16+
Больше новостей
Больше опросов

Тарас Самборский: «Я сделал карьеру в любимой профессии и не дал себя трахнуть никому. Я счастливый человек»

Откровенное интервью с издателем «Нового Города» и siapress.ru о коллективе, семье, политических покровителях, продаже бизнеса и «эмиграции»

Учредитель и издатель газеты «Новый Город» и портала siapress.ru Тарас Самборский отметил 30-летие творческой деятельности. Я спросила у него, не пора ли подвести промежуточные итоги и похвастаться победами.

‒ Аня, тупой помпезный вопрос. Покрути головой. Это все вокруг – наша редакция, наши расследования, наше здание, наши все проекты ‒ это и есть победы. Я тридцать лет профессионально пишу, это мое ремесло. Из написанного есть какая-то проходная ерунда, есть круть. Вырезки своих статей я перестал собирать через два года после поступления в «Сургутскую трибуну».

Если уж поддержать твой пафосный вопрос, то так отвечу. Я выбрал свою профессию в седьмом классе, я отучился по профессии в одном из лучших журфаков страны, по профессии работал всю жизнь и прошел каждую ступеньку - от корреспондента отдела писем, то бишь мальчика на побегушках, до редактора, издателя и владельца крутого медиа. Я сумел изящно избежать трудоустройства к трем губернаторам. Я это сделал не потому, что боялся этой работы, а потому что не хотел. Я не платил ни чиновникам, ни бандитам. Сделал карьеру в любимой профессии и не дал себя трахнуть никому. Я счастливый человек, потому что могу выбирать ту степень свободы, которую хочу.

Посвящение в журналисты: день выхода на пенсию Ивана Захарова, отдавшего газете «К победе коммунизма» 30 лет, стал первым рабочим днем Тараса Самборского - 16 октября 1989 года

‒ Ок. Тогда начнем с последних новостей. Говорят, ты продаешь бизнес. Серьезно?

‒ У меня такие мысли возникают постоянно ‒ с первого дня основания СИА‒ПРЕСС. Я первые два года вообще каждый день шел на работу и думал об одном: зачем мне все это надо? Зачем я все это затеял? Мучаешься, мучаешься... Ради чего? Первую серьезную прибыль я получил через десять лет. Сегодня прибыль есть, но она не приносит же мне каких-то баснословных денег. В этом году все заработанные деньги ушли в развитие. Поэтому иногда так беру грех на душу: а не пошло ли оно все куда подальше?

Но нет. Я СИА‒ПРЕСС не продаю. Мне поступало пару лет назад предложение, но я попереписывался с человеком, и на этом все затухло.

Хотя, как предприниматель, я не вижу ничего страшного в том, чтобы всегда быть готовым что-то купить и что-то продать. Это не проблема. В любом случае, продажа бизнеса ‒ это не удар по коллективу, это плановый процесс, с гарантиями, льготами, кадровыми каникулами и прочее. Но я ничего не продаю.

‒ То есть медиабизнес сейчас не приносит денег, которых хотелось бы. Можно же закрыть и тратить энергию на что-то более прибыльное.

‒ Да, это правда.

‒ Но ты с этим со всем возишься. Почему? Для статуса? Из любви к профессии?

‒ Я понимаю, да. Бизнес имеет смысл, если приносит тебе доход. Либо, как в случае с российской действительностью, можно конвертировать этот бизнес в какое‒то политическое влияние. Но я этим не пользуюсь. Мне мой медийный бизнес давным-давно никакого политического профита не приносит. В том числе потому, что я сам от этого отошел и избегаю этого. Мне было бы интересно заняться какими-то другими проектами, они у меня есть в голове. Но вот пока не закрываю, не продаю. Есть что-то иррациональное в этом.

‒ Сейчас все очень любят рассуждать о создании открытых медиа. Ты создал такое несколько уже десятков лет назад. Но чего не хватило СИА‒ПРЕСС, чтобы подняться на уровень «Знака» или Ура.ру, например?

‒ Ну не смеши меня. Ура.ру - какая это журналистика? Это департамент пропаганды крупной корпорации, делающий оболочку своей продукции весьма креативно и привлекательно.

Когда меня толкали на выборы в областную думу, Собянин мне сказал: «Зачем тебе это? Не занимайся политиканством». Да я и без этого совета не занимаюсь политиканством. Ты или журналист, или… фиг знает кто. Журналист, который сидит в думе - это кто? Смешной такой лоббистик своей редакции. Я боюсь переступить ту грань, где я буду обязан кому-то гораздо больше, чем на это готов. Чтобы стать региональным медиа, я должен был уже под кого-то лечь. Я не говорю, что уважаемый мной «Знак.ком» или кто-то из наших коллег лежит под кем-то, но степень готовности непрерывно лавировать между очень большими интересами у владельцев этих ресурсов выше, чем у меня. Мне всегда была важна моя личная свобода. Я не могу себе представить, как можно в такой огромной степени зависеть от тех обстоятельств, на которые я не смогу повлиять никогда. Это значит, что я должен зависеть от чужих больших денег, кредитов, политических влияний. Ну нет. Я однажды попал в такие жернова - еле ноги унес. Спасибочки.

И потом, мы, в отличие даже от больших издательских домов, все-таки зарабатываем прибыль. Не гребем гигантские деньги от корпораций, назначенных спонсоров и бюджета, но что имеем - то наше.

Ну и потом. У меня никогда не было особо денег на развитие. Тем более со стороны. Я же зарабатывал всегда сам. Причем, действительно, в сравнении со своими коллегами-конкурентами, гораздо меньше. Если бы я получил хотя бы ОДИН РАЗ столько денег, сколько те же ствэшники (сургутская телекомпания СургутИнформТВ - авт.) получали от бюджета ежемесячно, вполне бы развил свою редакцию до крупного регионального медиа, понимаешь? Так что это, действительно, вопрос больших инвестиций и вопрос – чем ты будешь расплачиваться за эти инвестиции.

‒ Медиабизнеса можно лишиться и не по собственной воле…

‒ Проще простого. Если ты важная единица, с тобой могут поторговаться, предложить купить. Подкинуть контракт-другой. Если есть консолидированное решение о том, что ты нафиг не нужен, могут отобрать бюджетные деньги и ты сдуешься через три месяца. Могут придушить, как Шмонина (учредитель интернет-портала Чиновник.ру, против которого возбуждено уголовное дело за вымогательство и распространение порнографии, - авт.), если ты реально отморозился и поплыл за буйки. Могут, если ты, как телевизионщики, партнер московских каналов, поднять роялти или заставить откатывать какой-нибудь московской прокладке, которая как будто что-то там консультирует или занимается рекламой. Все аккуратно, никаких, как видим, судов, проверок, выемок документов - методы исключительно экономические, без шума и пыли. Шмонин, пожалуй, исключение, там просто крейзи и жесткий переход на личности, но он сам отключил тормоза.

‒ После твоей нашумевшей статьи «Зачем нам «Сургутнефтегаз» многим показалось, что ты тоже отключил тормоза. Разве не было страшно?

‒ Типа не зассал ли я, что они швырнут иск, как Сечин (президент нефтяной компании Роснефть - авт.) против РБК? Ну, иск, даже при нашем суде, надо ещё выиграть. Это, все-таки, непростая задача ‒ наехать на редакцию, которая способна поднять хайп.

Хотя я всегда говорю своим журналистам: исков бояться надо. Иск ‒ это хорошая удавка в руках власти или корпораций. Поэтому писать надо так, чтобы иска не последовало. Конечно, сегодня засудить могут просто так, смотри дела по Мосгордуме и прочим ‒ имя им легион. Но, когда пишешь так, что не придраться, это важно с чисто профессиональной позиции.

Короче, к статье про СНГ не придраться, да она и не против Нефтегаза, если хорошенько подумать. Так себе текстик ‒ чуть заметней остальных, не более того. Просто все по углам шушукаются, я озвучил вслух. И Михаил Фёдорович (Кириленко, заместитель генерального директора ОАО Сургутнефтегаз‒ авт.) даже позвонил и сказал, что на 50 процентов со мной согласен (это, кстати, много), но перечислил какие-то, как он считал, неточности. А после, видимо, получил от Богданова (генеральный директор ОАО Сургутнефтегаз - авт.), и все: нас внесли в стоп-лист СНГ, их пресс-служба при звонках от нас задраивает все люки, пошли какие-то слухи про иски... А, вспомнил! Там ещё Губский (бывший сургутский журналист - авт.) опубликовал совершенно безбашенное воззвание под лозунгом «Руки прочь от знамени свободы ‒ СИА‒ПРЕСС!». То есть, даже если бы и были у СНГ какие-то мысли нас проучить, Губский так задорно заступился за нас своим памфлетом, что... В общем, не знаю. Может, ничего и не было бы. Мне было как-то по барабану. Я не написал ни строчки неправды. Вполне себе ровный текст и даже, если вдуматься, во славу СНГ как нашего бюджетонаполнителя.

Тарас Самборский с руководителем пресс-службы «Сургутнефтегаза» Раисой Ходченко, заместителем генерального директора «Сургутнефтегаза» Михаилом Кириленко, Екатериной Логиновой (ныне – председатель сургутского отделения Союза журналистов), Александром Губским. 2008 год

О жадности, истеричности и сексуальных сотрудниках

‒ Ты же понимаешь, что слухи о продаже бизнеса сопровождаются обсуждением нынешнего состава редакции. Почему в нем нет звезд?

‒ А Щеглов? А Захарова? Осьминкина? А Якупова? А я? Головой-то покрути!

Хотя - что такое звезда? К нам звезды никогда не падали с неба. Каждый, кто к нам приходил, не был звездой. Каждого ковали на месте. Кто знал когда‒то имена Дворниковой, Затинацкой, Ермолаева, Владимирова, Щеглова? Звездой становятся в процессе изнурительной работы в условиях технологичного производства.

СИА‒ПРЕСС является той средой, в которой из начинающих, неопытных, спотыкающихся делают матерых журналюг. Своего рода профессиональная школа журналистики. Мне не очень понятно, каких звезд от нас ждут. Уровня перечисленных выше? Подождите, пройдет время, и о нынешних тоже заговорят! У нас журналистский коллектив очень молодой. Нашим журналистам 20 лет, чуть больше. Но так ведь было всегда. Все почти 30 лет существования у нас был молодой коллектив. Потом люди со временем отсекаются, уходят в свое плавание. Кто‒то перестает устраивать меня, как редактора и издателя, потому что начинает тупить и тормозить. Кто‒то, наоборот, считает, что летит быстрее меня, и отрывается в свободный полет. Это естественный процесс. Я вообще никогда об этом не жалею, не страдаю по поводу того, что кто‒то от меня ушел или я кого‒то попросил уйти…

- А чем нынешний состав редакции отличается от тебя 30 лет назад?

