16+
Больше новостей
Больше опросов

​Стас Крючков: «Дух Огня» не создает среду…»

Интервью с режиссером Стасом Крючковым — о новом фильме «Пастор», зомби из Белого Яра и проблемах фестиваля «Дух Огня»

​Стас Крючков: «Дух Огня» не создает среду…»
Фото: А.Орлова

Комната, отделанная светлой лакированной доской: похоже на частный участок, видимо, где-то за городом. Камера сквозь мутное стекло снимает людей. Они что-то громко поют под гитару, ритмично хлопая в ладоши. Поют про весенний родник, силы тьмы, океан любви Отца, песни небес. Завороженные, в едином потоке они покачиваются взад-вперед, вторя ритму, притопывая. Глаза закрыты.

Кадр сменяется. Мужчина в рубашке поло и шрамом под левой щекой, стоит за трибуной — обращается к аудитории за кадром. Рассказывает случай, как ему задержали зарплату. Говорит — не помнит случая, чтобы бог его оставлял.

Следующий кадр: невысокий коренастый мужчина с бородкой и короткой стрижкой, которая обнажает глубокую складку на затылке, едва не срываясь на крик, что-то громко декламирует. Глаза крепко зажмурены, лицо сжато в напряжении, широко расставленные мясистые пятерни сотрясают само пространство: «Ты наполняешь нас, господь, ты приносишь осмысленность в нашу жизнь, ты ведешь нас!..» — склейка. Мужчина в поло держит ладонью лоб мужчины средних лет, глаза последнего закрыты, он застыл, словно в трансе: «Благословляй, благословляй, господи, меняй жизнь!» — громко восклицает он. Склейка. Мужчина с бородкой обхватил руками голову прихожанина, глаза так же закрыты. Крепко держит лоб и затылок — не пошевелиться. Глаза крепко зажмурены, руки напряжены: «Ты сеешь, Господь. Я молю тебя — всякий горький корень вырви во имя Иисуса Христа! Господи, дай веры, доверять и уповать! Ты великий бог, ты отец наш…» — восклицает он. Речь заглушает тихий меланхоличный гитарный мотив.

Это самая эмоциональная сцена фильма «Пастор». Фильма о человеке, проводящем божественные службы от лица Церкви Рема. «Он арендует место для служб в магазине, организовывает крещение в сауне, а, чтобы заработать на жизнь, занимается клинингом. Его называют Пастор, и он служит во имя Иисуса Христа», — гласит описание фильма.

Фильм вышел 16 января. Сам автор — режиссер Стас Крючков свою работу относит к документальному кино. «Пастор» — первая работа в киноцикле, посвященном разным примечательным религиозным персонам. Примечательным в первую очередь для режиссера. Это важное замечание, ведь всё нынешнее творчество Стаса пронизано его субъективным сенсуалистическим видением. Хотя трактовать этот подход можно и иначе. Впрочем, оставим эту радость знатокам независимого кино.

Без поддержки

Этот материал — о человеке, который в отсутствие реальной, результативной поддержки начинающих режиссеров в регионе, при отсутствии фундамента для повышения грамотности режиссеров-любителей и воспитания глубокой, смысловой кинокультуры, надеется этой платформой стать. Создавать что-то свое. И даже чему-то учить.

Кто эти люди — и почему их так много?

По образованию Стас — повар. С кинообразованием его связывает Московская школа нового кино, которую он бросил: ожидания не оправдались. На местные кинофестивали надежд он тоже не питает — свои фильмы отправляет сразу на всероссийские и зарубежные конкурсы.

Время от времени Стас занимается коммерческой съемкой — она принесла достаточно средств, чтобы думать и выбирать. Не так давно Стас даже купил машину — за «нал», без кредитов. Но больше всего он хочет создать собственную Киношколу в Сургуте.

Встретились в кафе.

Только он вошел, и уже встретил знакомого повара — Илью. Похоже, Сургут — действительно тесный город.

— Не завидуешь, что он сюда устроился?

— А зачем? Я вообще не завидую тем, кто работает поваром. Самая неблагодарная профессия. Я каждый раз, когда вижу тарелку, которую приносит официант, понимаю человека, который это приготовил. Красавчик, думаю.

— Чем увлекаешься помимо съемок?

— Смотрю Поп-ММА. Бои на YouTube. Нравятся всякие «интернетные» бойцы. Персидский дагестанец — Чоршанбе, все дела. Еще хожу в спортзал.

— Кем работаешь?

— По специальности повар. Но занимаюсь коммерческими съемками, это основная деятельность.

— Рекламу снимаешь?

— И это тоже. Пока что есть возможность не думать о деньгах – ищу что-нибудь (интересное). В планах — создать здесь школу кино. Это направление, в котором я хочу двигаться сейчас.

— Это курсы?

— Нет, я хочу сделать полноценную школу, если будет такая возможность. Возможно, начать с курсов, но кажется, у округа есть большой потенциал. Сделать хочу на базе Сургутского района. Никто в принципе такого не делал в Югре. У нас есть «Дух Огня», в котором никто не участвует, потому что нет никаких площадок для создания (фильмов).

«Курсы по основам документального кино — полная херня»

— Ты сам в какой-то киношколе учился?

