После выборов изменилось представительство Сургута в думах четырех уровней. Какие возможности это дает городу и можно ли оценить депутатскую работу по привлеченным деньгам и реализованным проектам?
Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают изменения в депутатских составах, отказ Владимира Болотова от окружного мандата, переход Вадима Шувалова в Тюменскую областную думу и избрание Дмитрия Аксенова в Госдуму. Каковы результаты лоббизма сургутских депутатов, к чему приводит представительство крупных компаний в городской думе, и каково участие Газпрома и Сургутнефтегаза в жизни города — обсуждаем в свежем выпуске «О чем говорят».
Дмитрий Щеглов: Подводим итоги прошедших выборов в Сургуте. Выборы были большие, выбирали парламенты четырех уровней, и теперь понятно, кто будет представлять сургутян непосредственно в Сургуте, а также в округе, в Тюменской областной думе и в Государственной думе. Обсудим это представительство и лоббизм интересов Сургута, что куда важнее. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега, журналист Тарас Самборский, на связи. Тарас, привет.
Тарас Самборский: Привет, Дима, привет всем.
Д.Щ.: Все обзоры думских составов вы можете прочитать на siapress.ru. Мы их делали в течение последних двух недель, и на самом деле до сих пор не все из них еще известны, но такие, почти на 98% готовые результаты мы вам уже можем объявить и, что самое главное, обсудить и понять, что нас ждет в связи с этим.
Тут надо сказать, что мы потеряли несколько известных и достаточно медийно активных депутатов. Например, Михаил Селюков точно уже не пройдет в думу округа, а это был человек, он и из Тюмени, и из Сургута, он ЛДПРщик. Он был таким голосом против мигрантов, против всяких привилегий мигрантов, которые в течение долгих лет присутствовали в Югре, и сейчас их потихоньку вырезают. И самого Михаила Селюкова потихоньку урезали, его в думе не будет.
В думе мы также, возможно, не увидим Рината Айсина. Это тоже очень активный депутат из Сургута, он единоросс.
Но у нас уже есть один уникальный случай — Владимир Болотов, президент Сургутской торгово-промышленной палаты, сургутский депутат уже с большой историей. Он, по-моему, с 2011 года, а то и раньше, в думе Сургута заседает. Он прошел в думу округа, но от мандата отказался. Это, кажется, уникальный случай. По-моему, такого раньше у нас не происходило, чтобы человек избрался в окружную думу и сказал: «Нет, я туда не хочу, я в родной Сургутской думе останусь, мне и там хорошо». Но Владимир Болотов так решил.
Еще из интересного — Вадим Шувалов, бывший глава Сургута, был депутатом Госдумы, сейчас перебрался в Тюменскую областную думу, будет каким-то образом наш город представлять. Соответственно, вместо него в Госдуму ушел депутат от «Единой России», депутат окружной думы, ветеран СВО Дмитрий Аксенов. Кстати говоря, к Сургуту он как раз отношения практически никакого не имеет. То есть если у нас были свои депутаты — это был Александр Сидоров, был Вадим Шувалов, — то сейчас это уже не сургутянин, который представляет восточную часть нашего округа в Государственной думе.
В общем, что интересно? На самом деле хочется обсудить то, что мы с тобой обсуждали неоднократно, Тарас. Каково качество представительства и лоббизма Сургута в разных ветвях и уровнях власти, которые бы могли притаскивать в Сургут что-нибудь хорошее? Здесь я бы хотел тебя спросить: как ты думаешь, изменится ли качество этого представительства после текущих выборов?
Т.С.: Давайте вспомним на примере разных депутатов от нашего региона и города в Государственной думе, какие федеральные деньги и проекты они пролоббировали на федеральном уровне, в федеральных министерствах, департаментах правительства и привлекли на территорию. Если тебе удастся привести хотя бы три примера, то будем считать, что лоббистская деятельность югорских депутатов и сургутских депутатов успешна и имеет ощутимые итоги.
Д.Щ.: У меня такое ощущение, что мне бы хватило пальцев ни одной руки, чтобы пересчитать подобные успехи наших федеральных лоббистов. По крайней мере, публичные, чтобы человек мог сказать: «Знаете, я добивался, добивался и добился». Как, например, у нас Ринат Айсин и Алексей Кучин совершенно точно добивались ремонта проезда Мунарева, и действительно каким-то образом все-таки добились этой истории, и проезд Мунарева у нас сделан. Но это окружной плюс городской депутаты на своей территории, а от федеральных депутатов я такого ни разу не слышал.
