​Бизнес хватается за концессии по школам как за возможность заработать хоть что-то, но и государства уже деньги заканчиваются

Российское государство и, в частности, Югра делают большую ставку на инструменты ГЧП, в том числе, концессии. Сургут вообще стал первым городом в стране, где новая школа была построена при помощи этого формата взаимодействия с бизнесом. Правда, в Сургуте же наблюдаются проблемы с возведением следующей школы. Как вообще будет работать концессия в новой реальности – обсудили ведущие «О чем говорят» Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский.

Д.Щ.: Здравствуйте, уважаемые зрители, слушатели, читатели siapress.ru. Меня зовут Дмитрий Щеглов. Я обозреватель этого портала. Тарас Самборский, издатель газеты «Новый Город», на связи. Тарас, привет!

Т.С.: Привет, Дима! Привет всем, друзья!

Д.Щ.: Давайте обсудим, что у нас интересного происходит в настоящее время. В настоящий момент мы решили посвятить время некоторым тенденциям, которые интересны, которые стоят обсуждения, в частности, это тема с концессиями. Сургут стал первым городом в России, который построил школу по концессии, то есть город платит бизнесу, бизнес создает школу, какое-то время ее эксплуатирует и получает прибыль от бюджета и таким образом окупает свои расходы.

В принципе такая тема, как концессия, становится, скажем так, одним из важных процессов, которые даже культивируются на уровне федерации, то есть наш округ активно хвалят на уровне Агентства стратегических инициатив и так далее, тех, кто делает рекомендации для других регионов. И становится известно, что в некоторых случаях бизнес отказывается продолжать концессионный договор, потому что у него нет выходов, потому что у него ломаются цепочки поставок, потому что у него повышается во много раз цена строительства и так далее.

Что нам с этим делать сейчас? Давай обсудим. Потому что действительно очень много усилий вкладывается именно в этот инструмент, чтобы он приносил какую-то пользу, но он сейчас пользу приносит все меньше и меньше. Как бы нам из этой ситуации выкрутиться?

Т.С.: Вообще, идеальный вариант вернуть нам бюджетную схему российского государства к состоянию 1999-го года, чуть позже, когда у нас ФЗ 31-й был принят, когда региональные и муниципальные бюджеты самостоятельно распоряжались большей частью доходов, получаемых на своих территориях. И если мы помним, в тот период пресловутые 90-е годы, регионы активно инвестировали в реконструкцию социальной и гражданской, коммунальной инфраструктуры и создание новой инфраструктуры. На примере Сургута очень красноречиво можно это проследить именно в 90-ых годах, когда Сургут исключительно на городские деньги полностью заменил почти 100% на тот момент коммунальной системы жизнеобеспечения города, были реконструированы все коммунальные, тепловые сети, Горводоканал, перестроены котельные. В общем-то, это дало импульс и основу для бесперебойной работы коммунальной системы города на несколько десятков лет вперед.

Вообще, город наш не проблемный в этой части. Был бы идеальный вариант, как мы понимаем, сегодня он невозможен, централизация государства, в том числе финансов в государстве, достигло максимального уровня и с этим муниципалитеты, регионы вынуждены изобретать всевозможные схемы финансирования социальных проектов.

Схема с концессией в любом государстве с нормальной экономической моделью не монопольной и не централизованной, с нормальными судами не плохая, безусловно, и тут есть еще 3-й момент с нормальным конкурентным рынком. В России в условиях отсутствующего конкурентного рынка, в условиях монопольного и контролируемого тем же государством или госкорпорациями рынка, концессия приобретает несколько иной характер. У нас вообще в России концессия используется для того, чтобы под ее видом стыбзить какой-то хороший актив и передать его из государственных или муниципальных рук в чьи-то частные контролируемые, мы, опять-таки, недавно совсем в Сургуте могли наблюдать попытку использования концессии с такими целями, в случае с ГТС. Либо концессия у нас используется для того, чтобы государство могло спихнуть бремя своих расходов на несчастного частника.

И то, как рынок, если вообще так можно назвать, то, что мы с тобой сейчас обсуждаем, рынок ли это, будем считать, что это какая-то часть нашей экономики, рынок концессий, если смотреть, как он развивается, то мы обнаружим, что... Конкретно давай про школы поговорим, на их примере, потому что концессии бывают разные, бывают какие-то высокотехнологичные, сложные объекты, ну школы, там будет, условно говоря, 1 млрд рублей инвестиций, безусловно, исключительно типовой проект, который не меняется последние 60 лет в нашей стране с незначительными какими-то изменениями. Вот, что такое концессия по школе.

Экономическая политика государства привела к тому, что в экономике свободных конкурентных денег нет либо их очень мало, и участники рынка вынуждены обращаться к государству, муниципалитетам или регионам за любую возможность работать, поэтому они участвуют во все менее выгодных конкурсах с точки зрения бизнеса, они идут на эти схемы с концессиями, государственно-частное партнерство используют для того, чтобы каким-то образом обеспечить выручку своим бизнесам. На обратной стороне сидит такое государство и говорит, что вот у него есть школа и миллиарда рублей у меня на нее нет, есть только 500 млн, остальное докладывай сам и пошли в концессию.

С моей точки зрения, в большинстве случаев подобные взаимоотношения заканчиваются экономическим проигрышем этого подрядчика, этого игрока, который подвязывается на подобную игру с государством, либо он не зарабатывает ничего и нечет непрерывные издержки на стремительной инфляции, особенно в условиях нынешних санкций, порванных цепочках поставщиков, либо он в конце сталкивается с достаточно простой, как железобетонная свая, позицией обратной стороны своей, то бишь государства: типа вот сейчас денег нет, давай как-то там мы их потом найдем, ну ты начинай эксплуатацию, будем что-то изыскивать. И у этого концессионера начинается адская жизнь, беготня по коридорам, лоббирование своих интересов, выпрашивание хоть каких-то денег, в общем, все это можно назвать всем, чем угодно, но это не экономика, это не бизнес, конечно же.