- Не знаю. Всем отличается. Цивилизационно - всем отличается.

Я не очень люблю, конечно, нынешних вот этих всех миллениалов. Они такие уроды все. А потом я подумал, а чё я их не люблю?

Они вот знаешь какие? Они не здороваются. У нас есть мальчик Низовских. Он младше меня не знаю на сколько. Я ему дедушка, наверное. Он мне так и пишет: «Привет. А это ваша такая-то идея…». Привет, понимаешь? И вот они такие – для них нет авторитетов. Например, какой-нибудь Бутман (выдающийся российский музыкант-саксофонист - авт.) приезжает к нам на эфир, надо сделать с ним интервью. Редактор дает задание какой-нибудь маленькой нашей практикантке или мальчику какому-нибудь: иди и делай. Они идут и делают. Мы бы дрожали, волновались, сидели бы в литературе, искали бы, кто такой этот Бутман, чем он славен, какими вопросами ему угодить - как же – гений, я его могу потрогать рукой… А у них этого нету. Не потому, что они какие-то отморозки. До меня это только сейчас дошло. Они просто реально – новая цивилизация. Они настолько другие! Для них все на одной линии: Путин, Бутман... Для них все равны, а они равны всем. Совершенно другое восприятие информации. И это очень интересно. А у меня сейчас редакция такая. Мы их с Людой Осьминкиной (главный редактор ИА СИА-ПРЕСС - авт.) так и называем: дети. Прям вслух: дети, встать, дети, отжаться. Но без презрения. Это так у нас – любя. Ну, блин, они абсолютно другие. Это не отцы и дети. Это что-то другое. Просто приземлились инопланетяне на нашу планету. Они ее любят, они похожи на нас, их трудно даже отличить от нас. Но это - другая цивилизация. У них другой мозг, другое чтение, понимание, сортирование информации. Все. И в следующие 20-30 лет цивилизация будет, как в фантастических фильмах, – с большими безэмоциональными головами, вытянутыми указательными пальцами… Мы этого пока не чувствуем, потому что оказались внутри процесса. Но отойди на 20 лет вперед и посмотри на ситуацию с позиции того времени - и ты поймешь, о чем я.

Редакционная летучка с «детьми»

‒ Вопрос про звезд в составе с продолжением. Люди говорят: звезды от него ушли, потому что он жадный и платит недостаточно.

‒ Первое. Не найдется ни одного работника, который бы не получал от меня тот доход, о котором мы с ним договаривались. Второе. Я не встречал работодателей, про которого бы работник говорил за глаза: какой он щедрый! В основном, люди имеют обыкновение своих работодателей так или иначе принижать. Это свойство людей. Я давно это дело просек. И к этому отношусь спокойно. Мы, действительно, по разные стороны баррикад в том, что касается оценки труда. Это капитализм. Я считаю, что производительность труда должна расти. Работник считает, что расти должна заработная плата. Это вечный конфликт.

Насчет жадности. Когда я устраиваю к себе на работу человека и договариваюсь с ним о его доходе, он счастливо пожимает мне руку. В этот момент он не бегает и не кричит, что Самборский очень щедрый человек. Он почему‒то скромно умалчивает, что в этот момент получил желаемый себе доход. Но проходит какое‒то время, и работник даже не вступает со мной в конфликт по поводу дохода, не обсуждает это со мной, а просто начинает где‒то на перекурах говорить, что я жадный… Ну уж надо выбирать, какой правде верить.

У нас средняя продолжительность жизни в компании весьма приличная, нет особой текучки кадров. Да, я избавляюсь от работников, которые перестают оправдывать мои ожидания, не дают тот эффект, на который я рассчитываю. Это мое право. Я могу показаться кому‒то жестким или жестоким. Но это мой бизнес. Это моя ответственность за эту компанию, каждого работника, сохранение их доходов, выполнению обязательств перед государством в виде налогов и прочего. Поэтому, какие могут быть тут разговоры? Я честно отдаю то, о чем мы договорились, но настаиваю на том, что я тоже должен в ответ что‒то получать. Не то и сколько определяет себе работник, а как это определяю я. Или как это я с ним определил при его приёме на работу. Это все честно, просто людям не всегда нравится.

Работники мыслят очень просто: если можно потратить деньги, потрать их на нас. При этом забывая, что это мои личные деньги, доход с моего бизнеса, материальный результат внедрения моих ноу-хау, моих технологий, плата за мои нервы и риски. И мои трудовые взаимоотношения с коллективом, который получает зарплату, - это одно, а моя прибыль - другое. Я хочу и буду тратить ее так, как я считаю нужным. И, кстати, я ее трачу не только на себя и не только на развитие компании, но и на тех же работников.

Доходит иногда до анекдотичных курьезов. Мы на каждый юбилей стараемся ездить всем коллективом в какой-то другой город и даже страну. Мы были в Тобольске, Тюмени, Москве, Сочи, Праге, Киеве, Швеции, Финляндии, Таллине, Риге. Вот - география наших поездок. Это деньги, которые я достаю из кармана, и везу свой коллектив. Чтобы люди, которые зачастую не могут выбраться куда-то дальше Каменного мыса в Сургуте или бабушки в Башкирии, увидели другие горизонты.

И вот после очередной поездки работница одна у меня, съездив в Питер, Стокгольм, Хельсинки, говорит: «Лучше бы он нам премию раздал». Что я на это могу ответить? Это, типа, я жадный и не дал ей денег на карман, а свозил ее, несчастную, в европейское турне.

С главным редактором «НГ» Олегом Владимировым, работавшим в редакции с момента её основания

Так что я при каждом случае стараюсь людям давать даже больше того, что причитается по трудовому договору с ними. Я тут посчитал, за несколько лет, когда у меня была возможность с администрацией города таким образом работать, я выбил 11 или 13 квартир своим работникам. Просто ходил и выбивал. Вписывал это в договор с Сидоровым (Александр Сидоров - мэр Сургута в 1990-2010 гг.- авт.). Двум или трем работникам я квартиры просто купил за свои деньги. У меня всегда был принцип: с проблемой жилья, а это такая важная проблема, я всегда старался помогать. Причём, это не были обязательно мои друзья или топ-менеджеры компании. Нет. Это были простые корреспонденты, абсолютно рядовые люди, которые ходили на работу, писали статьи, создавали имя редакции. Сегодня это трудно, практически невозможно стало делать. Просто экономика другая. Прибыли другие. К сожалению.

- То есть разговоры о жадности пустые? А может были объективные причины, и ты, действительно, платил людям мало?

- Конечно, я могу взять и поднять всем зарплату - до первых убытков в отчетном периоде. Но мы же в рынке. Если труд журналиста или другого специалиста в рынке стоит столько, сколько он стоит, я могу платить за него больше только в том случае, если это эксклюзивный специалист или если я сошёл с ума. Два или три раза за 28 лет было, когда я вынужден сократить зарплату. Вот в кризис 2008-2009 годов у нас было собрание трудового коллектива. Мне было жутко хреново от этого разговора. Я сказал: «Ребята, надо урезать зарплаты ровно в два раза. Смотрите, прошёл январь, мы не заработали ни рубля. Мне просто неоткуда брать деньги, но я не могу банкротить компанию. Поверьте мне». Все. Люди проголосовали! Хотя это моя частная лавочка, я могу никого ни о чем не спрашивать. Но я собрал, посмотрел людям в глаза, сказал, давайте ужмёмся на сколько-то месяцев. Мне было очень плохо.

А потом Лёша Носиков (коррспондент газеты Новый Город в 2000-х годах - авт.) меня познакомил с Аксаной Пановой (учредитель и главный редактор новостных порталов Ура.ру и ZNAK.com - авт.).

Я приехал в Екатеринбург, мы попили чайку с ней в «Ура.ру». И она говорит: «У меня журналисты меньше 80-ти вообще не видят в глаза никогда». Мне так стало стыдно, что я людям урезал зарплату. Приехал и вернул все назад и даже поднял немного.

Частный бизнес - живой организм. Ну не сидим мы на гарантированных окладах, откатах и прочих деньгах, которые с неба валятся. Они зарабатываются реально очень тяжким трудом. Поэтому я не жадный, я справедливый.

‒ А что ты ответишь на обвинения в истеричности?

‒ Так я не повышаю голос на людей! В чем моя истеричность? Я, например, перестал реагировать на слезы женщин в моем кабинете. Когда я в процессе производственного разговора распекаю кого-то… Люди, уходя в защиту, начинают контратаку. Женщины частенько прибегают к проливанию слез. Я раньше волновался, стеснялся, чувствовал себя виноватым. Сейчас я просто смотрю на человека с улыбкой или даже усмешкой: что дальше? Как это поможет тебе в той производственной ситуации, в которой ты оказался? Никак.

‒ Говорят, ты прям с лёгкостью доводишь людей до истерик. Зачем? И кому-то реально приходилось вызывать скорую?

‒ Какой-то запредельный бред. Это тебе кто понарасказывал? За 28 лет скорая приезжала раза три-четыре, к гипертоникам, да вот недавно ещё нашего Рафаэля вовремя спасли - инфаркт. Но чтоб я доводил?! Я никогда не перехожу на личности, не обзываю людей. Орать могу - в пространство. Но это уже твоё личное дело, как реагировать. Хочешь, плачь, хочешь, падай в обморок ‒ на меня это все с определенного времени не производит никакого впечатления. Это же манипуляции. Работник манипулирует мной, я им, это соревнование. Он притворяется обиженным, льёт слезы, нервно заламывает руки. Я кричу и не реагирую. Кто кого.

Но до обмороков я не доводил никого. Это точно. Я за экологию отношений. Признаюсь даже, я после неприятных сцен сильно переживаю.

‒ Жалел, что кого‒то из журналистов брал на работу? Или может кого‒то хотел бы вернуть в состав?

‒ Я никого не хочу вернуть. Я совершенно не ностальгичен. У меня вот этого нет: ой, давайте пойдем на вечер встречи выпускников, а давайте поплачем, повспоминаем. Я живу будущим. Я проектирую будущее. Но я живу сегодняшним днем, в том смысле, что все сегодняшнее бесценно. А вчера было вчера. 30 лет в очень жесткой профессии. Почти 30 лет компании. И что мне теперь - плакать по каждому, кто ушел? Ну давай поплачем. Я вот невероятно жалею, что ушла Затинацкая (Лилия Затинацкая, обозреватель и шеф-редактор газеты Новый Город в 90-2000-х годах - авт.). Это был один из выдающихся журналистов СИА‒ПРЕСС и Сургута, одна ее статейка «Саша-БМВ» про новый автомобиль мэра чего стоит! Ну и что толку, что она ушла? А я бы ее и сам выгнал, потому что она была лентяйкой. Мне ее надо было пинать. Мне очень жалко, что Дворникова (Татьяна Дворникова - обозреватель и шеф-редактор газеты Новый Город в 1990-2000-х годах - авт.) ушла. Но она сама пришла и сказала: «Тарас, можно я уйду? Я выгорела». Ну что теперь делать? Я поплакал вместе с ней. Помог ей работу найти. Со всеми - в прекрасных близких отношениях. Зачем им возвращаться назад? Река давно утекла.

