В Сургуте сократили плановые доходы и расходы бюджета на миллиарды рублей. На фоне снижения поступлений НДФЛ и межбюджетных трансфертов возникает вопрос, какие проекты город сможет продолжить и на чем придется экономить.
Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают сокращение бюджета Сургута, дефицит бюджета Югры, рост коммунальных платежей и перспективы малого бизнеса. В разговоре — строительство восточной объездной дороги, застройка ядра центра, набережная Саймы, Дом пионеров и другие городские проекты, а также соотношение социальной нагрузки и возможностей местной экономики.
Дмитрий Щеглов: Даже в благополучном Сургуте денег становится меньше. Перед самым своим завершением предыдущий созыв городской думы утвердил поправки в бюджет, по которым впервые за несколько лет город серьезно подрезал собственные доходы и расходы на более чем 2 млрд рублей. Что происходит и как предстоит жить Сургуту в обозримой перспективе, обсудим сегодня. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега — журналист Тарас Самборский. Тарас, привет.
Тарас Самборский: Привет, Дима. Привет всем.
Д.Щ.: Немного контекста. Доходы на 2026 год в сургутском бюджете дума вместе с администрацией, естественно, по согласованию уменьшили на два с небольшим миллиарда рублей, а расходы — на 2,7 млрд рублей. По доходам проблема в том, что стало меньше сборов НДФЛ, то есть куда-то немножко делись доходы сургутян. Скорее всего, речь идет о том, что Сургутнефтегаз свои дивиденды и премии выплатил не в таких объемах, в каких предполагалось. И также, кстати говоря, НДФЛ еще на 100 млн пропал из-за того, что стало меньше мигрантов, работающих по патентам, по ряду причин. Остальные деньги сняли, самую большую часть, потому что округ подрезал свои межбюджетные трансферты. Проще говоря, округ и федерация дали меньше денег, чем предполагалось.
По расходам самое крупное сокращение — это перенос строительства восточной объездной дороги, 1,1 млрд рублей. Это самое такое большое, самое масштабное, что связано с расходами. А все остальное где-то по мелочи. Где-то подготовка площадки под школу у нас исчезает, где-то у нас переносятся какие-нибудь траты по дворам, по скверам, по дорогам, по ремонту зданий культуры и так далее, и так далее.
Кстати говоря, если уж говорить про то, что округ и федерация стали меньше давать денег, надо сказать и про то, что в окружном бюджете уже почти 100 млрд рублей дефицит. То есть это довольно большие суммы. Редко такое случалось в предыдущие годы, чтобы дефицит превышал даже условные 40 млрд. Даже 40 млрд были довольно большой суммой, которую покрывали. Здесь уже 94 — это довольно много.
То есть, очевидно, мы подползаем, может быть, не очень быстро, а может быть, с некоторым ускорением к ситуации, когда явно денег будет становиться меньше, что в округе, что в городе. Да и на самом деле с федеральным бюджетом тоже все не слава богу.
Как думаешь, Тарас, на что это повлияет? Какие траты город будет сокращать, какие сферы он будет меньше финансировать, где мы увидим в перспективе некоторое проседание?
Т.С.: Так везде и увидим. Сначала мы увидим проседание в собственных кошельках, потому что с октября месяца плюс ко всем этим дефицитам бюджета увеличивается по всей стране размер коммунальных платежей.
Д.Щ.: Да.
Т.С.: Мы с ноября все и увидим.
Д.Щ.: Кстати, в Югре еще более-менее, где-то 10-11%, в Тюмени — 25.
Т.С.: Вы понимаете, да, что такое 10-11%? 10,1… 10,7, если быть точным. Это же игра цифрами. В расчетках цифры будут другие. В январе этого года никто не поднимал в два раза коммунальные платежи. По всем документам и по статистике они тоже поднимались на какие-то проценты.
А откуда жители вдруг стали получать расчеты за электрические… За поставку электроэнергии в два раза больше, чем обычно, а некоторые — в три, а некоторые — в четыре, если взять дачи, например, и частные дома? Где-то в документах было написано, что мы поднимем на 400% тарифы на электричество? Где-нибудь компания «Восток» сообщала об этом?
