Сургут уже четыре года живет без железнодорожного вокзала — старое здание снесли, новое обещали построить к 2026 году, но работа выполнена на 20 процентов и теперь фактически заморожена. Сейчас срок сдвинут минимум до декабря 2027 года, при этом на площадке почти ничего не происходит.
В этом выпуске журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают, почему власти вообще допустили снос уникального вокзала, какую ответственность несут РЖД, округ и город, почему в других регионах с железнодорожным монополистом договариваются, а в Сургуте — нет. И что делать сейчас, когда город фактически остался без транспортных ворот.
Д.Щ.: Сургутяне не увидят железнодорожного вокзала еще минимум два года. И судя по темпам развития ситуации, этот минимум будет продлен. По крайней мере, сейчас указано предел строительства этого объекта на декабрь 2027-го, но никаких процессов там не происходит. Не бегают люди, не ездит техника, ничего не творится. Хотя о том, чтобы подстегнуть строительство этого вокзала, разговор заходил в Совете Федерации, уже все стараются, все пыхтят, но ничего не получается. А между тем, четыре года назад у Сургута был вокзал, который снесли. Обсудим эту историю еще разок. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега журналист Тарас Самборский на связи. Тарас, привет!
Т.С.: Здравствуй, Дима, привет всем, друзья!
Д.Щ.: Ситуация такая. Снесли тот предыдущий вокзал, о котором мы много раз говорили, что это практически уникальное строение, оно оставалось в единственном экземпляре на планете Земля. Причем не самое плохое строение, надо сказать. И был такой же в Павлодаре, его благополучно закопали под всякие пластиковые панели, и его вид так или иначе разнесли.
А наш вокзал просто снесли и сказали: «Мы вам сейчас отгрохаем что-то хорошее». Отгрохать обещали где-то вот в 2026 году. То есть примерно сейчас мы уже должны были наблюдать как минимум построенное здание, в котором идет активная внутренняя отделка. Ничего этого не происходит. Здание готово на 20% (там даже здания нет, собственно, там площадка только по большому счету готовится, то есть общая готовность объекта 20%), и ничего не происходит. Уже даже начинаются разговоры о том, что пора бы, может быть, и разрывать отношения с РЖД по этому поводу и что-то придумывать самостоятельно. Хотя, если честно, я плохо себе представляю, как можно построить железнодорожный вокзал в России при железнодорожном государственном монополисте без его участия. Но, может быть, такое возможно.
Как же поступить окружной власти в этой непростой ситуации, потому что здесь дело в первую очередь за округом, во вторую очередь за городом, который имеет не больше, чем право совещательного голоса, но тем не менее, это его территория в некоторой степени. Как из этого всего выпутываться теперь?
Т.С.: Биться. Биться. Это же наша территория, это наши люди, это наша история и это наш интерес. Ну, значит, биться, для этого и существует власть. Она же умеет биться за коммерческие девелоперские проекты. Ну, пусть бьется вот за то, что приносит людям ощутимую пользу, реальную.
Здесь несколько этапов всей этой истории большой. Первый этап — это некомпетентность, проявленная нашими чиновниками в тот момент, когда РЖД задумало сносить вокзал. На том этапе, это было несколько лет назад, уж больше пяти лет, по-моему, эта вся история тянется, надо было категорически заявить свое «нет», сказать: «Мы не позволим прикоснуться к этому сооружению, оно нам ценно в силу архитектурных причин, в силу эстетических причин, исторических». Ну и, я думаю, что все-таки руководители региона должны обладать достаточной компетенцией для того, чтобы понять, что снос с последующим строительством без утвержденной проектно-сметной документации, без выделенных бюджетов, как теперь мы понимаем, — это история на многие-многие годы, если не десятилетия. Соответственно, руководство округа на тот момент обязано было применить все свои рычаги для того, чтобы не позволить РЖД подобное варварство. Ну, что сделано, то сделано.