Татьяна Дворникова и Лилия Затинацкая на юбилее газеты «Новый Город». 2013 год

Такого нет: вот этого говнюка я бы знать не знал. Есть неприятные для меня люди, это же коллектив. Есть энергетические вампиры, которых я избегаю и от которых стараюсь избавиться.

У меня есть еще такая совершенная проблема. Я паталогически незлопамятный человек. Несмотря на то, что про меня говорят, что я злобный говнюк. Я злобный говнюк, потому что я владелец бизнеса, руководитель, я принимаю решения, а решения всегда бьют по людям.

Но я и даю много, я создаю. Было ноль, стало что‒то. Было ничего, возникло информационное агентство СИА-ПРЕСС. Было ничего, а стал «Новый Город», самая крутая газета в регионе, которая до сих пор живет. Было ноль, возник портал siapress.ru. Был пустырь с бомжами, возникло прекрасное здание СИА-ПРЕСС Центра, в котором полгорода назначают деловые встречи.Когда созидаешь, всегда найдется кто-то, для кого ты являешься психологической проблемой и преградой.

- Почему не закроешь Новый Город

- Кто его знает - вдруг люди все равно будут читать газеты? Пока издаю. К тому же он дает небольшую прибыль. Не сравнить с тем, что зарабатывали до кризиса, по 4 млн в месяц (!), но все же. Могу закрыть в любую секунду. Но опять же: закрою - сразу несколько человек потеряют работу. Это к вопросу о моей жадности.

‒ Правда, что на кадровую политику влияет твоя жена?

‒ Если в том смысле, что она рулит процессом, ‒ хрень полная. А если в том смысле, что по большинству вопросов я с ней советуюсь, то правда. Мы ж вместе работаем. Она работает в СИА-ПРЕСС с 1996 года, отстроила все продажи у нас, это вообще один из лучших продавцов рекламы! Если б не она, никакого экономически успешного СИА-ПРЕСС не было бы.

‒ Утверждают, что все проще: если человек ей не понравился, то в компании он не задержится.

‒ Возможно. Если человек лентяй, или тупой, или нелояльный компании. Но это нормальное решение любого руководителя. Поэтому в коммерческой службе, за которую она отвечает, так и происходит. Тут и жены никакой не надо, я сам уволю.

А если подразумевается, что она каким-то образом истребляет красивых конкуренток, то неправда в квадрате. У нас в СИА-ПРЕСС вообще уродин нет. У нас девчонки как на подбор. Сама знаешь. Мне мои приятели часто говорят: ты где таких девок классных набираешь? Мало того, что красивые, так ещё и умные!

‒ Приходилось увольнять дам, которые хотели большего, чем просто работать?

‒ В смысле секса?

‒ Да.

‒ Я не увольняю за такое, потому что для такого не даю оснований. Была одна история, на заре СИА-ПРЕСС, но там было долго и сложно. Отличные товарищеские и дружеские отношения не по моей инициативе стали превращаться в нечто более... Эксклюзивное. Но ничего, к счастью, не было. Скажем так: могло бы что-то произойти без, надеюсь, долгосрочных последствий, но я сам сознательно притормозил. Там был чёткий настрой на служебный роман ради преференций. Я производственные отношения прекратил, а вместе с ними и личные.

А больше и не вспомню. Мне легче в этом плане, чем многим мужикам, потому что я не бабник, я однолюб.

‒ Есть любимые сплетни о себе?

‒ Есть просто забавные. Один мой бывший работник на корпоративе, когда мы были уже весьма расслаблены, спрашивает: «А правда, что у тебя есть замок и в нем работает 20 человек?». Я долго размышлял. У меня есть дом и есть домработница, но это один человек. А потом до меня дошло. Мы только что построили наше новое здание, в котором было несколько уборщиц, дворник, администраторы, какой‒то персонал. Я просто это связал. И понял, как рождаются слухи, как они гипертрофируются и достигают абсурдистского размера.

Что еще? Я как‒то не помню забавного. Я в этом плане скучноватый человек. Говорили еще про внебрачного сына Сидорова.

‒ Кстати, часто тебя называют папенькиным сынком?

‒ Ни разу никто не назвал. Разве что уж совсем какой-нибудь несчастный завистник, но меня это не цепляет. Все ж знают ‒ я с 18 лет живу на свои. Под одной крышей с родителями, да, жил долго, до 27 лет, пока не сошёлся с девушкой и будущей женой, с которой мы до сих пор вместе. Но бизнес, карьеру я построил сам. Профессию выбрал сам, отучился сам.

‒ То есть твоя карьера совсем не зависела от отца?

‒ Во многих моральных аспектах зависела, потому что его мнение мне было важно и авторитетно. Если он хвалил статью, я ободрялся, если критиковал ‒ расстраивался. А в карьере ‒ нет, я сам.

Людмила Бокова – моя наставница в «Сургутской трибуне»


О плохом Союзе журналистов и хороших Сидорове и Собянине

‒ За все время часто возникали моменты, когда реально казалось — ну на этот раз твое СМИ могут закрыть?

‒ Достаточно часто. Вообще, наша профессия весьма токсична с точки зрения всяких угроз. Риск потерять СМИ сегодня очень большой из-за политический ситуации в стране. Любой властный человек любого уровня может прикончить любую редакцию, кроме тех, что принадлежат государству и Ковальчуку, разумеется.

Конкретно по нам... Первый раз это было лет 25 назад, мы только раскрутили «Новый город», и много писали про местную финансовую пирамиду предпринимателя Талгата Гайфуллина (известный сургутский предприниматель начала 1900-х годов - авт.), если помнишь такого. То, что он огрызался и давил на нас, понятно. Но тогда вся ‒ подчеркиваю: абсолютно вся так называемая журналистская общественность поперла на нас с такой силой и яростью, что я тогда просто о…л. Почти все, с кем я недавно совсем работал в «Сургутской трибуне», Союз журналистов, коллеги из других редакций - они... Ну, это как сейчас все эти пропагандоны вопят на Дудя. Господи, что они тогда писали в своих статейках и жалобах в мэрию (я ж был хитрый, я ж учредителем «Нового города» сделал администрацию Сургута, а себя ‒ издателем). Там же ужас! «Закрыть», «лишить права заниматься журналистикой» и вся подобная чушь... Это, конечно, была коллективная, невероятной злобы и зависти истерика. Вот тогда, да, думал, могут прикрыть.

Потом был конфликт с Сидоровым. Он мог отобрать свидетельство СМИ как учредитель, но просто отказался от газеты. Опять же: учредитель-то учредитель, но газету я делал на свои деньги. Ну, забрал он регистрацию, а я через месяц открыл свою.

‒ У тебя непростые отношения с Союзом журналистов Сургута. Ты чувствовал оторванность от городского профессионального сообщества?

‒ Нет, не чувствовал, потому что никакого сообщества нет. Я никогда не стремился вступить в Союз журналистов. И, к счастью, меня не удалось туда затащить. Возможно, поэтому кто‒то не считает меня журналистом, но я сам себя считаю журналистом.

Наверное, половину времени, что существует СИА‒ПРЕСС, все городские редакции так или иначе с нами пытались бороться.

О каком сообществе мы сейчас говорим? Какие гражданские или профессиональные инициативы можно вспомнить в случае с союзом журналистом? Есть какой‒то клуб, в котором состоят люди, которым нравится заниматься вот этим вот инцестом: из года в год самим себе дарить премии под названием «Журналист года». Но это ведь настолько все выхолощено, извращенно, бурлескно, что я даже не иронизирую над этим. Я просто к этому отношусь как к чьей‒то весьма невинной забаве.

Другое дело, что молодые и неопытные люди, которым совсем мало лет, стремятся в ЭТО без каких‒либо достижений в профессии. Они берут себе эти штуки, которые называются «премия», верят в то, что в чем‒то победили. Их на моей памяти прошло сотни. А где все эти имена? Ты меня спрашиваешь про звезд СИА‒ПРЕСС. Ты любого журналиста нынешнего или прошлых составов называешь и это звезда ‒ человек с именем, профессиональными заслугами, который писал расследования, конфликтовал с властью. А здесь люди, которые находятся большей частью на бюджетных деньгах. На бюджетные же деньги получают эти премии, боятся рот открыть против чиновника самого малюсенького размера, а мы с тобой сидим обсуждаем Союз журналистов как какое-то сообщество. Это смешно. Я считаю, что настоящий журналист ‒ тот, который не состоит в Союзе журналистов.

- А что у вас за такие особенные отношения были с мэром Сургута Александром Сидоровым, если он выступил учредителем твоей газеты «Новый Город»?

- Это было такое сказочное время, начало 90-х, когда во власть пришли люди не за бабками. И им так что-то хотелось делать на фоне всех этих первых секретарей горкомов, которые уже всем остохренели. Чесались у них руки просто поработать. А Сидоров ‒ еще и производственник, со стройки, с треста «Сургутгазстрой». Совершенно был живой, вменяемый человек. Ему было 38 лет, когда он заступил ‒ я сегодня старше на 10 лет. И к нему многие тянулись в поисках нового центра власти. Так появился я, появились СИН (сургутская телекомпания Сургутинтерновости - авт.) «Сургутинформтв». Ну там другая история. Олег Урушев (Олег Урушев - сургутский и югорский телепродюсер, основатель телекомпании Сургутинформтв - авт.)‒ инструктор горкома КПСС по идеологии был. Он задолго бегал по властным коридорам и пробивал проект телекомпании.

А я в 90‒91 годах просто пацаненок: «Здрасте, у меня есть идея, хочу создать информагентство». «А че такое информагентство?». Понятно, что Сидоров в жизни себе не представлял, что такое информагентство. «Ну вот новости будем делать». «Ну создавай…»

Тарас Самборский и первый мэр Сургута Александр Сидоров во времена становления СИА-ПРЕСС

Я все делал абсолютно сам. Нет никакого финансового участия родителей. И нет никакого участия Сидорова, власти. Просто было важно прийти, представиться. Это сейчас ты приходишь к какому‒нибудь мурлу и начинаются унизительные разговоры: а мы можем то, а мы можем сё. Тогда жизнь была намного проще, гораздо проще было доказать, кто ты и что ты. И Сидоров был тем человеком, который очень хотел собрать вокруг себя толковых людей. Ему это удавалось как минимум первые годы его мэрства.

