​А что случилось

Не так давно в Грузии произошли массовые волнения и столкновения с полицией на фоне попытки вставить в местное законодательство понятия «иностранный агент». Тогда официальные российские лица и СМИ сошлись во мнении, что все это – страшный «майдан», который движется к свержению действующей власти и прихода каких-то нехороших людей, и все вплоть до военного похода Грузии на Абхазию и Южную Осетию. Я тогда написал, что после отзыва закона все успокоятся и будут жить свою мирную жизнь. И кто же оказался прав?

Прошло два месяца с момента «победы майдана», и совершенно внезапно президент России отменяет визовый режим с Грузией, а также снимает запрет на авиасообщение с этой страной. Причем безо всякого предупреждения и публичного анонса, что весьма странно.

Потому как вводилось ограничение на полеты на фоне антироссийских выступлений в 2019 году. Тогда российский депутат сел на место председателя грузинского парламента, что возмутило оппозицию и привело к масштабным митингам и столкновениям с полицией. Итогом стало то, что российские власти в одностороннем порядке закрыли авиасообщение, и я тогда критиковал это решение потому, что оно сделало хуже всем, и лучше – никому. Даже собственным гражданам, поток которых в Грузию после событий 2019 года не только не сократился, но и вырос на несколько процентов (к разговору о том, как россияне поверили родному МИДу, рекомендовавшему воздержаться от поездок туда из-за «опасности»), а добираться стало сложнее.

Поэтому, конечно, вновь актуален главный российский риторический вопрос последнего года: а что случилось? Ведь никто не принес, условно, каких-то публичных извинений России за те митинги, чтобы расшить конфликт, да и вообще особой поддержки отечественной политики со стороны Грузии незаметно. Еще и «прогнулись» их власти перед протестующими и слили иноагентский закон.

Однозначного ответа нет. Думается, все дело в довольно пророссийской политике действующей в Грузии власти при сохранении умеренно антироссийской риторики. Эта страна не присоединилась к санкциям, не ухудшила положение россиян (хотя определенный запрос граждан на это есть), нарастила объемы торговли, по всей видимости, не без параллельного импорта. К тому же в Грузию регулярно не пускают каких-нибудь оппозиционных активистов, а главный раздражитель нашего руководства – Михаил Саакашвили (знали ли вы, что он сначала ввел, а потом сам же упразднил визовый режим с Россией?) – сидит в тюрьме, и выпускать его оттуда никто не планирует.

С другой стороны – в Конституции Грузии прописано стремление в Евросоюз, оппозиция – активна, президент (правда, без особых полномочий) Саломе Зурабишвили придерживается сугубо антироссийской риторики, и ее в этом поддерживает заметная часть граждан – в 2018 году за нее проголосовали 1,15 млн человек, или почти 60 процентов избирателей.

К чему я. Даже в маленькой Грузии в плане политики и принятия решений все сложно. Мы про эту сложность ничего не знаем, потому что живем в мире пропаганды, которая упрощает для нас бесконечно сложные процессы, и рисует картинку, где страны отождествляются с людьми. Сколько раз вы в жизни слышали фразы, типа «Великобритания хочет…», «Соединенные Штаты считают…» и прочие антропоморфические обороты? Ильф и Петров описали «экспертов», которые с умным видом рассуждают в таких категориях, в эпизодах с пикейными жилетами. Перечитайте в «Золотом теленке», узнаете в них половину российского телевизора.

Задумываемся ли мы, что там США или та же Грузия «хочет» или не хочет, как вообще целая страна может чего-то хотеть, как она это решила, почему она это решила, почему мы решили, что она так решила? Там такие бурления, такие внутренние тектонические процессы, о которых мы не имеем никакого представления, и которые было бы неплохо понять хотя бы примерно, чтобы оценивать происходящее.

Но нет. Когда рисуется черно-белая картинка, нет места подобным сложностям. А потом вы начинаете видеть «майдан» там, где его нет. И не только майдан.