​Не думаю, что «кубышка» Сургутнефтегаза куда-то делась. Возможно, ее структура изменилась с долларов на юани

Сургутнефтегаз выплатит 0,8 рублей за одну акцию, доходность по привилегированным бумагам составит 2,4 процента, что меньше предварительных оценок аналитиков. На этом фоне даже звучат мнения о том, что со знаменитой «кубышкой» случилось нечто негативное. Как обстановка в самой главной и самой закрытой компании Сургута – СИА-ПРЕСС обсудил с уральским экономистом Константином Селяниным.

– Сургутнефтегаз выплатит скромные дивиденды. Причем аналитики считают, что по привилегированным акциям выплаты будут такими же, как по обыкновенным, и связывают это с возможной потерей или негативной трансформации «кубышки».

– Прошлый год для Сургутнефтегаза вообще был странным. По итогам первого полугодия он получил огромный убыток из-за переоценки своих валютных запасов, которые стали значительно меньше стоить в рублях из-за укрепления национальной валюты до почти 50-60 за доллар. К концу года ситуация развернулась в обратную сторону. То есть сначала финансовый результат резко обрушился, а потом так же резко вернулся в норму. Что касается добычи, то у нефтяников год был удачным – цены были высокие в течение почти всего времени, вплоть до декабря, когда было введено эмбарго и затем ценовой потолок.

По акциям логика следующая – привилегированные обязаны получить не меньше 10 процентов чистой прибыли, таковы правила. А по обыкновенным выплатить можно больше или меньше, зависит от решения акционеров. И если по обыкновенным платят столько же, сколько по префам – это на самом деле хорошо. Но и больше выплачивать, видимо, смысла не было, потому что ситуация у компании поменялась – привычные рынки сбыта закрылись или стали почти недоступными, цена на нефть марки Urals находится на уровне примерно $50, что значительно меньше прошлогодних $75-80. Так что по итогам 2023 года рассчитывать на прибыль не приходится.

Думаю, что с «кубышкой» ничего не стало, и Владимир Богданов сохраняет ее на случай серьезного падения операционных показателей. В этом смысле ситуация у Сургутнефтегаза значительно лучше, чем у других нефтяников, у которых никакой «подушки безопасности» нет, а кредитные обязательства есть.

– Тем не менее, в середине прошлого года активно ходили слухи о том, что Сургутнефтегаз по не очень выгодному курсу обменял свою «кубышку», что, кстати, в некоторой мере способствовало невероятному укреплению рубля. Разве такого не могло случиться, тем более, в условиях «дедолларизации» нашей экономики и банковской системы.

– Возможно, так оно и было, нужно будет смотреть баланс и отчетность по РСБУ. Не думаю, что у Сургутнефтегаза сложилась такая жуткая потребность поменять свои валютные запасы на рубли. Есть и другой вариант – обменять на другие валюты, например, юани. И в этом смысле особой разницы нет – будь у вас на депозитах $50 млрд или аналогичная сумма в юанях. Думаю, что Сургутнефтегаз вряд ли существенно снизил свои валютные запасы, но мог поменять их структуру.

Логика следующая – у компании сохраняется операционная прибыль, которая позволяет неплохо существовать. Зная консервативную позицию Владимира Богданова, мне сложно представить, что он мог бы направить «кубышку» на какие-то траты либо просто перевести ее в рубли – все-таки риск девальвации национальной валюты выше, чем шанс ее укрепления. Так что для Сургутнефтегаза даже сложные времена будут проходить нормально.

Однако при определенных обстоятельствах валютные резервы компании могут быть «мобилизованы» в интересах государства, и это риск, от которого нельзя защититься.