На втором этапе, когда РЖД начало представлять свои совершенно возмутительные картинки, не имеющие ничего общего ни с красотой, ни с логикой, ни с архитектурной наукой (теперь мы понимаем: картинки на «отвяжись», вы думаете, что мы тут тупые и ничего не умеем, а вот у нас есть проект, а проект не был проектом, проект был просто демонстрацией хоть какой-то деятельности). На этом этапе тот же округ должен был подключить уже городскую власть, которая формально совсем уж никакого отношения не имеет к железнодорожному вокзалу, кроме привокзальной площади, и поднимать общественность на борьбу. Вот общественные организации, историков, я не знаю, каких-то других активистов, которые занимаются в городе средой, там, я не знаю, даже есть ли у нас такие общественные организации. И кричать, писать письма, создавать какие-то круглые столы, проводить конференции. Вот этого всего не было сделано.
На третьем этапе, когда стало понятно, что РЖД не в состоянии выполнить взятых на себя обещаний, взятых на себя обязательств, ну, надо тогда вот было, видимо, включаться в эту работу в качестве не просто стороннего наблюдателя, а эксперта и, возможно, модератора этой проблемы. И вот это вот предложение — взять округу на себя заботу по строительству вокзала, оно не лишено смысла. При том, что первые два пункта неисполнимы.
Я не знаю, кто бьется за этот вокзал, какая работа проводится. Мы опять ничего не слышим. Нам ведь сейчас никто не рассказывает о проблемах, которые существуют во взаимодействии власти с ее контрагентами. В основном вся информационная лента состоит из позитивных новостей, когда что-то уже хорошее сделано или планируется сделать. Чем и был, кстати говоря, вокзал тоже в ленте новостей несколько лет — это такие были бравурные отчеты о том, какой прекрасный мы вам сейчас тут вокзал построим. Теперь понятно, что не построят.
Значит, на этом этапе надо посмотреть, возможно ли по закону (но я допускаю, что возможно, это же разграничение сфер влияния, зон ответственности), вполне, мне кажется, что в стране много есть вокзальных комплексов, принадлежащих не РЖД, а субъекту федерации, и они там как-то разграничивают зону ответственности. Возможно так. Не знаю. Не знаю, что происходит.
Хотелось бы услышать от дорожного департамента или Департамента экономики, кто этим занимается, почему такое вообще стало возможно. Почему мы позволяем сначала разрушить объект вполне себе дееспособный, который требует... ну, для начала он требует генеральной уборки просто, если мы говорим о сургутском вокзале. Там просто надо было с бригадой службы клининга зайти, выдраить это все, сделать косметический ремонт, и он бы уже выглядел по-другому. А город должен был бы вложить деньги в обустройство привокзальной площади. Вот на этом этапе можно было бы остановиться и заниматься проектированием следующих необходимых инвестиций в сургутский железнодорожный вокзал. Каковыми являются безбарьерная среда, тоннели теплые или переходы над путями, опять-таки безбарьерные — вот то, что вокзал требовал очевидно.
А мы же помним, что когда РЖД снесло здание, первые представленные эскизы даже не предполагали безбарьерной среды. Ну, вот уровень интеллектуальной мощи вот этой нашей великой организации, представьте себе. Они просто не предполагали безбарьерную среду. Ну вот, значит, сейчас надо ставить этот вопрос со всей остротой. Это безобразие. Город лишился своих ворот.
Я помню, когда в 1984 или 1985 году этот вокзал открывали, это было мегасобытие просто, мегасобытие. Потому что до этого момента все приезжавшие в Сургут ютились... ну, там просто был какой-то деревянный домик, я не знаю, метров 100, наверное, квадратных. Ну, это был тихий ужас и кошмар.
Д.Щ.: Сейчас снова так же.
