С 2026 года выпускники медицинских вузов обязаны будут отработать 3 года в системе ОМС. Это значит: работа только в государственных и муниципальных больницах, утраченная свобода перемещения и планов, и возврат стоимости обучения государству в случае отказа.
Власти называют это «системой наставничества», критики — «новым крепостничеством». В этом выпуске «О чем говорят» журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают: как реформа скажется на молодых врачах, почему медицина в маленьких городах и поселках переживает коллапс, реально ли государству удержать медиков таким методом, что будет с частной медициной, и не приведет ли нововведение к укреплению системы или к ее дальнейшему ослаблению.
Дмитрий Щеглов: В России довольно быстро была принята громкая и интересная мера, которые некоторые люди называют эффективной системой наставничества в медицине, а другие называют новым крепостничеством для людей врачебных специальностей.
В чем суть. Со следующего года, с 2026, люди, которые выпустились из медицинских ВУЗов, будут обязаны отработать 3 года в системе ОМС. То есть это означает, что это будут какие-то государственные муниципальные больницы, потому что в системе ОМС присутствует очень-очень небольшое количество частного здравоохранения. Они обязаны отработать 3 года, то есть они выбирают какое-то учреждение, там работают эти 3 года, и после чего могут быть свободны.
Если они не отрабатывают этот срок, то им придется возвращать государству деньги за обучение медицинской специальности. Таким образом некоторая, скажем так, свобода воли и свобода выбора у наших выпускников медицинских ВУЗов… Особенно, наверное, это удивило тех, кто уже готовился к выпуску в следующем году, потому что они-то этого никак не ждали, не гадали и не готовились к тому, что им придется попасть под такие меры. Но тем не менее это все принято, президент подписал, это все точно будет работать в России с 2026 года. Обсудим эту историю. Меня зовут Дмитрий Щеглов. Мой коллега-журналист Тарас Самборский на связи. Тарас, привет.
Тарас Самборский: Привет, Дима. Привет всем, друзья.
Д.Щ.: Как тебе вся эта история, если коротенько?
Т.С.: Я начну с конца. Мое замечание: я думаю, что выпускникам нынешнего и следующего года, скорее всего, подправят эту ситуацию. У нас так любят делать: сначала запускают большой шар, потом начинают смотреть на реакцию и немножко корректировать. Ну, это было бы справедливо, потому что все-таки эти студенты напланировали себе какой-то дальнейший жизненный цикл.
И второй момент, вот насчет того, как будут возвращаться эти деньги: я прямо с трудом понимаю, что вот буквально человек будет приходить в кассу «Сбербанка» и отдавать какие-то деньги, перечислять их государству. Скорее всего, это будет проведено через некую тарификацию, когда при трудоустройстве на работу, куда бы там не пошел этот отказник, если у него нет трехлетней практики, его будут ставить на более низкий оклад. Как-то вот государство, скорее всего, кто за это отвечает (Министерство социального развития и здравоохранения, Минфин, видимо, Минтруда), это дело проработают.
То есть не надо представлять, что вот эти вот меры будут совсем уже чудовищными какими-то, зверскими. Это я так предполагаю. Может быть, будут чудовищными и зверскими, так что тут надо всего ожидать. Ну, смотрим, производственная практика, стажировка, профессиональная стажировка и институт наставничества в такой отрасли как медицина – это, конечно же, важные вещи.
Мы только что обсуждали судьбу этих сельских поселений, поселков, маленьких населенных пунктов на примере нашего региона, которые остаются без местного самоуправления в связи с очередной реформой. Но мы ведь не обсуждали судьбу социальной инфраструктуры в маленьких поселениях. На самом деле, там полная катастрофа, полная катастрофа.
Вот на примере того же поселка, родины моей мамы, я другой пример приведу: в нем есть больница, нормальная, большая, трехэтажная больница, которая в советские годы, там каждый кабинет был занят, и там, в этой больнице, был роддом собственный – поселок на 10 тысяч человек. Сейчас там живет больше, наверное, тысячи людей, может быть, две, максимум. В нем были, Ну все просто, гинекология – все-все-все кабинеты. На сегодняшний день в трехэтажном здании сидит один фельдшер, который может выписать вам, естественно, «Нурофен», может быть, что-нибудь еще от поноса, а со всеми остальными вопросами он вас будет отправлять в районный центр. Вот итог 30-летнего развития медицинской сферы в России. На самом деле, эта картина в любом маленьком населенном пункте.