Первые деньги я получил от Сидорова, когда мы создали с Лилькой Затинацкой службу социологических исследований. Но это не было даже нашим бизнесом - весьма краткосрочный проект. Но, между прочим, когда никакими университетами в Югре еще не пахло, в 92-м году, именно мы сделали исследование «Перспективы формирования высшей школы в Сургуте». Пришли к выводу, кстати, что, кроме технического направления, нам университетов не нужно...

А уже в марте 93‒го я открыл Седьмой этаж. Первая бесплатная газета в стране после двух или трех московских. И там поперло бабло. Там деньги такие были: люди в очередь пешком с первого по седьмой этаж стояли платить нам за рекламу (лифт не работал). Мы просто сгребали эту наличку ‒ выдвижной ящик открывали, руками сгребли, второй открыли, сгребли, третий… Это был феноменальный проект, проживший много лет. И вот на эти деньги я уже создал Новый Город. И когда я к Сидорову приходил ее презентовать, я объяснял, что хочу сделать настоящую городскую газету. А у него в тот момент были страшные терки с Сургутской трибуной. Там в редакторах сидел Толик Вац (Анатолий Вац - сургутский журналист и политик, корреспондент и редактор газет Сургутская трибуна, телекомпании Сургутинформтв, депутат дум Сургута и ХМАО - авт.), и он даже производил впечатления человека, способного на журналистику. И Сидорову казалось ‒ какой прекрасный вариант, я сейчас в противовес Сургутской трибуне СОЗДАМ Новый Город. Так это все и произошло.

А ты знаешь, что Сидоров тогда хотел прикрыть Трибуну?

- Откуда мне знать?

- Малоизвестный факт. Вац тогда шалил, бедную администрацию сношал в каждом номере - Сидоров им финансирование урезал, вот они и воспряли душой. И мне Сидоров говорит как-то: может, закрыть эту Трибуну вообще, и тебе дорогу расчистим? Я его отговорил (хотя и не думаю, что он всерьез; может, просто была пробивка). Конкурент нужен, говорю.

‒ Но я-то помню газету Новый Город, оппозиционную городской власти. Когда пути‒дорожки с мэром разошлись? Или «НГ» никогда не уходил в оппозицию и это просто иллюзия?

‒ Ну мы не оппозиция. Мы ‒ оппоненция. Если понятна лингвистическая разница.

Дело было так. С Сидоровым мы работали на понятиях. Мы договорились: я вас уважаю, понимаю, что работаю на вас в каком‒то большом конечном смысле, я понимаю, что помогаю вам в вашей деятельности, ваших проектах, продвижении ваших каких‒то тем, но, давайте, я буду это делать без этого ужасного сладкого поноса, которым злоупотребляют все остальные зависимые от вас редакции. «Да, конечно».

И так оно и было, в принципе. Если почитать нашу подшивку начала 90‒х годов, у нас нет панегириков власти. У нас первое СМИ, которое в интервью с мэром и другими чиновниками не использовало такое обращение, как «Уважаемый Александр Леонидович…» Мы даже не писали Александр Леонидович. Сейчас трудно это представить, но 25 лет назад это было ноу-хау каким‒то, инновационным решением ‒ не лебезить перед чиновниками даже вот в такой форме. Ну и плюс мы не задавали слащавых вопросов. Мы говорили про проблемы. Была какая‒то проблема в городе, мы обязательно это освещали, брали комментарии. В этом плане сотрудничество с Сидоровым помогало нам, потому что мы были обеспечены эксклюзивами от чиновников. Каждый чиновник знал, что дать комментарий СИА‒ПРЕСС ‒ его обязанность.

Но, к сожалению, люди меняются во власти. Обрастают своими фаворитами. Мне стало трудно пробивать ревность со стороны Валентины Ивановны Тройниной (бессменный руководитель пресс-службы и информационно-аналитического управления администрации Сургута в бытность А.Сидорова - авт.). Даже не трудно, а стало неинтересно всем этим заниматься. Меня подставили несколько раз перед Сидоровым, вызвали его гнев в мой адрес. И оно так вот по накатанной шло вниз и логично было предположить, что рано или поздно возникнет конфликт, который формально будет основанием для разрыва. Такой конфликт произошел, когда Олег Ермолаев (экономический обозреватель газеты Новый Город в 1900-2000-х годах - авт.) делал расследование по одному кредиту, который администрация Сургута хотела взять в ЕБРР (Европейский банк реконструкции и развития - авт.) на 20 миллионов долларов. Мы крепко взялись за эту тему, чиновников жестко критиковали. Это был водораздел.

‒ Чего боялась Тройнина - что ты займешь ее место? Или что? Как тебя подставляли?

- Она вряд ли меня или кого-то боялась, потому что была ближе всех к Сидорову. Все оказалось гораздо проще и гораздо сложнее. Мне бы и в голову не пришло, что человек может так тщательно оберегать своё пространство. Я столкнулся с весьма неожиданной для себя проблемой, которая оказалась весьма типична для любого уровня власти. Это - интриги, подсиживания, противодействие тебе не как даже возможному, а гипотетически возможному конкуренту.

Валентина Ивановна Тройнина, конечно, не видела во мне никакого конкурента в том плане, что я никогда не мог бы сесть на ее место. Нет, это была конкуренция другого рода. Она хотела быть единственным человеком, который возле Сидорова (а иногда и за Сидорова) решает многие вопросы, и необязательно входящие в круг ее формальных обязанностей. В этом плане, да. Это были интриги. С какого-то момента я просто почувствовал, что мои коммуникации с мэром усложняются, общение ухудшается и формализуется, и, в конце концов, они сошли на нет.

Плюс там же приёмчики всякие использовались. Мне постоянно прилетали от Сидорова какие-то штуки неприятные, он мне что-то предъявлять пытался. Однажды вообще была такая ситуация поганая. У меня лучший друг погиб, Сергей Толмачев, и мы вышли с большим специальным номером газеты Седьмой Этаж, где он был главным редактором. На первой полосе дали портрет. Это был декабрь 95 года. И ствэшники сняли (а Валентина Ивановна их курировала очень сильно, и вообще ставку всегда наша мэрия делала на ствэшников в своей пропагандистской деятельности) сюжет подленький: разбросанные возле мусорного контейнера газеты Седьмой Этаж, рядом валялся Новый Город, и: посмотрите, как СИА-ПРЕСС издаёт на бюджетные, народные деньги газету. А редакция СТВ рядом с типографией сургутской находится.

Я хорошо помню этот момент. Мы с Сидоровым столкнулись на ступеньках администрации, он был уже достаточно накрученный, красный, как помидор: «А чё это такое? Мне тут сказали, у тебя газета валяется у помоек. Чё это за сотрудничество?» Я был не готов к ответу, но сказал, что это невозможно. Потом мы выяснили, что это типографский срез. Есть такой прогонный тираж, на котором отрабатывается краска. И этот тираж типография всегда выбрасывает в помойку, которая рядом с ней. То есть объяснение простое, но моя репутация испорчена. Еще были моменты, не хочется просто вспоминать сейчас.

Все это дополнительно ухудшало наши взаимоотношения с Сидоровым. Мне это было дико обидно. При этом Валентина Ивановна человек очень больших организаторских способностей. Она умница в работе, вопросов нет. Но она сделала так, что я перестал быть в фаворе у Сидорова. Ну я так думаю. Во всяком случае, много к этому приложила стараний. По большому счету, я не в обиде. Это жизнь. Это борьба каждого за своё место под солнцем. А, поскольку я вовремя понял, что мне не нужно это место под солнцем - греться под чиновниками - то я и не особо страдаю.

- А если бы отношения с Сидоровым не испортились, что тогда? СИА-ПРЕСС был бы просто пресс-службой городской администрации, как и СТВ?

- Вряд ли. Надо понимать, что для российского чиновника телек - это волшебство. Они, когда себя видят в экране, они преображаются, у них, блин, осанка меняется. Они очень любят телек. Магия телека делает своё дело. В телек всегда закачивается больше денег бюджетных, что на госканалах, что на региональных, местечковых. Телек всегда забирает много бюджетных денег. А мы для властей малопонятны. Что такое информагентство, газета? Что такое портал какой-то? Тяжелый случай, понимаешь.

Нет, ничего бы не произошло. Наши отношения, наверное, не дошли бы до фазы войны, жуткого конфликта, как это продолжалось восемь лет. Но, наверное, они бы просто потихоньку иссякли. Так бывает. Пока наши отношения с Сидоровым были добротные, рабочие, классные - они меня мотивировали на совместную взаимоинтересную работу. Это было мне интересно.

Но. Меня из Сургутской трибуны спрашивает тогда, двадцать лет назад, знакомый: «Слушай, а к тебе Сидоров приезжает на разбор полетов в редакцию?». Я даже не понял вопрос, типа: чё за разбор полетов? «Ну может он приехать, устроить разгон за то, что вы что-то не то написали?». Я говорю, нет. «Вот тебе везёт!» А потом оказывается, что Александр Леонидович мог сорваться с места, приехать в редакцию, устроить там неприятный разговор редактору (Щелкунов там был такой), типа: «Что это у вас за письмо такое, вы опоносили администрацию. Покажите мне оригинал, докажите, что вы его не выдумали». И люди рылись в архиве и доказывали! Я понял: да мне то вообще-то хорошечечно ещё живётся на белом свете! Потому что по отношению ко мне он такого никогда себе не позволял. За что я ему, с одной стороны, благодарен, а, с другой стороны, узнав о таких его способностях, немножко забеспокоился. Да, он держал марку: раз договорились не влиять друг на друга, он максимально долго это терпел, но потом все равно не сдержался.

- Сложно себе сейчас представить главу города, который едет на разбор полетов в редакцию...

- Я понял твой посыл. Типа, это вызвано все-таки неравнодушием. Ну черт знает. Я не могу это характеризовать. Если бы это было со мной хоть раз произведено, это был бы конфликт молниеносный.

‒ Депутат Госдумы Сидоров заходит все-таки в СИА‒ПРЕСС. Ему просто нужна площадка или по старой дружбе?

‒ Нет, не по старой дружбе. Во‒первых, мы после нескольких лет острого конфликта встретились, обсудили наши отношения, пожали друг другу руки и конфликт закрыли формулой: друзьями снова не станем, но не будем и врагами. Вот такие у нас отношения. Мы не общаемся. На общих мероприятиях можем перекинуться парой фраз. Но те личные отношения в прошлом.