Поэтому я бы вообще всех призвал быть поосторожнее с прочтением этих цифр. 10,7 по Югре — это не 10,7 из вашего кармана. Это больше, к сожалению. Поэтому надо готовиться к более экономному варианту нашего бытового существования. Кто не поставил счетчики на тепло, поставьте, пожалуйста, потому что вас будут очень пугать цифры, если вы до сих пор платите по среднему.
Д.Щ.: Да.
Т.С.: А у кого есть дачи всякие прекрасные и хорошие, то лучше их законсервировать, как недавно на siapress.ru был обзор, как законсервировать свою дачу на зиму. Заколотить ее. Как раньше, в общем: все, знаете, изба, доски гвоздями — пятидесяткой или соткой даже — заколотили, чтобы никто не вскрыл. И весной будем расконсервировать. Это первое, что мы можем сейчас предполагать.
Насчет дефицита: любой дефицит бюджета, такой стремительный, понятно, приводит к урезанию не социальных расходов в первую очередь, а инвестиционных. Если город ждет на протяжении многих лет тех или иных инвестиционных инфраструктурных проектов, то при сокращении бюджета и при увеличении дефицита бюджета эти проекты будут откладываться на более далекую перспективу. В этой связи не уверен, что проект застройки ядра центра города, например, стартует в какие-то обозначенные сроки.
Д.Щ.: Там же бюджет не особо, по идее, участвует, там же участвует застройщик.
Т.С.: Застройщик должен построить городской культурный центр на какие-то деньги, застройщик должен построить театр «Петрушка» на какие-то деньги, да? В проекте застройщика каким-то образом должна наконец образоваться набережная Саймы, все мероприятия по берегоукреплению.
На данном этапе набережную Саймы строит город. Если мы возьмем от сквера медицинских работников вдоль Саймы в сторону Газпрома по берегу, где окружная клиническая больница находится. То есть просто так ядро центра города не будет построено каким-то застройщиком. Это все увязывается с множеством встречных взаимных обязательств с муниципалитетом.
И ни один застройщик не полезет в такую стройку, не будучи уверенным в том, что те объекты социальной инфраструктуры, которые прописаны в совместном, я не знаю, коммюнике, договоре, как это называется, будут в той или иной части профинансированы муниципальными или окружными властями. Он не пойдет просто в этот проект.
Мы же видим историю с нашим ядром. Мы же пока это видим. Все очень осторожно происходит. Плюс надо же понимать, что если секвестируются бюджеты Сургута и Югры, то аналогичный процесс идет и с бюджетом любого застройщика.
Д.Щ.: Ну да.
Т.С.: Все оптимизируются, все отказываются от тех расходов, которые могут привести к избыточным рискам. Простая ситуация, простая ситуация. Очень хорошо, что последние два сезона Сургут активно благоустраивался, он так на глазах преобразился, очевидная вещь. Будет ли такими темпами благоустройство продолжаться дальше, пока неясно.
Что еще? Думаю, что социальным работникам в бюджетной сфере беспокоиться не о чем в этой ситуации, потому что это приоритетные статьи. И, конечно же, никогда государство, и уж тем более ни один муниципалитет, не посмеют на этом экономить.Есть федеральные программы, связанные с социальными сферами, где наблюдается экономия бюджета: культура, например, инвестиции в здравоохранение. Но опять-таки, как я понимаю, это экономия именно на инвестиционных, инфраструктурных расходах, а не на зарплатах.
Бизнесу будет еще хуже, малому бизнесу и микробизнесу будет еще-еще хуже. Это да, мы это видим.
НДФЛ. Очень интересно, надо вообще, наверное, разобраться с этой темой, почему в Сургуте снизились поступления от НДФЛ. Такая уж ли прямая корреляция с выплачиваемыми градообразующими компаниями, прежде всего Сургутнефтегазом, премиями, надбавками, бонусами и дивидендами?
