемы там могут быть не огромными, но некоторые предприниматели серьезно наращивают обороты и уже рассматривают выход в федеральные сети.
Поэтому говорить, что все плохо, нельзя. Но многим традиционным направлениям придется трансформироваться. Некоторые виды бизнеса, как и некоторые профессии, постепенно уходят. Не все готовы меняться и осваивать новые направления.
Если уходить от ощущений к показателям, выручка малого и среднего предпринимательства остается стабильной, число субъектов МСП растет. Какой-то лавинообразной волны закрытий я не вижу. Возможно, закрывается чуть больше предприятий, чем обычно, но открываются новые. Меняется и сама структура: становится больше ИП и самозанятых, меньше классических ООО.
А вот запустить сейчас с нуля крупный или средний бизнес с большими капитальными затратами действительно сложно: высокая стоимость кредитов и низкая маржинальность сильно ограничивают возможности. Маленькому бизнесу или тем, кто готов быстро меняться, в этом отношении проще.