А профессиональные… Я не из тех, кто ставит в стоп‒лист людей за что-то. Сидоров и его пресс‒служба знали всегда, даже в годы конфликта, что вот она площадка, куда всегда можно прийти и говорить что угодно и совершенно бесплатно, нам не нужны за это ваши бюджетные деньги. Это наша профессиональная позиция. Поэтому я так чувствую, что СИА‒ПРЕСС ‒ одна из нужных ему сейчас площадок информационных. Ну и слава богу, я даже рад. Ничего в этом плохого нет. Но и никакой политической игры нет. Он - депутат Государственной думы, мы - профессиональная редакция в его избирательном округе. Для нас это профессиональная позиция.

‒ О другом политическом деятеле. Какое значение в твоей карьере играл нынешний мэр Москвы Сергей Собянин?

‒ С Собяниным меня познакомила Ленькина (Ирина Ленькина, обозреватель газеты Новый Город первого состава - авт.) в 94-м году. Она была у нас парламентским корреспондентом, ездила на каждое заседание думы. Она вообще любила все эти тусовки, випов. В этом плане она была очень мобильный и пробивной журналист редких талантов. Если я ее отправляю в командировку и говорю: без интервью с Богдановым ты не возвращаешься, она не просто возвращалась с интервью с Богдановым. Она проникала в вертолет к Богданову каким‒то образом, и пока они летели до Сургута, она его там трепала.

Короче говоря, за Собяниным я наблюдал сначала глазами Сидорова в 90‒х. Ну, мэра какого-то Когалыма поставили на зама к Филипенко (Александр Филипенко - руководитель Югры в 1989 - 2010 гг. - авт). Кто такой Собянин? Какой‒то там парень. То ли дело Сидоров ‒ это же глыба. Реально-то Сидоров по уровню своего веса и авторитета в регионе, наверное, был на втором месте после Филипенко.

Потом Собянин какие- то выборы выиграл, еще что-то. К нему все неплохо относились заочно ‒ ну есть человек и есть. Потом один эпизод, какой-то разговор с кем-то, второй, третий. И - ничего так мужик, нормальный, симпатичный.

Мы стали с ним делать интервью, и он у нас зачастил как спикер. Причем, он был всегда открытым на общение. Нам, журналистам, это нравится. И в какой‒то день Ленькина говорит: а если Собянин к нам приедет интервью дать в редакцию, круглый стол сделаем? Я говорю: естественно, тащи его сюда. Все, он приехал весь такой молодой, без понтов. У меня тогда не было машины в конторе, подрабатывал знакомый на старой ржавой желтой списанной с такси «Волге». После встречи он попросил подбросить его до района. Я говорю: да, но у меня только такая машина. Он: «Нормальная машина, не телега же». Вот так вот мы с ним познакомились.

А потом уже были какие-то общения, возникла какая-то симпатия друг к другу. Я частенько неформально с ним общался в Хантах. Однажды приехал, он занят. Проводит меня в кабинет своего зама Волостригова (Петр Волостригов - заместитель председателя Думы ХМАО в 1990-х гг. - авт.): «Петя, погуляй немного, а, человек с дороги…» Потом какое-то сотрудничество по линии думы пошло, какие-то договоры. Никогда не доставлял он в общении мне, как журналисту, никаких проблем. И редакции не доставлял. Более того, уже перед Москвой у нас разговорчик был такой. Он говорит: «Я же понимаю, что кроме Нового Города почитать в Тюменской области нечего». Вот слова губернатора Тюменской области.

Насчет того, как он повлиял на СИА‒ПРЕСС или на меня, я не думаю, что он как‒то повлиял. Мы были СМИ, с которым ему было комфортно работать в человеческом и профессиональном плане. Да, работая с ним, мы учитывали наши отношения весьма такие неформальные. Но не более того. Это было хорошее сотрудничество, основанное на человеческих отношениях.

‒ А политическую поддержку он оказывал? Или просто поддержку?

‒ Я сейчас если так скажу, все скажут: мы ж говорили, что это выпердыш Собянина. А это не так. Это были горизонтальные связи. Это такие отношения, когда предполагалось, что такую же поддержку ему оказываю и я. Но кто такой я, да? То есть это на уровне понятий. Это ‒ не крыша, не инстанция, куда я бегал жаловаться. Но понятно, что почти за 30‒летнюю историю СИА‒ПРЕСС возникали ситуации, в которых мне приходилось туго. И он из этого туго помогал вылазить. Еще было что-то, когда у нас совсем уж было нехорошо с Сидоровым.

- А правда, что Собянин тебя звал на работу?

- Ну… да... Дважды, причем. Кто сказал?

- А что, тайна?

- Ну нет, просто чего об этом говорить?

- Как чего? Был бы ты сегодня каким-нибудь министром.

- Да не был бы. Хотя… Если про деньги - то да, я, скорее, проиграл. Но я не предназначен для чиновничьей работы, ей богу. Я так ему и сказал, кстати. Удалось как-то аргументировано, без порчи взаимоотношений и вежливо отказаться. Причём, он был настойчив. Давил на меня, условия предлагал…

- Какие?

- Ну… вкусные. Это правда. Но мне сложно представить, что я могу работать под началом какого-то человека. Это невыносимо для меня. Я с 19 лет работаю без начальника. И я ему говорю: «Вот мы с вами сидим чаевничаем уже второй час, а в приемной поп наш главный сидит, ректор университета и какой-то еще зам. Я не представляю, что я там буду сидеть в приемной и два часа ждать. А вы кнопочку нажали: ну-ка подскочи-ка»… Да и потом, я бы убил какого-нибудь чиновника в первый же день своей работы. Я ж такой, я же к ним так отношусь. Вижу, что что-то неправильно делают, все – у меня припадок.

Ну в общем, нет. Нет-нет-нет. Я не жалею абсолютно. Меня и Наталья Владимировна (Н.В. Комарова - губернатор ХМАО - авт.) приглашала… Система людей перемалывает. Много талантливых людей соглашались на подобные, еще более вкусные предложения, думая, что они смогут горы свернуть. Но уходя во власть, ты отдаешься на 200 процентов этой работе – ни семьи, ни свободного времени, ни личных планов не может быть. А люди шли на подобные предложения, на чиновничество, а их просто система перекручивала, они теряли свои возможности. То есть, когда мне поступило подобное предложение, при всем уважении, я не кончил от счастья. Это просто не мое ремесло, хотя в силу добросовестности и ответственности я бы был, наверное, не худшим там. Но я представил, что надо отказаться от семьи, себя, свободного времени, возможности планировать свою жизнь так, как это я хочу, а не так, как кто-то этого хочет.

‒ А сейчас ты можешь Собянину позвонить?

‒ Нет.

- А телефон его есть?

- Есть какой-то, но это уже не тот номер, на который он отвечает. Просто так позвонить сейчас лицу такого уровня нельзя. Сейчас это не такая схема. Это не так работает. Даже люди ближайшего его круга, с которыми он когда-то работал, не могут позвонить. Устроено по-другому.

Но пару раз передал привет. Недавно совсем они встретились с моим отцом, случайно на мероприятии, он передал привет. Приятно.

‒ Я тот еще политолог, но мне кажется, что Собянин будет нашим президентом. Ну или, по крайней мере, нашим вторым «медведевым». Я брежу?

‒ Не-а. Так многие думают. Но может и не стать.

‒ А ты?

‒ Мне сложнее, я к Собянину субъективен. То есть я в отношении него рассуждаю не как отстраненный политолог и эксперт, а как близко знающий его человек. Так что я бы видел его президентом, невзирая на обилие объективной критики в его адрес, но в моем этом видении больше личного, чем анализа. Хотя по деловым качествам он, безусловно, к этой роли готов. Он чрезвычайно целеустремлен, амбициозен, решителен, самостоятелен и бескомпромиссен.

- Пример?

- Блин, ну их много. Ты имеешь в виду - что я знаю, или из прессы? Я могу привести несколько примеров, но, боюсь, это для мемуаров. Его загрызут недоброжелатели. Но я в режиме реального времени наблюдал пару раз, как он принял решение в ситуации, когда остальные были парализованы или вовсе обсирались от страха. С выборами связано. Это было решительно, самостоятельно и бескомпромиссно, без п...ды.

СИА-ПРЕСС я создал ещё при Горбачёве… С экс-президентом СССР М.С. Горбачёвым, Москва, Манеж, июнь 2006 года

Об эмиграции и способности не прогибаться

- Ты не патриот?

- Патриот чего?

- Ну, Сургута, например. России.

- О господи. Я так «люблю» эти разглагольствования про патриотизм, которые я слышу от тех, кто, извини, понаприехал в Сургут и что-то мне предъявляет! Вот ты сургутянка?

- Частично.

- А я на все 100. Я родился в Сургуте. Тут отходил в садик, отучился в школе, сразу после школы пошёл на работу. Открыл бизнес. 28 лет этот бизнес работает. Не водкой, заметь, торгую. Даёт работу хорошим умным людям, которые своими статьями очень сильно повлияли на жизнь горожан - разумеется, в лучшую сторону. И при этом конфликтуют с властью. Я здесь построил два больших красивых здания - без бюджетных бабок и их воровства. Поставил несколько памятников, один из которых - выдающемуся краеведу Ивану Захарову (юбилей которого на днях, к слову, власти просто проспали), другой - монумент сургутянам, ушедшим на фронт в Великую Отечественную (тот, что стоит на причале речвокзала), третий - монумент первым строителям Нового Города, который был бесхозным и почти разрушился, и на который те же власти просто положили. Я здесь женился, мы родили здесь трех мальчиков, рожали в местном роддоме (хотя могли и за границей). Похоронил несколько своих коллег и близких, в том числе моего первого главного редактора Владимира Васильевича Киселева, своего друга - их могилы содержатся в порядке. Посадил целую аллею деревьев (которую, правда, вырубили при очередной реконструкции теплосетей). Ну что ещё... Да о чем ты?! Я ещё должен что-то доказывать про свой патриотизм? Я и есть патриот своего города и своей земли.

‒ Ты уехал из страны, забрав с собой семью. Когда это произошло?

‒ Я никуда не уезжал. У меня два дома, Сургут и Прага, да. Но у кого-то вместо Праги ‒ Москва, Питер, Белгород, Хорватия или та же Чехия. А то и три, четыре дома. Для меня жизнь в другой стране или, что правильней, жизнь вне одной страны - это вопрос способности адаптироваться к новой ситуации, вопрос сбережения и инвестирования семейных денег, получения новых социальных практик, более квалифицированной подготовки детей к предстоящей самостоятельной жизни в ожесточающемся конкурентном мире. Всего-то. Это не эмиграция. Сегодня я живу в Праге больше, чем в Сургуте или Москве. Но это вообще ничего не значит. Завтра может быть наоборот. Я руковожу сургутским офисом, у меня по 20-40 отчетов в день, телеграмм, вибер, звонки... У меня в Праге стоит сургутский телефон, подключённый к офисной сети - куда я уехал?! Я сел в самолёт и через 10 часов я в Сургуте. А в Москве и вовсе через три часа.

