​Поворот не туда

В политике крайне важна риторика – мало что-то сделать, нужно это «что-то» облечь в нужные формулировки. Поэтому довольно часто мы видим, как откровенно плохие или даже людоедские решения заворачиваются в некие слова об общественном благе и защите интересов граждан.

Пожалуй, один из ярких примеров в России – т.н. «закон Димы Яковлева», который запретил усыновление детей из нашей страны представителями «недружественных» государств. Внешне – защита детей от чего-то плохого, а, в сущности – лишение наиболее нуждающихся в помощи шанса на попадание в хорошую обеспеченную семью с доступом к передовым средствам реабилитации. Потому как именно представители западных стран чаще всего забирали из российских детских домов тех детей, которых наши соотечественники не усыновляли из-за невероятной сложности в содержании и воспитании такого ребенка.

Но даже в этом случае российская власть соблюдала приличия. Сейчас мы пришли к новой и ранее невообразимой ситуации – когда вроде как народные избранники на полном серьезе обсуждают намеренное и открытое ухудшение положения большого количества соотечественников. Речь о законах, которые могут увеличить налоги и отменить ряд льгот для россиян, уехавших заграницу, но продолжающих работать на нашем внутреннем рынке на «удаленке».

Это решение можно было бы легко облечь во внешне приемлемую формулировку. Например: много людей выехали, они зарабатывают в России, но выводят деньги и тратят их зарубежом, обедняя наш внутренний рынок, поэтому мы… и далее по тексту. Но нет. Наши депутаты открыто и чохом называют всех уехавших предателями, а свои интенции строят на том, что нужно этим нехорошим людям усложнить жизнь, чтоб неповадно было. Раньше подобная риторика у нас касалась «иностранных агентов», но, справедливости ради, это все-таки сотни людей, а сейчас разговор идет о сотнях тысяч, а то и больше.

Как многоумные парламентарии собираются разделять уехавших по политическим причинам от тех, кто планово собрался учиться / лечиться? Или в принципе давно собирался во временную или постоянную эмиграцию с дауншифтингом – все это, я напомню, законом никак не запрещено. По всей видимости, инициативным депутатам это не очень интересно.

Но у этой истории есть и вторая сторона, которая создает ощущение полнейшего Зазеркалья. Как только российская Госдума принялась разрабатывать закон, дискриминирующий соотечественников, министр экономики Армении Ваан Керобян заявил, что его ведомство «работает над тем, чтобы решение российских властей в наименьшей степени повлияло на граждан РФ, работающих в нашей стране».

Еще раз, вдумайтесь: российское государство готовится ухудшить положение части своих граждан, а чужое государство, принявшее десятки тысяч россиян, в этот момент думает над тем, как нивелировать для людей этот негативный эффект. Не исключено, что подобным займутся и другие страны бывшего СНГ, ставшие местом как минимум временного пребывания большого количества наших соотечественников. Что в этом случае должны думать россияне, по тем или иным причинам оказавшиеся за пределами родной страны?

Единственное, что внушает хоть какую-то толику надежды на сохранение здравого смысла и элементарной правовой законности – скорее всего, мы наблюдаем лоялистско-политический концерт. Его суть – показать широким массам, что виноваты во всех бедах понауехавшие, и вот сейчас-то их к ногтю и прижмут. Так что замах на рубль вполне может вылиться в удар на копейку. Вот и в финансово-экономическом блоке правительства, где у людей есть хоть какая-то мера ответственности за принимаемые решения и их последствия, отношение к подобным инициативам крайне осторожное.

«Здесь надо не навредить. Потому что, если мы сделаем особые порядки налогообложения, то можем создать условия, когда бизнес будет не заинтересован платить в российский бюджет. Люди, которые уехали, могут стать нерезидентами и вообще ничего не будут платить: зарегистрируют компанию [за рубежом], а оказывать услуги будут на территории РФ, соответственно, ни НДФЛ, ни страховых взносов не будет», – говорит министр финансов Антон Силуанов.

Впрочем, это сейчас экономическая целесообразность может оказаться сильнее новой политической искренности. Завтра все может поменяться. Но сегодня стоит хотя бы зафиксировать этот момент – российское государство сделало первые шаги к признанию официальными лишенцами не сотен несчастных «иноагентов», а сотен тысяч (а то и больше) своих эмигрировавших граждан.