Т.С.: Я хочу эту чудесную фразу зафиксировать, она должна войти в учебники журналистики: «Мне не хватит пальцев ни на одной руке, чтобы перечислить». Давайте подчеркнем жирным красным. Если ерничанье убрать в сторону, то, может быть, конечно же, эти депутаты выполняли какие-то особые поручения губернаторов Югры и, может быть, даже мэров разных территорий Югры, а нам просто об этом ничего не известно.
Д.Щ.: Возможно.
Т.С.: Но мы, задаваясь подобным вопросом, имеем в виду не специфические межбюджетные взаимоотношения между регионом, между субъектом федерации и федеральным правительством, а те очевидные, осязаемые проекты, которые каждый работающий на федеральном уровне представитель территории должен притаскивать. Как это делает, и мы говорили об этом неоднократно, депутатский корпус от Татарстана, от Башкортостана, от многих других российских регионов на федеральном уровне, от Чечни, кстати говоря.
Может быть, это как-то связано с темой национальной самоидентификации данных регионов и некоторых других, не знаю. Но тем не менее, если говорить о той же Татарии, то членам Совета Федерации, депутатам Государственной думы региональная власть, кто бы ее ни возглавлял — нынешний президент республики, или глава республики, или прошлый президент республики, — ставит совершенно утилитарную задачу: на каждого представителя региона такой-то объем физических денег, которые они сумеют по коридорам федеральной власти наскрести. Речь идет о миллиардных суммах, о миллиардных.
И все это ложится на параллельную профессиональную деятельность собственных уже региональных властей, которые привлеченные деньги грамотно используют, направляют в инфраструктурные объекты, в инфраструктурные проекты. И тот, кто имеет возможность наблюдать за развитием татарских городов, даже, кстати говоря, многих уральских городов — Челябинскую область возьмем, Свердловскую область возьмем, Уфу, — подтвердит, что за последние 15-20 лет эти территории совершили гигантский скачок в своем просто инфраструктурном развитии.
То есть это социалка, это культурные объекты, это спортивные объекты, это набережные, это площади, это городские пространства, это качество социальных учреждений: школы, детские дошкольные учреждения, поликлиники, больницы, больницы, университеты, аэропорты, вокзалы, речпорты. То есть мы говорим о том, что территории колоссальным образом преображаются. И если мы возьмем Татарстан двадцатилетней давности, сравним его с Татарстаном сегодняшним, я уж не говорю о Казани, то мы просто выпадем в осадок.
Недаром в таких регионах, где депутатская деятельность ставится региональными властями в прямую зависимость от эффективности этих депутатов, вернее, не депутатская деятельность, а пребывание депутатов на своих постах, выборах ставится в прямую зависимость от их эффективности, недаром именно из подобных регионов разные города регулярно занимают лидирующие места в федеральных рейтингах благоустройства, качества жизни и прочих. Это очень важный момент. К большому сожалению, Югра многие годы такого подхода не демонстрирует.
Еще раз: мы ничего не знаем о кулуарных взаимоотношениях между руководством региона и нашими представителями в федеральных органах народной власти, представительной, представительской власти. Мы этого не знаем. Мы не знаем, может быть, действительно триллионы качаются из федерального бюджета, может быть, такая задача ставится. Но на какие объекты, сколько этих объектов, какой план на каждого такого депутата — нам ничего не известно.
И начали мы с очень простого вопроса: каждый депутат, вспомним, кто у нас был депутатом Государственной думы, кто был членом Совета Федерации, — сколько, на какую сумму и каких объектов было притащено из Москвы в Югру, в Сургут? И мы не вспомним. Нам, конечно, расскажут про второй мост через Обь, про третий мост через Обь, это все понятно, но это федеральные проекты, заложенные в федеральный бюджет. Мы же говорим о лоббистской деятельности местных депутатов. Такой самой, которую ты на более низком уровне показал на примере депутатов Айсина, Кучина. Я бы добавил, кстати, депутат Рябов такой лоббистской конкретной деятельностью много занимался, когда был депутатом городской думы.
Д.Щ.: Был.
Т.С.: Депутат Пархомович, да? Если вспомнить вообще несколько составов нашей городской думы, то многие депутаты совершенно четко лоббировали интересы своих избирателей. Поэтому у нас появлялись в одних районах Сургута музыкальные школы, какие-то социальные учреждения, а в других районах с другими депутатами они не появлялись.