Я понимаю, людям проще это трактовать как мою эмиграцию, но они просто не понимают, что такое эмиграция. Я не уехал в один конец, в Сургуте остался наш дом ‒ наше родовое гнездо, родители, бизнес.

‒ Я помню лет десять назад мы беседовали. И ты говорил, что хотел бы уехать, но это сложно. Потому что здесь ты ‒ Тарас Самборский. И это помогает избегать одних проблем и проще решать другие. Там таких привилегий не будет. И такие метания вполне понятны и обоснованы. Но все-таки ты решил, что там будет лучше. Стало лучше?

‒ Ну да. Я как-то чешским знакомым говорю: вот, у меня прорвало канализацию, достаточно позвонить знакомому директору Горводоканала - и все в порядке! Они на меня смотрят как на ненормального: а у нас, когда прорвало канализацию, достаточно позвонить в сервисную службу… Понимаешь, мы живем в искаженном мире: лечимся по блату, а если нет блата - то все, помирай. Учим детей по блату, трудоустраиваем по блату, и все вот так - по блату. А простым людям блат недоступен. Поэтому народ и живет вот так.

-Как?

- Х...во, Аня, х...во! В стране отсутствует нормальная система взаимоотношений - человеческих, политических, социальных, все - на условностях, допусках, сослагательном наклонении, на лжи. Одна и та же норма к разным людям, в зависимости от их социального статуса, может применяться по-разному. Когда я этого не понимал, я тоже так думал: вот я какой крутой чувак, я владелец СМИ, я решаю вопросы! А, оказывается, нифига подобного! Я не решаю вопросы, я просто-напросто откупаюсь от проблем. Свои профессиональные достижения можно и нужно конвертировать не в блат и не в торговлю этим блатом (что в случае с моей профессией еще более неприятно - приходится торговать медийным ресурсом ради элементарного выживания), а в дальнейшее личностное развитие.

Переехать в другую страну ‒ это тяжелейшее испытание, это адский труд. Это проект, который по силам единицам, иначе бы все уже давно сдристнули. В Сургуте у меня офис, помощники, секретарь, юристы, водители, няни, домработницы... А там ‒ все сам: сам бегаешь по мэриям, сам берёшь справки, сам за рулем по 100-150 вёрст в день... Учишь чужой язык, вливаешься в чужую культуру. Это такой выход из зоны комфорта! Да, стало лучше в среде. В экологии. В образовании детей. В их безопасности. В общем качестве жизни ‒ от продуктов питания до климата. А в чем-то ‒ хуже. В строительстве новой жизни, в выходе из зоны комфорта. Но это «хуже» временное, а многие проблемы в нашей стране, боюсь, навсегда.

Тарас Самборский и Дмитрий Щеглов с Алексеем Навальным, октябрь 2015 года

‒ Вести медиабизнес, наверное, в нынешнее время, наоборот, спокойнее, находясь в Европе?

‒ Нет. Какая разница, где тебе дадут сковородой по голове?

‒ Ты начал строить свой бизнес при Сидорове. И получилось. При другом главе города было бы проще начинать?

‒ Вне всяких сомнений - при раннем Сидорове. Сидоров был реально мотивирован на работу и правильное дело. Идеи воспринимал на лету, поддерживал инновации. Был смел, брал ответственность на себя. С ним было очень интересно и продуктивно. Про других мэров не скажу, я с ними общался и общаюсь уже состоявшимся человеком, считающим себя ничуть не ниже по общественному статусу. Сидоров же был для меня огромным авторитетом, перед которым я трепетал.

‒ В России есть журналистика как четвертая власть?

‒ Пожалуй. Чиновники весьма чувствительны к прессе. В большей мере, чем простые люди.

‒ А в Европе?

‒ Пожалуй, но в любом случае в большей степени, чем в России. В России настоящая четвертая власть, то бишь журналистика, это подвиг. В странах Запада ‒ разновидность масс-культуры, шоу, аттракцион. После того, как левые медиа травят Трампа ‒ безотносительно к тому, как к нему следует относиться, для меня пресловутый объективизм западных СМИ под сомнением. Но, в целом, это не означает, что на Западе нет свободы слова. Она есть, она безусловна, и для России этот уровень недосягаем, увы.

‒ Я не верю, что в России (да и в любой другой стране) можно делать бизнес, не прогибаясь. А тем более - медийный. Часто приходилось прогибаться?

‒ Прогибаться - типа в жопу давать? Не часто. То есть ни разу. Это как у американских журналистов, знаешь? Настоящий журналист продаётся один раз на всю жизнь, но дорого. Правда, мне так и не удалось. Продавался-продавался, но каждый раз, когда надо было вставать, прости, раком, откатывал назад. В общем, лучше без больших денег, но целым. Ну, понимаешь.

Но это не означает, что я, как предприниматель, не должен зарабатывать деньги. А на чем я их зарабатываю? На своих медиа. Хожу по всяким важным людям, предлагаюсь. То есть продаюсь. У меня даже статейка как-то вышла - «Продаюсь!». При этом не прогибаюсь. Че смеёшься? Я беру деньги за то, что умею, а не за то, что хочет клиент. Мне нельзя позвонить и втирать типа «я башляю бабки, напиши так-то».

‒ Пошлёшь?

‒ Я че, дурак?! Я как с пациентом. Объясняю, увещеваю. Убеждаю, что так, как я пишу, правильно, потому что это нескучно, это читают. А всякую блевотину с разрезанием ленточек и прочий тупой официоз никому не нужен.

Так что не прогибаюсь ‒ видишь, я уже наполовину старый, а спина ровная.

Блин, вспомнил одну историю, тебе понравится. Как-то мы пописывали про Тюменьэнерго что-то нехорошее. А туда как раз Бобры (Артем Биков, Алексей Бобров, руководители ОАО Тюменьэнерго в конце 1990-начале 2000-х годов - авт.) зашли. То есть сами Бобры уже ушли куда-то наверх, но остались контролировать контору. А гендиректором оставили Евгения Викторовича Ушакова. Классный был такой мужик, на морду - бандит бандитом, лысый, наглый, глаза хитрые, но умные. Но классный мужик. Короче. Звонит мне после какой-то статейки о каком-то типа воровстве чего-то там в Тюменьэнерго Наташа Тименкова, пресс-секретарь евоная. Я с ней в Трибуне работал, да и вообще сильно приятельствовал. Говорит: «Евгений Викторович хочет с тобой встретиться». Я такой: «А че хочет?» Тименкова: «Он не сказал, но сам факт, что хочет, уже факт».

Прихожу. Тименкова проводит меня в их зал заседаний, где портреты всех электрических руководителей страны - от Ленина до Чубайса. Комната метров 80-100. Посадила меня. Ждём. Минут двадцать сидим, никого. «Тименкова, ‒ говорю, ‒ что за х…я, я тебе кто, сидеть тут?» Она такая: «Пришёл, сиди уже!» Ладно, сижу.

Заходит наконец этот Ушаков. Лысый, хитрый, наглый. Пианиста Левона Оганезова знаешь? Вот! Только ещё более наглая страшная морда. Мне тогда так казалось. Садится напротив меня, чуть по диагонали. Тименкову выгнал. Сидит, такой, минут пять, молчит, смотрит, гад, в упор, не моргая. Вот просто пять минут смотрит на меня в упор и молчит. Не здоровается, не спрашивает ничего ‒ просто дырявит меня взглядом, насквозь. Тщательно выкурил сигарету, тщательно потушил ее. Смотрит на меня, я смотрю на него. Тишина. Мне так достаточно уже погано стало. И потом он такой: «Ну че, тебя кончить?». Я думаю: «О, б…, я встрял». Никто же не узнает, что я в это Тюменьэнерго приходил, а потом меня в теплый канал - и все. И я такой уже начал смотреть в какое окно выпрыгнуть. Он опять закуривает сигарету и, как инопланетянин на живое земное существо, медленно поворачивает голову с таким прищуром: «Или будем дружить?». Я так сразу: «Конечно-конечно, будем дружить».

Тарас Самборский с Алексеем Бобровым и Евгением Ушаковым (руководители Тюменьэнерго в начале 2000-х)

- Так ты продался?

- Ну вот где ты сейчас видела про продажу? Это было про компромисс. Короче (кстати, его любимое словечко было), оказалось, что он был удивительно хорошим партнером. И по-человечески отличный мужик, и как деловой партнер. Он дал нам заработать большие для нас деньги, которые мы заложили в строительство офиса и развитие редакции. И я ничего не могу про него сказать плохого. Мы ж писать плохое-то не так чтобы перестали, между прочим. Просто выпуклили их объяснения. Сильно выпуклили.

Кстати, именно он дал мне совет, когда с Сидоровым была уже полная жопа (у нас там встречные иски в прокуратуру пошли, допросы, готовились уголовные дела), идти напрямую и разговаривать. Я ему: это невозможно, это война. Он: Тарас, поверь мне, я столько войн пережил, это самое правильное. Не надо никаких посредников, никаких войн. Лично, глаза в глаза. А у меня ж почти встреча готова с Собяниным (в ложе на хоккейном матче) - он уже в АП был, подготовили мне. Он мне: ты сдурел, тратить золотую акцию на такую х...ню?! Я послушал Ушакова. В итоге он оказался прав.

Это к вопросу, какие у журналиста бывают компромиссы. Бывают, конечно, компромиссы. Я же живой человек. Не в том смысле, что падок на подачки, а в том смысле, что возникают моменты, когда ты можешь чего-то опасаться. Я всегда себе представлял предел опасности и старался не заплывать за буйки.

Попытка блица

‒ Тебе хватает тех денег, которые ты зарабатываешь?

‒ Для жизни хватает. Но их значительно меньше, чем можно ожидать от бизнеса с 28-летней историей. Почти все, что зарабатываю, уходит не в развитие, а сохранение. Зарабатываю гораздо меньше, чем может показаться.

‒ Кому из коллег по цеху завидуешь?

‒ Дудю. Завидую ему реальной чёрной, белой и всеми цветами профессиональной завистью. Пивоварову. Журналистам «Новой газеты», «Медузы».

- Что такого Дудь делает, что он на пьедестале сейчас?