Насчет дивидендов точно не скажу, потому что, скорее всего, Сургутнефтегаз платит их по результатам финансового года, то есть промежуточных дивидендов, наверное, он не выплачивает. Это в общем-то, крупная корпорация, там другая дивидендная политика. Это не малый бизнес, который платит дивиденды каждый месяц. А насчет сокращения расходов на персонал — может быть.
Но мы же действительно видим и сокращение рабочих мест в сфере малого бизнеса, то есть там, где идут патенты. А это очень интересно. Мы, и не только мы, теперь я с большей уверенностью могу сказать, с серьезным основанием проявляем беспокойство ростом численности населения Сургута и Югры за счет прибывающего миграционного потока.
Как правило, миграционный поток идет именно в сферу обслуживания, как правило. То есть это бесконечные микробизнесы, самозанятые, ИП, может быть, ООО где-то. Предполагалось, что этот поток будет формировать сферу малого предпринимательства в нашем городе, в нашем регионе.
Сравним два города — Сургут и Нижневартовск. 25 лет назад это были сопоставимые по населению города. 200 тысяч в одном городе, 250 в другом, в Сургуте, да? Сургут всегда чуть-чуть был на 10-20-30 тысяч по населению крупнее Нижневартовска.
Прошло больше 20 лет, сравниваем результаты миграционной политики. Население Сургута, я так понимаю, практически приблизилось к 500 тысячам человек, население Нижневартовска как было плюс-минус 200-250 тысяч, так и осталось. То есть сегодня Нижневартовск, может быть, я не знаю, максимум 300.
Какими обстоятельствами вызвана такая диспропорция? То есть всю жизнь, в советские годы, два города были нос к носу. Две одинаковые структуры экономики, то есть нефтегазодобывающие, перерабатывающие, транспортные узлы, строительная сфера, транспортная логистика, то есть река, железная дорога, авиасообщение. У Нижневартовска еще было некоторое преимущество: он немножко работал на Томскую область, где тоже есть нефтяная промышленность, совсем рядышком. А прошло 20 лет.
За 20 лет ни в том городе, ни в другом не возникло новых крупных производств, как мы знаем, а население стремительно изменилось. И сегодня мы говорим о том, что бюджет Сургута… У Нижневартовска, я думаю, тоже есть секвестр бюджета, но мы сейчас про Сургут, да? У Сургута больше нагрузка на бюджет, потому что город больше в два раза. И сам бюджет больше, конечно же, чем у Нижневартовска.
Сегодня Сургут секвестируется, я думаю, это только начало. Вполне возможно, что с началом двадцать седьмого года будут еще какие-то промежуточные решения, думаю, урезание расходной части, видимо, доходной тоже.
И что получается? В Сургуте сокращается НДФЛ, а социальные выплаты надо платить. Все это большое население, которое в два раза увеличило население Сургута, численность Сургута, его надо кормить, они ходят за пособиями, они ходят в больницы. Детей надо размещать в школах, детских садах. Эта вся социальная нагрузка лежит сегодня на сургутском бюджете и на бюджете Югры. А ни одного нового производства не возникло.
Соответственно, какие люди будут вам компенсировать выпадающий НДФЛ, если он выпал, например, от доходов Сургутнефтегаза? Какая экономика замещает Сургутнефтегаз? Не создано никакой новой экономики, мы видим это.
Все это огромное сословие с патентами в любую секунду встало и исчезло. Оно просто перестает вести экономически активную деятельность. А социальная политика сегодня построена таким образом в нашем регионе, что получатели социальных пособий ведут себя более активным образом, чем субъекты малого предпринимательства.
Потому что семья из мигрантов в составе двух взрослых, трех-четырех детей может спокойно получать от государства в месяц порядка 150 тысяч, просто как зарплату. Если мы зададим этот вопрос любому коренному сургутянину, имеющему семью: согласился бы он на такие дотации от государства? Он бы сказал: «Да я сейчас вообще уволюсь из Сургутнефтегаза вашего и просто буду лежать на печи и получать эти дотации».