Т.С.: Вот-вот-вот-вот. Вот, ну понимаете, город планомерно просто уничтожается. Вот вся инфраструктура, которую город делает прекрасным, понимаемым для гостей и для его жителей, она планомерно уничтожается. Все, ну нету вокзала в Сургуте. Вопрос с реконструкцией сургутского аэропорта тоже висит уже там чуть ли не 20 лет в подвешенном состоянии. Драматического театра в городе нету. И так далее. Нету, нету вообще ничего нету, чего ни взять. И какие-то объекты просто сносятся, а на их место новые не приходят тут же. То есть, значит, деньги на снос закладываются, деньги на создание не предусматриваются.
Как устроен мозг тех ответственных людей, которые вот эти действия производят, как? То есть, значит, они разрушители по своей природе? Ведь на своих дачных участках они действуют по-другому. Прежде чем снести какую-нибудь, я не знаю, беседку, они уже знают, что там на этом месте будет у них. Правда? У них у всех, кстати, очень красиво на дачных участках. Вот у этих людей, которые вот нам сносят вокзалы и театры, у них все очень красиво. А вот здесь не могут. Почему? Разрушители? Не думают о людях?
Непонятно. Непонятно, почему такой ключевой город для страны, как Сургут, почему-то велению лишился своего прекрасного железнодорожного вокзала. И мы же даже не узнаем, кто это сделал. Это все так анонимно, все так странно. Ни той команды РЖД, наверное, уже нету, которая принимала решение, ни той команды в округе, которая принимала решение, нету. Никто не несет за это ответственность. То есть горожанам ухудшают жизнь, делают плохо. Вот просто это специально сделать людям плохо.
Это все равно что взять, снести поликлинику в густонаселенном микрорайоне и вместо нее поставить ларек. Сказать: «Вот тут вот выписывайте справки, а тут вот ставьте уколы от бешенства». Все. Но это же то же самое. Как можно в 500-тысячном городе транспортный узел, который обслуживает вокруг еще полтора миллиона агломерации, снести железнодорожный вокзал? Как, ну как? Ну, кому-нибудь скажи это, тебя назовут сумасшедшим. Они взяли это сделали.
Д.Щ.: Да. Кто-то мог бы сказать, что вот, мол, РЖД такие вредители, нехорошие. Может быть, в некоторых ситуациях можно и так назвать, но мы точно знаем, что существуют точки на карте России, в которых местные власти как-то находили способы договориться с РЖД. И старые вокзалы не сносить, а реконструировать, подсвечивать, улучшать, делать их новыми, комфортными внешне, сохранять их, оставлять внешне лучшее, что украшает город, модернизировать внутреннее, что улучшает клиентоориентированность, и все были счастливы. По-моему, в том же Иваново такое делали, могу ошибаться, но совершенно точно в России есть такие места, где при помощи РЖД и местных властей сделали вокзалы лучше, краше и интереснее. К сожалению, у нас такого не произошло.
Т.С.: Это говорит о чем? Это говорит о чем? Вот с чего мы начали. Полное равнодушие, некомпетентность местных чиновников. Они обязаны кричать об этом. Они обязаны были просто живым щитом встать перед проектировщиками РЖД или кто у них этим занимается, каким-нибудь строительным департаментом, и сказать: «Нет, мы вам не позволим». Естественно. Они должны делать красивым свою территорию. Некомпетентность, равнодушие, наверное, еще тупость просто элементарная, потому что люди не отличают красивого от некрасивого. Это очень печально. Поэтому Сургут — не Иваново. А у Иваново, у всей Ивановской области бюджет меньше сургутского. То есть, значит, не все деньгами определяется. Не все деньгами определяется. Что-то должно находиться в головном мозге у тех людей, которые по своему долгу обязаны создавать качественные условия для жизни граждан.
Д.Щ.: Да. Что ж, дорогие друзья, пожалуйста, пишите, что вы думаете по этому поводу. Вы также можете прочитать текст этого разговора на siapress.ru, ссылка будет в описании. Ставьте лайки, если вам интересна эта тема и вы бы хотели, чтобы что-то в этом плане у нас двигалось. И до новых встреч, через неделю вновь услышимся, поговорим о том, что важно. До свидания.
Т.С.: Спасибо, друзья, всем пока.