- Это будет очень нагло звучать, но в каком-то смысле Дудь повторяет тот путь, который на гораздо более раннем этапе и более локальном уровне прошёл я. И это мне очень нравится. Он прет сам, ему не нужны авторитеты, он ни от кого не зависит. Пока у него это получается. При этом он делает инновационный продукт, он сформировал новый уровень, новый формат журналистики. Кому бы могло прийти в голову, что 30-летний человек будет делать всего лишь интервью, и эти интервью будут смотреть десятки миллионов человек. Это очень интересно. Это феноменальный проект и прорыв. Хотя дудей будет много, и очень скоро. И сам Дудь войдет в профессиональную историю не как самый лучший, а как первый. Мир меняется стремительно. Но чисто в профессиональном плане мне нравится то, что он делает. Я грущу от того, что я так не делаю. Это самая настоящая профессиональная зависть, которая, тем не менее, меня не озлобляет по отношению к Дудю, а заставляет им восхищаться. Я рукоплещу. Очень хочу, чтобы у нас таких было больше.

- После интервью с Гуриевым Дудя начали обвинять в том, что ему платит Ходорковский...

- Замечательно. Меня всю жизнь обвиняют в том, что меня купил Богданов, Собянин, Немцов, Альфа-групп, Чемезов... Я это все вспоминаю: всю жизнь меня кто-то покупал. В результате компании - 28 лет, и ты разговариваешь с конечным бенефициаром этой компании.

Знаешь ли, талант имеет несколько сторон. Обратная сторона любого таланта - зависть коллег и зависть толпы, тех, кто так не может. Поначалу, пока ты не опытен, зависть воспринимается очень болезненно. Я, во всяком случае, сильно страдал, когда увидел, как коллеги, с которыми я совсем недавно сидел за одним редакционным столом, на меня окрысивались, как они на меня шипели, просто на меня набрасывались. Это ужасное ощущение, а потом приходит опыт. И ты понимаешь: это на самом деле и есть самая лучшая награда тебе за все твои труды. Мне не надо никаких почетных грамот, значков союза журналистов, заслуженных работников культуры. Если тебя обсирает толпа - супер! Попал в точку. Дорожи этим.

‒ Назови тройку самых выдающихся журналистов Сургута, которых ты встречал за время своей карьеры.

- Какой тяжёлый вопрос... Когда я говорю выдающийся журналист, я имею в виду что-то опасное для жизни. Тот, кто вот реально журналистил, кто писал и знал, что могут закрыть, посадить, испортить карьеру. Я бы упростил себе задачу. Я хочу сказать так: любой журналист в бытность свою в СИА-ПРЕСС, это выдающийся журналист. Любой. Я знаю, что сейчас меня закидают тухлыми яйцами мои «друзья» из конкурирующих редакций. Но это так.

Каждый в бытность работы в СИА-ПРЕСС – звезда : Юрий Нуреев, Дмитрий Щеглов, Артём Мазнев

‒ О чем прям стыдно вспомнить?

‒‒ Я никому не врал, себе прежде всего. Поэтому чтоб вот прям стыдно... Вероятно, я многих обидел своим пером. Но это мое ремесло, и чем честнее ты к нему относишься, тем больше людей ты цепляешь. Мне часто дискомфортно от моего творчества, но стыдиться мне не за что.

‒ Ты можешь представить, что вот ты отмечаешь 30-летие и уходишь из профессии?

‒ Легко. Я ж с 19 лет в собственном бизнесе. Нормальные люди лишь годам к 30-40 открывают собственное дело, к 60-70-ти спокойно отваливают. А я как бы ещё не старый пердун, но полноценный творческий и бизнесовый цикл прожил. Да еще в российских реалиях. В этой карьере достиг всего, чего мог и хотел. Поэтому сильно не цепляюсь за именно эту карьеру.

‒ Что дальше? Станешь блогером?

‒ Вариант.

‒ Может, книги начнешь писать?

‒ Тоже вариант. Есть несколько сюжетов, лежат в столе. Надо просто этим заняться профессионально. Но, конечно, это не будет макулатура в виде сборников моих статеек.

‒ Или совсем другой бизнес?

‒ Тоже возможно. Может, дождусь, когда дети подрастут и определятся. Стану их «венчурным инвестором». Или стану профессором. Представляешь, - профессорский пиджак с нашивками на локтях, портфельчик, аудитория, лекции, симпозиумы… А что? Допишу диссертацию - я ее еще в 90-х забросил - и в профессора!



23 октября 2019 в 18:27, просмотров: 7123, комментариев: 60


Комментарии:
Сергей Б
Ё… На буке еле места хватило чтоб всю портянку до конца домотать. Сил хватило только отрывок из юбилейного спектакля внизу посмотреть. Прикольный.

Швондер
Тарас молодец.
Швондер
Какой молодец Тарас.
Швондер
Глюк. Стерите лишнее
Сергей Б
Пусть только попробуют.
Белорус
Про красавицу Свету Могилдан ни слова.Чёт падазрительна...
Огорчил Тарас,впервые...
Марина Соболевская
Классный материал. Тарас - красавчик. Живой интересный диалог. Зачет!!!
Аванес
Крутое интервью..мне лично очень понравилось про конкурс Журналист года, очень ёмко..про сериковых прям...
Юный пенсионер
Мда уж, от скромности "товарищ " не умрёт. Про опасность деятельности его журналистов вообще смешно. В России есть региональная газета "Черновик"; журналиста этой газеты посадили по сфабрикованному делу, основателя газеты расстреляли, газеты далеко не все киоски берут в продажу из-за страха быть наказанными и т.д.. Про эту газету знают и за пределами России. Есть у неё международные награды и т.д.. А про вас кто знает, Тарас? Какой риск вообще у ваших журналистов? Сколько статей в вашей газете было о том, как силовики фабрикуют дела против невиновных людей и сколько было статей про коррупцию в органах власти? Будьте проще. Вас даже за внутри Сургута толком не знают, не то что за его пределами.
aboboy84 Белорус
Комментарий удален модератором, так как оскорбляет автора и читателей сайта.
О! "Коллеги" бюджетные подтянулись. Пришли излить накопившееся...
aboboy84 444
Лучше быть бюджетником и честно получать грамоты и дипломы за свой труд, чем слушать истерику сына богатого папы и указания, вроде: там не кури, тут не пукай. В "бюджетных" учреждениях пропагандируют патриотизм, а не Дудя.
Швондер
а что такое по вашему патриотизм
Швондер
И кто по вашему бОльший патриот - Дудь или Вечерний Звон
444 aboboy84
Как-будто у бесстрашных бюджетных " журналистов" начальства нет, курят они где ни попадя, а уж пукают... Бюджетный и честно на двадцатом-то году путинской стабильности читать просто смешно.
aboboy84 Швондер
Патриот - это человек, для которого перерезать ленточку за свой город - в радость! И написать об этом событии статью, а не искать во всем грязь и чернуху, и делать из грязи основной контент. Патриот - это человек, который не увозит капиталы в Чехию, Бандерложию, а честно живет на родине. Кто при первой же атаке на родину - полностью отрекается от своих земляков-карателей, а не молчит. Не ЯМЫИВАНГОЛУБОВ на первой полосе, а: МЫДЕТИДОНБАССА!
Патриот - это тот, в конце концов, кто не возит свой коллектив по городам-предателям (Киев, Рига, Вильнюс, Львiв), а кто старается показать "детям", что есть и Оренбург, Уфа, Донецк.
Швондер
Снимаю шляпу. Убедил
Сергей Б
Вах. Обложили демоны. Кругом одни «патриоты» и «либералы» – а нам то россиянам куда деваться?
444 aboboy84
Города-предатели (видимо, потому что отделились от совка) это мощно. Вы патриот какой страны-то? Мертвого СССР? Ребенок Донбасса...
444 Сергей Б
Вам, отвязному троллю (почему-то уверенному, что он веселый), троллящему всех без разбора, оставаться в своем месте.
Сергей Б 444
Сгинь тля либерастная. У себе на хуторе кроликов жизни учи.
aboboy84 444
Дело в том, что эти города занимают явно Антироссийскую позицию и Т.С. знает об этом. Но едет именно туда. Это его нам скрытое "ФИ я ж европеец ". И это понятно, корни ведь с запада, где до сих пор АТО и "Слава Украыны". Каникулы у бабушки в Башкирии - это не комильфо, Бандерстан, конечно, круче. Вот это и есть НЕ патриотизм , а нажива. Причем циничная нажива на территории такой ненавистной страны.
Dochimacho aboboy84
Ну и табачок в голове у Вас. Какие города-предатели? И Донбасс Ваш ну мало кому нужен. Фехтуйте уже для личного ублажения, а не на потребу широких масс.
Сергей Б aboboy84
А позвольте поинтересоваться вы патриот чего? Ведь известное дело 90% страны принадлежит 10% лиц. И даже город которому вы ленточку перерезаете – не ваш.

Неужто вы олигарх. Вах… Настоящий…
444 aboboy84
А, по-моему, антироссийскую позицию занимает Владимир Путин, который обманом поднял пенсионный возраст гражданам России, отменил выборы и референдумы, упразднил федеративное устройство и местное самоуправление, отобрал власть у народа и отдал ее своим друзьям чиновникам-миллиардерам. Вот, что на самом деле является антироссийской позицией, которую вы почему-то поддерживаете. Или я ошибаюсь, вы с таким же остервенением, как в случае с "городами предателями", выступаете против всего мною перечисленного, касающегося каждого гражданина России?
aboboy84 444
Я не оправдываю ВВП! Мне, как бюджетному журналисту, тоже не все нравится! Но не строю из себя великого журналиста, такого всего неподкупного и с крутым папой. И не стараюсь заработать деньги на территории той страны ,которую призераю. Это так же, как ветераны АТО ездят на стройку в Сургут, в ненавистную им "Рашку". То есть нужно быть последовательным до конца. И честным. А с этим у героя этой портянки проблема.
444 aboboy84
Вы не оправдываете путинскую антироссийскую политику??? А что вы ежедневно делаете за бюджетные деньги, ни копейки за всю свою жизнь не заработав? Честно пишете о происходящем в России, о путинской антинародной политике, называете вещи своими именами? Или занимаясь откровенной пропагандой, мусолите до бесконечности "бендеровскую Украину" вместо честного и последовательного "до конца" разговора о творящемся здесь, на якобы так горячо любимой вами Родине? Если уж вы заговорили о своей честности, последовательности и любви к Родине.
Сергей Б aboboy84
Дело в том, что у всех проблема. Поголовно.

