В начале марта в России вступили в силу изменения в законодательстве: по задумке, они должны были снизить бюрократическую нагрузку на педагогов. «Шикарно», – подумал я тогда и похвалил власть за такую заботу об учителях.
Прошел месяц. Я решил узнать, почувствовали ли изменения мои бывшие коллеги и знакомые с других образовательных учреждений. Услышал ответ – стало грустно. Все как один сказали: «Ничего не изменилось. Бюрократии все так же много, она никуда не делась».
А ведь это серьезная проблема. Сегодня педагог в школе – это еще и офисный клерк, тонущий в бумажной работе: отчеты, журналы, планы. И все это параллельно с основной задачей – работать с детьми.
Я не буду говорить за всех – расскажу о своем опыте.
Я два года проработал педагогом-психологом в одной из школ Сургута. Пришел сразу после вуза: молодой, зеленый, немного испуганный, но с горящими глазами. Хотел работать, быть полезным. Первое время все шло отлично: школьники активно приходили на консультации, родители советовались по вопросам психологического развития детей. Было видно, что моя работа нужна, я чувствовал себя на своем месте.
Но очень быстро накрыло бюрократической волной. Бумажной работы оказалось неприлично много. Мне начало казаться, что я не педагог, а сотрудник архива.
Вот список того, что мне приходилось регулярно делать и заполнять:
– Журнал развития детей с ОВЗ. Отдельный на каждого ребенка с ограниченными возможностями (а у меня их было около 40). В нем фиксируются результаты диагностики – три раза в год, по десятку методик. Методики подбираются в зависимости от возраста и типа ОВЗ.
– Журнал консультаций. Если пришел ребенок, родитель или педагог – надо записать фамилию, класс, тему, ключевые тезисы разговора. Каждую встречу.
– Журнал диагностики. Там нужно фиксировать, когда и какими методиками диагностировали конкретного ребенка.
– Журнал просветительских занятий. Психолог не сидит в кабинете, как думают многие. Он систематически и регулярно проводит просветительские занятия, тренинги, линейки, лекции – и все это надо отдельно фиксировать в журнале.
– Протоколы консультаций. Формально – необязательно. Но если когда-нибудь понадобится доказать, что с ребенком велась работа, без них ты ничем не сможешь подтвердить это. Так что все всё заполняют.
– Индивидуальные программы сопровождения и КТП. На каждого ребенка с ОВЗ нужно составить индивидуальную программу и календарно-тематический план. Там прописываются темы на год, количество часов, формы и методы работы. А сколько бумаги и времени педагогов на это переводится, учитывая, что это все потом пылится в кабинете.
– Журнал посещения детей. По сути – как у обычных учителей: список детей, тема занятия, кто был, кто отсутствовал. Заполнение занимает море времени.
– Диагностики по параллелям. Несколько раз в год все психологи и педагоги делят между собой классы и проводят массовую диагностику. Потом обрабатывают результаты и пишут гигантский аналитический отчет. Как ни вспомню – становится плохо.
– Работа с «проблемными» и неуспевающими детьми. Если у ребенка плохие результаты по диагностике, о которой я писал выше, его берут под индивидуальное сопровождение. И снова: программы, КТП, записи, динамика, наблюдения, фиксирование изменений – положительных и отрицательных.
– Сбор «пакета документов». Если ребенок нуждается в прохождении комиссии, начинается самое интересное: психолог, логопед, дефектолог должны провести диагностику. Один из педагогов берет на себя сбор заключений. Он ходит по школе, договаривается, диагностирует, пишет свои заключения, запрашивает характеристику у классного руководителя, ждет диктант у логопеда... И ведь это не на одного ребенка, их десятки. Это может занять недели. Вся эта гора документов потом передается в ЦДИК.
То, что я описал выше – далеко не все «бумажки», с которыми приходится сталкиваться педагогу. Я лишь рассказал о самых важных. Безусловно, еще есть полугодовой и годовой отчет работы педагога, журналы рецикулятора, отдельный журнал для педагогов-предметников, заполнение динамики развития каждого ребенка в ИПС и другие, которые могут понадобиться, как это говорится, «по ситуации».
И я еще не говорил о том, что педагоги часто должны сопровождать куда-то целый класс детей – на олимпиаду, экзамен, больницу, экскурсию. Почему классные руководители не сопровождают своих детей, а чужой педагог-психолог? Потому что у него тоже есть другие обязанности, которые не дают ему быть на сопровождении со своими же детьми.
И вот мой вопрос: как в таких условиях педагог может по-настоящему заниматься своей главной задачей – работой с детьми?
Как построить контакт со школьниками, быть для них примером, если ты вечно думаешь о том, какой отчет сдать и какой журнал не забыть заполнить?
А в некоторых школах еще и рабочий день сдвинули: из-за отмены шестидневки учителя теперь работают с 8:00 до 19:00. А некоторые и позже возвращаются домой. Отпуск? Забудьте. Посреди года вас без скандала никто не отпустит. Летом – ОГЭ, ЕГЭ, лагеря. Август – подготовка школы к 1 сентября. Отдохнуть некогда. А потом начинается сентябрь – и все по новой.
Вот учителя массово и выгорают. Я в декабре делал статью об этом – тема, которую нельзя игнорировать.
Как быть поддержкой детям, если самому уже нужна помощь? Учителя должны учить. Оставьте им их работу.