Д.Щ.: Это да.
Т.С.: Любая районная поликлиника развалена. Развалена: просто доктора уходят из этих лечебных заведений в более богатые. Сейчас есть выбор уйти в частную медицинскую практику, которая, кстати говоря, тоже очень слабо регулируется. Там тема для отдельного разговора, как вот у нас возникает такое количество, например, зубных кабинетов, гигантское, или узистов, теперь на каждом повороте у нас можно сделать УЗИ, томограф пройти – ну, это отдельная тема. Все это не делает медицину профессиональной.
Так вот, если человек отучился в институте медицины (6 лет, между прочим), отработает по государственной разнарядке 3 года где-то врачом квалифицированным, он за эти 3 года, помимо того, что он может потом и осесть – тогда вообще все хорошо для этой местности будет – он кого-то научит, кто-то придет ему на смену – это будет какая-никакая передача наставничества. В этом плане это неплохо. У архитекторов, кстати, точно так же: ты заканчиваешь университет, ты должен 3 года где-то поработать. Не бизнесменом, не владельцем собственной студии, а ты должен поработать простым, рядовым архитектором. Не знаю, по распределению или нет, но как-то это делается. То есть в этой реформе для государства определенный смысл есть.
Д.Щ.: Да, конечно.
Т.С.: Медицина – это дорогая индустрия. И тот, кто идет в медицину, он имеет шанс зарабатывать большие деньги. Есть, если у тебя все хорошо с головой, с твоей квалификацией, ты можешь стать очень высокооплачиваемым специалистом или предпринимателем со временем, с собственной практикой, открыть собственный кабинет медицинский, ординатуру. Значит, видимо, можно пройти 3-летнюю, то, что называют – как ты сказал? 3-летнее – что это у нас? Не тюрьма…
Д.Щ.: Крепостничество.
Т.С.: Вот, крепостничество. Ну, это неприятно, да. Вот применительно к себе: поехал бы я куда-нибудь на 3 года – я не знаю. Мне вот, честно говоря, это, или дети мои, ну страшновато, да. У меня личного ответа на этот вопрос нет. А логику в этом найти можно. Поможет ли это будущим медикам? Скорее, поможет, потому что они будут работать в реальной сфере, где они увидят состояние нашей медицины, и им там надо будет точно своей головой работать и ставить вопросы, раз они врачи, они будут ставить вопросы перед своим руководством, какая-то обратная связь все-таки пойдет. То есть надо, как говорится, подождать, посмотреть, что это такое, не приведет ли это на самом деле к еще большему развалу медицинской системы в стране.
Д.Щ.: Да. Ну и, если сейчас регионы выстраивают какие-то системы привлечения специалистов и так далее, то есть они, не знаю, квартиры им выделяют, какие-то повышенные зарплаты, подъемные деньги, как бы интересно, продолжится ли у них возможность, точнее, желание, так как-то стимулировать вот привлечение этих спецов. Или они скажут: «А, да к нам и так приедут, и так хорошо».
Т.С.: Нет, ну государство у нас тоже мастерски умеет превращать хорошие идеи в профанацию – ну, бывает такое. Еще раз, надо смотреть. Во всяком случае мы понимаем, что государство видит проблему. Медицинская система у нас не в лучшей форме, это все знают.
Д.Щ.: Да.
Т.С.: В крупных городах с медициной в порядке, в специализированных центрах медицина присутствует в принципе хорошая, качественная, даже на примере сургутских клиник мы это все видим. Но отъезжаем в более-менее средний город – и мы сталкиваемся с бедностью, с нищетой, с необходимостью со своими простынями приходить в больницу. И поэтому о чем мы говорим.
Д.Щ.: Да.
Т.С.: Ну и с докторами, которые вообще не умеют ставить диагнозы.
Д.Щ.: Да. Ну что ж, уважаемые читатели, слушатели, пожалуйста, делитесь своими мнениями. Расшифровку читайте на siapress.ru у нас – ссылка в описании. И до новых встреч, через неделю вновь услышимся. До свидания.
Т.С.: Спасибо, друзья. Всем пока.