С моей точки зрения, одна из потенциальных проблем, которая нарисовывается на фоне уменьшения бюджетных возможностей Сургута: население, которому социальные выплаты обязательны, они не могут быть сокращены, сохраняется, а население дееспособное — малый бизнес и, возможно, возможно, работники градообразующих компаний, недополучающие бонусы, — сокращается. И пошла диспропорция. Эту диспропорцию компенсировать ничем нельзя, кроме как, я не знаю, как говорил бывший депутат Селюков, изменением нашей миграционной политики в том числе. Это один аспект.
Второй аспект, вернее, это второй аспект. Первый аспект: мы будем отказываться от инфраструктурных проектов. Это не очень, конечно, хорошо, потому что действительно хочется не просто благоустройства, не просто дорожки. Это же ведь очевидная вещь — иметь в нефтегазодобывающем центре приличные тротуары. Это же из позиций необсуждаемых.
Странно вообще говорить о том, что в Сургуте благоустраивают пешеходные тротуары. Мы просто довели ситуацию до такого состояния, когда богатейший город страны элементарно выглядел небрежно последние годы, неблагоустроенно. И теперь, когда мы делаем несчастные дорожки, это воспринимается чуть ли не как подвиг, хотя это должно быть естественным состоянием, в принципе, любого города.
А если мы поизучаем опыт очень бедных российских городов, расположенных в других регионах, мы обнаружим, что благоустройство есть постоянная деятельность местных властей. И города выглядят опрятно, уютно, и походить там есть где, и отдохнуть есть где, и в музей можно сходить.
Поэтому жалко будет, если сокращение бюджета Сургута опять отодвинет такие проекты, как ДК «Аврора», или как он будет называться, Дом пионеров. За этим, кстати, по Дому пионеров — тишина, несмотря на такие кулуарные сообщения о том, что найден инвестор. Но, как я понимаю, инвестор сидит и тоже считает свой бюджет. Это частный, наш же городской инвестор. И пока, видимо, какой-то договоренности не произойдет с бюджетом, не будет реконструкции ДК.
А хочется речной вокзал, а хочется… Что еще? Какого-то продвижения темы полноценного городского краеведческого музея, да? Таких пространств, которые город делают культурным, которые гуманитарный капитал делают дороже.
Секвестр значит, что на зарплатах все остаются, я имею в виду все бюджетники. Бизнес будет как-то выживать пытаться, банкротства мы будем наблюдать и в строительной сфере, и в других отраслях. Такие предварительные у нас выводы.
А градообразующие компании — это же тоже бизнес, надо же их понимать, что перед ними стоят производственные задачи вообще космических масштабов. На этом фоне что будет делать руководство любой такой компании? Оно будет урезать, оно будет, скажем так, слой масла, который еще намазывается на хлеб, делать более тоненьким. Все. То есть теперь будут масло растапливать и так, чтобы оно туда, в поры хлебные, попало, но ни в коем случае объем бутерброда не увеличило. Вот так.
Д.Щ.: Надо будет посмотреть, конечно, на декабрьские события в сургутской думе. Новый созыв будет впервые рассматривать новый бюджет на 2027 год. Посмотрим, как будут дела обстоять, как они… Какие цифры представит администрация? Будет ли впервые за много лет сургутский бюджет в планах меньше, чем предыдущий, за предыдущий год?
Потому что у нас бюджет только рос и рос, и рос очень мощными темпами, надо сказать. И посмотрим, насколько этот рост сможет удержаться в двадцать седьмом году.
А вы, уважаемые комментаторы, наши читатели, слушатели, пишите свое мнение по этому поводу: что думаете, что делать в Сургуте, если действительно бюджет будет урезаться, на чем в первую очередь стоит сэкономить, а на чем экономить нельзя. Самое интересное мнение, как всегда, опубликуем. И до новых встреч, вскоре вновь услышимся. До свидания.
Т.С.: Спасибо, друзья, всем пока.
Предыдущий выпуск «О чем говорят» был посвящен неизбежным проблемам СПОПАТа после прихода нового частного перевозчика в Сургут.