А там уж, у кого карты крапленей.

aboboy84 444
Мы не о путине пишем. А о детях. О Сургутском районе, о вахтовиках, о ветеранах.
444 aboboy84
Еще бы вы о Путине осмелились написать. Вы и думать-то об этом боитесь. Такой патриотизм. Лицемерить, лгать гражданам за их же счет, скармливать им низкопробную пропаганду под видом "патриотизьма", пописывать то, что никто не читает, давать друг другу за это грамоты. И еще громко-громко гордиться своим патриотизмом, честностью и безрассудной смелостью. Это, знаете ли, пахнет отвратительно. Просто смердит...
aboboy84
Комментарий удален модератором, так как оскорбляет автора и читателей сайта.
Сергей Б aboboy84
Напрасно вы так. При всем при том, вас между прочим здесь не банят за критику. Хотя она и зашкаливает с переходом на личности. В вашем бюджетном издании тоже так можно?

Кстати, меня тоже че-то последнее время не банят. Рад, что сейчас нормальные редактор и шеф-редактор. Как бы не накаркать.

Ну, и если здесь так неинтересно как вы утверждаете, что же мы тут делаем? Хотя бы покритиковать есть что. И можно.

Ну а про водку, вы вообще загнули. Вы еще на Высоцкого замахнитесь.

Непьющий журналист, это уже не журналист вовсе, а водитель автобуса. Согласитесь, разные профессии с разными требованиями.

Лучше попробуйте набухаться с вечера. Хапните альтернативного мышления. Тогда может быть встанете утром и решите, что Мир, это вовсе не плоская тарелка, которая стоит на трех китах и где все маршируют единым строем. В нашей стране это особенно актуально.

aboboy84 Сергей Б
А видите какая в СИАП свобода слова? Ни одного оскорбления не было, а комент мой потерли. Или я был не прав про ножки семихацких и алкоголизм, или я чего-то не понимаю в политике Тараса
Сергей Б aboboy84
Это я накаркал. Извиняюсь.
Но оскорбления там были.

Только не пойму, что такого плохого в ножках и умеренном употреблении алкоголя. Так сказать, для стимуляции мозговой активности.
Ю.Н. Сергей Б
Так-так-так, я попрошу! Это что же, раньше в СИА был ненормальный шеф-редактор?! Кого это вы имели в виду?
Сергей Б Ю.Н.
Ну я это, просто леща бросил, чтобы укрепить позиции. Ничего личного.
Ю.Н. Сергей Б
Мало я вас банил! Эх! ))
Сергей Б Ю.Н.
Вы не так поняли. Зато вы первый, кто мой брутальный материал рискнул выставить. Уважуха.

aboboy84 Сергей Б
В ножках ничего плохого конечно нет, но если бы эти ножки еще подкреплялись умением писать, умением заниматься журнализмом, то тогда другое дело А лишь одни ножки ничего не стоят. И про алкоголь тоже ничего плохого. Если умеренно, для поддержания тонуса и аппетита. Но не бухать же!
Ю.Н. Сергей Б
Ну вот, слава богу, заслуги учтены))
444 aboboy84
Бюджетный пропагандист о журнализме высокопарно пишет. Прости господи... Может быть, вам представиться сначала, рассказать из какой вы бюджетной газеты, чтобы читателям яснее было, кто тут пришел оценки свысока раздавать?
Ю.Н. 444
Не, ну так неинтересно, так весь полемический настрой пропадет, увы!
Сергей Б aboboy84
Я вот ножек не видел, но мне как обывателю статьи Семихатских нравятся. Или для кого она по-вашему пишет?

Рад, что у вас с алкоголем все нормально.

Короче говоря – мир, дружба, жвачка.

А то тут уже, ахтунг – Мазурины слетаются.

Сергей Б Ю.Н.
Ну так – заслуги учтены – вы мне прям руки вывернули. Вы случайно не в СКР теперь работаете?
Ю.Н. Сергей Б
Не, но как прежде - хочу всё знать!
aboboy84 Сергей Б
Да, Мазурин - это как диагноз. Если прилетел Мазурин, то, блин, что-то пошло не так!
444 aboboy84
Конечно, пощебетать о непрофессионализме журналистов СИАПРЕСС, об их якобы распущенности, мифической трусости и прочем непотребстве это к Сергею Бражникову. Ему любое внимание в радость. Даже обиженного на СИАПРЕСС и лично на Тараса Самборского вместе со всей его семьей бюджетного журналиста, яростного патриота несуществующей страны. Я бы даже сказал, бесстрашного бюджетного журналиста, который, правда, боится представиться после того, как в полемическом задоре заявил, что ему не нравится политика Путина.
Левое право
Про то что не повышает голос на людей насмешил! Хоть бы так в открытую не обманывал, люди все помнят
Мимо проходивший
позорище. все кругом понятно кто а тарасик дартаньян. так может все наоборот?
крокодил
Тарас, это провал! Закрывайся!
Флудер крокодил
Почему провал, Алексей?
Честно и цинично. По деловому.
хаски из Аляски aboboy84
Ой! А кто это у нас такой смелый: по персонам редакции пройтись, а мордашку не открыть свою. Наверное ОЧЕНЬ бесстрашный человек. А еще ни разу не обиженный. Ни разу не самокритичный. Идеальный журналист с бюджетными грамотами, которые можно купить в «Роллере» за 45 рублей, и подписать как душе угодно и еще, кстати, смею предположить, что такими грамотами удобно пятую точку вытирать.
Сергей Б хаски из Аляски
А сам то, кто – из Аляски.
Сергей Б
Да, не судите и не судимы будете.

Ясен пень у Тараса портянка с косяками не меньше будет. Но и у каждого…

В этой стране невиновных нет. В смысле порядошных. Все замазаны.

Разве я только. Но, блин, у меня тоже шкаф скелетами забит, так, что по ночам вываливаются. Спать мешают.

Так что, скромнее граждане, скромнее…

Прикололись, а злорадствовать не обязательно.

А то, как в анекдоте получится.

Приезжает мужик из командировки, звонит соседке в дверь, выходит соседка, а он ей:
– Слышишь ты, шалава гулящая…
– А твоя то, твоя, пока тебя не было весь город к себе в постель перетаскала…
Флудер хаски из Аляски
> смею предположить, что такими грамотами удобно пятую точку вытирать.
Сразу понятно, что ни разу не пробовали. нет, очень неудобно. Бумага жёсткая.
Никогда не читал столько отзывов о ножках шеф-редактора Семихатских! Аж интересно стало
Rotnik aboboy84
Вы точно о Семихатских? О ножках и прочее? Нормальный материал))))
aboboy84 Rotnik
Комментарий удален модератором, так как оскорбляет автора и читателей сайта.
Blind aboboy84
Слушай, а если бы твою фамилию тоже коверкали, как ты коверкаешь Семихатских? Ну, например, называли тебя, условно, Отсосилин? Или вроде того. Приятно было бы?
Моби aboboy84
Сиа, долго еще этот абобой будет не забанен?
Шперлинг К. Моби
Нет, недолго
«что-то иррациональное в этом»: Честь, Совесть, Долг. Нет?

«чем ты будешь расплачиваться за эти инвестиции»: стандартная такса = Честь + Совесть. Согласен с Руматой Эсторским: «Честь дороже».

«доказывать про свой патриотизм»: никто не обязан доказывать свою правоту. Любой, кто считает оппонента не правым, имеет право попытаться доказать его неправоту. Рассматривая мерзости, творящиеся в ИнФерНете, сожалею о безвозвратно канувших в Лету традициях Периодов Намбокутё и Муромати.

«многие проблемы в нашей стране, боюсь, навсегда»: главные проблемы во всём Мире – навсегда (с вероятностью, близкой к вероятности достоверного события). Берусь доказать. Доказательство не может быть предоставлено широкой публике.

«старался не заплывать за буйки»: реконструкция (по памяти) диалога (13 +/- лет давности): «Павел, пишите всё, что считаете нужным. Если будете заплывать за буйки, я Вас ненавязчиво отредактирую. Лично».
Показать все комментарии (63)

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться


Топ 10

  1. ​Умер Антон Кульш 2101
  2. ​Наталья Комарова объяснила отсутствие лекарств от гриппа и ОРВИ в аптеках региона 2007
  3. Из-за коронавируса в Нефтеюганске закрыли дневной стационар 1636
  4. Ковид Натальи Комаровой, главная тема выборов в Госдуму и причем здесь депутат Айсин 1577
  5. ​Сургутянин убил подругу за недопитую бутылку шампанского 1412
  6. Сургутян будут чаще штрафовать за агрессивную езду 1382
  7. ​Не снимайте маски! Санврачи ужесточили меры по борьбе с COVID-19 1348
  8. Три пациента из Югры, проходившие лечение от коронавируса, скончались 1278
  9. ​Вадим Шувалов снова ждет вопросов 1139
  10. ​Бдительная вартовчанка десять дней переводила мошенникам деньги, пока не лишилась всех сбережений 1051
  1. ​«Люди мучаются по 6-9 часов»: приемное отделение СОКБ изнутри увидела сургутянка 10718
  2. Громкая музыка, крики и драки: сургутянам мешают спать по ночам шумные посетители «Аквилона» 9331
  3. ​Укладка асфальта в снег снова возмутила сургутян 8340
  4. ​Бывший депутат думы Нижневартовска Алексей Елин, боровшийся с COVID-19, скончался 7498
  5. Автомобиль съехал в озеро под Нижневартовском: один человек погиб 7184
  6. Жители Сургута возмущены «захватом» дороги застройщиком 7029
  7. «Слухи разлетелись моментально: Барсов негодяй!» 6843
  8. ​В одном из магазинов Ханты-Мансийска за продукты расплатились фальшивыми деньгами — кассир ничего не заметил 6508
  9. ​В Сургуте заработают круглосуточные кабинеты неотложки в помощь СОКБ 5791
  10. ​Проблему углубим и расширим 5142
  1. ​Тюменская область не будет финансировать строительство второго моста через Обь 68684
  2. Под Сургутом сгорел вахтовый автобус // ВИДЕО 51642
  3. ​В Сургуте из окна 11 этажа выпал мужчина 46994
  4. Самолет, летевший в Сургут, экстренно сел в Ханты-Мансийске 38722
  5. ​В понедельник ХМАО накроет туман 37038
  6. ​Самолет «Аэрофлота» при заходе на посадку в Нижневартовске повредила стая птиц 21322
  7. ​У жителей Югры осталось менее 30 дней, чтобы получить 35 тысяч рублей из Югорского семейного капитала 20506
  8. ​Дорого-богато: как выглядит самый дорогой дом, продающийся в Сургуте // ОБЗОР СИА-ПРЕСС 19523
  9. ​Цирк недели 18679
  10. Алкоголики из Нефтеюганска решили заработать деньги, бросаясь под машины // ВИДЕО 14859