Когда ты начинал разбираться, почему так происходит, у нас что, какие-то географические аномалии на эти процессы влияют? Нет, выясняется очень простая вещь. Один депутат живет в Ханты-Мансийске, не вылезает из коридоров, просто ездит туда как на работу. Он больше ночей в рабочем календаре проводит в Хантах, может быть, в Москве, чем в Сургуте. И результат — одна музыкальная школа, вторая какая-то поликлиника, это все очень важные вещи. Конечно же, избирателям хотелось бы видеть таких представителей на любом уровне.
Насчет нынешнего представительства в Государственной думе трудно сказать. Может быть, этот человек окажется таким во всех смыслах по-хорошему боевым и будет, несмотря на то что Сургут не его родина, с таким задором работать и чего-то делать.
Я, кстати, насчет Государственной думы обратил бы еще на одно обстоятельство внимание. У нас ведь в Государственную думу вернулся Владимир Владимирович Сысоев. Это югорско-сургутско-тюменский политик от ЛДПР, он был уже депутатом Государственной думы, он потом ушел в правительство работать. И он, я так понимаю, получает комитет по здоровью или как он правильно называется. То есть это уже должность такого вполне себе федерального уровня. Я в этой связи не исключал бы определенную активность партии ЛДПР на территории региона, с которой при прежнем губернаторе, при Наталье Владимировне Комаровой, всегда был конфликт, невысказанный такой.
Д.Щ.: Да.
Т.С.: И эта партия единственная методично критиковала региональную власть за те или иные, с ее точки зрения, недостатки в работе. Поэтому, может быть, еще и господин Селюков как-то себя где-то проявит, посмотрим.
То есть что мы говорим сейчас, о чем? Мы говорим о городе, да? Это интересно. Смотрите, как у нас в городе работают выборы? Городская администрация работает в партнерстве, в спайке с компанией ЮВИС.
Д.Щ.: Ага.
Т.С.: И у компании ЮВИС появляется городской депутат. Если бы город работал в спайке с господином Барсовым, у нас бы в городской думе появился депутат от господина Барсова или он сам. Мы видим здесь такую определенную прослеживающуюся взаимосвязь, воздействие.
А зачем компании ЮВИС быть в городской думе, я не знаю совершенно. Я не думаю, что свою лоббистскую деятельность она проводит через такой инструментарий, как депутатство. Точно так же я не понимал никогда, зачем тому же Евгению Барсову или Ивану Барсову идти в думу. Это очевидный раздражающий фактор для власти, особенно на фоне того конфликта, который мы все наблюдаем между Евгением Барсовым, его компанией, его бизнесом и ЮВИСом и городской администрацией. Мне было совершенно понятно, что, зная механизацию выборного процесса, рассчитывать на высокие шансы этих кандидатов просто не приходилось, давайте прямо об этом скажем.
Д.Щ.: Хотя Евгений Барсов был близок: 26% было у лидера на его избирательном округе в окружную думу, 23% было у Евгения Барсова. То есть близко пролетел снаряд, но не попал.
Т.С.: Вы знаете, когда я… Нет, я никаких намеков не делаю. Когда 5% — тут понятно, не прошел. А когда набираешь много и чуть-чуть, чуть-чуть не хватило, чтобы пройти, это вызывает некоторые предположения, понимаете, да?
Д.Щ.: Всякое бывает.
Т.С.: Что, собственно, и подтверждает мою теорию. Вопрос не в том, что Барсов набрал мало или непопулярен, вопрос в том, что, находясь в конфликте с тем или иным уровнем власти, рассчитывать на триумфальное попадание в представительные органы власти в современных условиях проблематично. Давайте оформим это в подобную формулировку.
Что еще, а что, собственно? И все. То есть мы видим думу более корпоративную, если мы сейчас возвращаемся уже к Сургутской городской думе. Мы видим расширение представительства одного из крупнейших региональных предприятий — «Газпром трансгаз Сургут».
Д.Щ.: Да, у них сейчас по шесть депутатов с Сургутнефтегазом, у них паритет выстроился в этом созыве.
Т.С.: При этом, как я чувствую, у «Трансгаза» этот процесс вызывает некоторое ободрение, да? То есть компания с ее нынешним руководителем господином Ваховским видит Сургут не просто как место жизни своего персонала и размещения регионального головного офиса, а как плацдарм для ряда социальных проектов.