И не удивительно, что в этой ситуации желающих попасть в такую, типа рыночную, концессию, типа надо построить школу, налетай братва, кому охота денег наших бюджетных поднять, если это, еще раз говорю, не какая-то блатная схема, когда заведомо известно, что тот или иной игрок точно ведется чиновниками, деньги у него будут обеспеченные, мы это сейчас не обсуждаем, конкретная ситуация типичная наша, то государству очень трудно будет обеспечить через институт концессии строительство объектов соцкультбыта, потому что это высокорисковый бизнес, высокорисковое предприятие. И таких историй множество.

То, что в Сургуте построили первую в стране школу по концессии, ну прекрасно, но, предполагаю, что не без элемента госпиара и соответствующего внимания к этому объекту, потому что он занесен в определенный аналог, все это идет в зачет региональным властям, и тут, конечно, наверное, был очень строгий контроль за процедурой соблюдения договорных обязательств с обеих сторон, в общем-то, все было хорошо. А как сделать массовое строительство объектов соцкультбыта в концессии, я прямо не знаю, потому что мы исходим из очень простой вещи: у государства кончаются деньги, бюджет регионов, даже таких богатых, как Югра, подвергается очень тяжелому давлению, и, видимо, это давление будет только нарастать. Мы, кстати говоря, видим по другим регионам совершенно драматичные ситуации, когда губернатор заявляет родственникам мобилизованных, что денег в бюджете на все эти выплаты вообще никак не предусмотрены и типа отстаньте от нас...

Д.Щ.: Да, такое в нескольких регионах случилось.

Т.С.: Даже на примере каких-то простых социальных выплат — отсутствие денег в региональных бюджетах. Какая-то же у этого есть причина. Мы даже догадываемся, какая. Поэтому как бы в условиях уменьшения доходной базы бюджетов, бюджет каждого региона все равно вынужден заявлять параметры финансирования социальной политики, инфраструктурных объектов. Как это делается? Вот придумали концессию. Но денег-то все равно нет, концессия у нас будет или ГЧП. Денег нет в экономике. Строительная отрасль, которая призвана вам помогать в решении этой задачи, не конкурентная, вообще монопольная, строительная отрасль в последние 20 лет вообще сильно деформирована, и она технологически потеряла способность строить соцкультбыт быстро, качественно по новым проектам, архитектурным, строительным тенденциям и так далее. В основном, строительная индустрия ушла в спекулятивное жилье массового типа с низкой себестоимостью, с высокой рентабельностью. И этому государство, кстати говоря, потворствует.

И заметим, что почему-то здесь ни о каких концессиях речь не идет. Так ведь? Почему-то строительство массового жилья не вынуждает региональные бюджеты как-то в этом поучаствовать. Ну, там участвуют по-другому всякие льготные, очень лоббистские ипотеки, программы помощи многодетным. Но это другая история. То, что касается строительства школ, детсадов, театров, музеев, цирков, планетариев, библиотек, клубов, дворцов культуры, центров развития личности, этого всего нет, как индустрии. Ну вспомним, что у нас там в Сургуте? Кое-как достроили этот плавательный бассейн. Вот. Там просто навалились всем миром. Кое-как у нас этот…

Д.Щ.: Кванториум.

Т.С.: Во-во-во, Кванториум. Ну построили, отчитались, галочку там поставили, один или два, из приспособленных помещений, кстати говоря, ни одного нового проекта, ни одного нового подхода, мы даже не знаем, кто это строит, даже название всех этих подрядчиков, кто эти все компании. Это все, как правило, случайные фирмы, которые, опять-таки, в условиях отсутствия рыночной свободной экономики хватаются за любую возможность заработать денег, поэтому идут на эти бюджетные заказы невыгодные, думая, что они там хоть какие-то оборотные средства обеспечат. Но не обеспечивают.

Поэтому выход только один я вот, честно говоря, вижу: мы должны на госуровне понять, что чем быстрее, тем лучше, нынешняя структура финансового устройства государства приводит к обнищанию муниципалитетов и региональных бюджетов, она не позволяет самостоятельно распоряжаться своими деньгами, которые зарабатывают муниципалитеты, регионы на своих территориях в полном объеме, в том, как минимум, объеме, который мог бы дать гарантию регионам, муниципалитетам обеспечивать нормальное, полноценное финансирование своих территорий. Вот и все.

А все остальные схемы от нашей смекалки. Вот у нас есть смекалка, мы придумали концессию. Вот. В ручном режиме будем каждую концессию по каждой школе, по каждому садику доводить. Но как рыночный механизм, как технологический процесс, это не работает. Это все работает только в условиях менеджерского администрирования со стороны чиновников.

Д.Щ.: Что ж, посмотрим. Да, у нас не думаю, что реформа, которая именно финансового сектора: распределение налогов, доходов и так далее, нас ждут в ближайшее время, но, тем не менее, будем надеяться, что эти люди, которые занимаются концессиями, сегодня смогут хоть что-то сделать для своего бизнеса и для наших городов. Подписывайтесь на наш канал на YouTube. У нас еще будет следующий выпуск, посвященный торговым центрам, у которых тоже весьма непростое будущее, судя по всему. Так что переходите и поехали дальше.