И то, что я уже вижу по их деятельности, и то, что я понимаю, как хотелось бы этой компании себя позиционировать на сургутском и на региональном уровне, дает некоторую надежду, что это вполне могла бы стать компания, аналогичная той, когда всем этим еще не разделенным Газпромом когда-то руководил Юрий Важенин. Мне так кажется.
То есть активное участие в социальных акциях, в городских социальных, культурных и спортивных программах, помощь городу по тем или иным значимым для города проектам или просто мероприятиям. То есть это такой очень важный аспект городской жизни. Я всегда выступаю за то, чтобы крупнейшие налогоплательщики участвовали в месте, где расположены их штаб-квартиры, большим гуманитарным капиталом, нежели они выплачивают в местные и региональные бюджеты налогов.
У Сургутнефтегаза политика известна всем хорошо: мы платим налоги, пожалуйста, эти налоги распределяйте, как хотите, и делайте хорошо своим жителям. Такой отстраненный подход, несмотря на то что Сургутнефтегаз все равно тем или иным образом дополнительно инвестирует в городские программы. Но политически он это озвучивает так: «Вы нас ни во что не втягивайте, пожалуйста, давайте развивайте свой город как хотите».
Мне, честно говоря, кажется, что это не очень правильный подход, потому что Сургутнефтегаз действительно… Сургут действительно является вотчиной Сургутнефтегаза, и тут напрашивается некоторый более масштабный подход, что ли, к тому, как из города делать свою вотчину.
Может быть, не так ретиво, как это происходит с Когалымом, все-таки город не очень большой, шестидесятитысячный, и уж очень много всего хорошего и вкусного. Но, знаете, это как поется в одной известной песенке: «Это перебор, друзья, это перебор». А Сургут — это столица агломерации, миллионной агломерации, потенциально более чем миллионной агломерации.
И здесь, конечно, Сургутнефтегаз, да и тот же Газпром могли бы развернуться и идти путем известных других территорий, где местные градообразующие, регионообразующие компании, олигархические структуры — без обывательского контекста, пожалуйста, — вкладывают уже для души, что называется. Это хотелось бы. Посмотрим, посмотрим, как это сложится сейчас в нынешней городской думе.
Д.Щ.: Тем более что Олег Ваховский приблизился обратно к земле в этом плане, он перешел из Тюменской областной думы в окружную думу. Теперь он представляет Сургут именно в думе Югры, а это уже действительно поближе к Сургуту. Потому что где Тюменская областная дума — там, конечно, есть программа «Сотрудничество», она тоже влияет на Сургут, но бюджет округа явно влияет на Сургут больше, чем условная программа «Сотрудничество».
Т.С.: Реальный плацдарм для работы — это дума Югры и дума Сургута, если мы говорим про эти два уровня дум. Дума Тюменской области сегодня превращается, особенно для северян, в такой почетный пантеон, надо понимать. Никаких вопросов, определяющих судьбу или серьезные бюджетные процессы региона, там не принимается.
Программа «Сотрудничество» — это очень жесткий документ, документ, как я понимаю, серьезной такой федеральной патронации, и все там расписано. Собственно, прежде чем сформировать программу «Сотрудничество», изначально определяется на старте, что остается, что перераспределяется регионом, а что уходит на Тюменскую область.
Собственно, программа «Сотрудничество» и создана в свое время для того, чтобы решить проблему дефицита бюджета Тюменской области, я имею в виду юга Тюменской области. Именно по этой причине и не произошло полного юридического разделения на три субъекта Федерации, равно как и не произошло юридического объединения Тюменской области. Придумали через такой инструментарий сохранить трем элитам их вотчины, и через этот инструментарий Тюменская область получила надежный источник финансирования, почти беспроблемный.
Поэтому депутатам от Югры или от Сургута делать чего-то особенного не приходится в думе Тюмени. И на примере Вадима Шувалова мы видим, что это просто место, куда можно изящно переместить тех людей, которых в другое место уже перемещать по тем или иным причинам нет возможности. Все нормально. Работа тоже почетная, вопросов нет.
Д.Щ.: Давайте завершать. Пожалуйста, комментируйте, уважаемые слушатели, читатели, что вы думаете по этому поводу, по поводу нашего представительства, лоббизма депутатов от Сургута и их эффективности. Читайте расшифровку этого разговора у нас на сайте, и до новых встреч, до свидания.
Т.С.: Спасибо, друзья, всем пока.