— Я учился в Московской школе нового кино. Не закончил.

— Почему?

— Ну, такое бывает. Ты задаешься вопросом «Что я здесь делаю?». Этим вопросом задавались многие режиссеры и уходили оттуда: это просто вопрос времени. Когда ты не знаешь, зачем поступать, поступаешь, думаешь: «Зачем мне это нужно?».

Потом ты уже понимаешь всю суть — знаешь, что чтобы снимать кино, нужны только деньги. Чем больше у тебя инвестиций, тем у тебя будет лучше картинка, потому что ты лучше специалиста наймешь, лучше локацию арендуешь. Так это работает на самом деле.

— Ты решил, что достаточно тех знаний, которые ты имеешь, чтобы дальше двигаться самостоятельно?

— Да.

— Кстати про курсы. В одном из своих роликов — «Болталочка» (личный влог, где он делится мыслями на камеру — прим.ред.) ты говорил: «Курсы по преподаванию основ документального кино — полная херня». Почему ты так считаешь?

— По моему субъективному мнению, когда ты хочешь снимать документальный фильм, ты не можешь контролировать процесс полностью. Ты просто фиксируешь реальность. Ты даже не можешь себя назвать режиссером этого фильма, потому что режиссер в этом фильме — Бог. Ты просто оказываешься в то время и в том месте, и можешь построить какую-то сюжетную линию, но ты точно не знаешь, как дальше дело пойдет.

— Думаешь, все построено на моменте?

— Можно, конечно, эксплуатировать эту тему. Можно сказать: «Давайте, ребята, я научу снимать вас документальное кино, буду предлагать, навязывать что-то». А я могу просто дать человеку камеру и сказать: «Видишь этого человека? Он абсолютно интересен. Последи за ним недельку». Он последит, затем мы все это смонтируем и посмотрим, что из этого выйдет. Я считаю, что если хочешь что-то сделать — заставь человека сделать это.

— То есть ты считаешь, что курсы по документалистике высасывают деньги, не давая достаточной грамотности будущим документалистам?

— Ну я такие курсы не проходил, но думаю, если бы они были, мне было бы даже интересно посмотреть, что на них рассказывают. Это еще вопрос каких-то своих внутренних ресурсов. Если ты предрасположен к этому — к этим людям я и обращался — то обучаться документальному кино — полная херня. Если есть хоть какой-то талант, предрасположенность к этому.

— Часто в команде работаешь?

— Всегда. Но документальные фильмы делаю один. Хотя если в связке со звукорежиссером – то да, в команде.

Зомби на Белом Яру

— Слышал, ты помогаешь парню из Белого Яра снять фильм про зомби. На каком он этапе сейчас?

— Ну, наверное, процентов сорок снято уже. Продолжаем съемку. Возникли нюансы, которые нужно решить. Это все-таки авторский фильм, и я дал ему возможность полной самореализации. Тут я допустил ошибку, потому что не учел, что в 16 лет нужно какие-то вещи регулировать (наставлять — прим.ред.). Но я учусь наравне с этим парнем. На базе этого фильма я получаю колоссальный опыт, который буду использовать в своей киношколе, кстати.

— Как случилось что ты начал ему помогать? Вы были знакомы?

— Мы не были знакомы. Он написал мне в интернете, спрашивал про фильмы. Встретились, поговорили, он мне рассказал про свой фильм. Я подумал в тот момент, что мне никто бы такой возможности не дал в моем возрасте (помогать со съемками — прим.ред.). Подумал — почему бы и нет. В целом я не против таких движений, просто редко кто что предлагает. Или предлагают, но сливаются.

Честно говоря, когда я ему сказал: «Напиши мне сценарий», он на два дня пропал, я подумал — ну все, слился чувак. Потом он все же скинул мне сценарий. Мне нравятся люди, которые идут до конца.

— То есть ты туда подвизался не только как оператор, но и как воспитатель?

— Скорее как наставник. Сценарий писал он.

— Как сам к сценарию относишься? Если честно.

— Честно… ну, надо выкручиваться — вот так я к нему отношусь (смеется). Но думаю, в любом случае будет годно.

— Там будут спецэффекты, графика? Как это все будет выглядеть?

— Возможно, будет графика. Ну, это детское кино — парню 16 лет. Но, возможно, я смогу договориться с графикой — есть один человек.

— Длинный будет фильм?

— Десять минут. Можно было бы в дальнейшем сделать и сериал, но я это оставлю для киношколы.

Пастор и кришнаит

— Был у фильма «Пастор» какой-то план?

— Был план. Самое сложное в документальном кино — понять, о чем оно будет. Можно просто снимать человека. Хорошо, когда он интересный, но зачастую таких персонажей трудно найти. И просто понять, к чему ты ведешь этот фильм, какая будет итоговая мысль — в этом и весь смысл документального кино. Как только ты понял весь смысл, ты к нему ведешь и монтаж, и съемку.

— Возможно этому тоже учат в киношколе.

— Ну, это в двух словах. Насколько оно стоит того — тратить годы жизни и деньги? Обучение в киношколе стоит 300 тысяч рублей в год. 80 процентов выпускников ничего не снимают, потому что столько денег нужно потратить на обучение, и тебе не предоставят оборудование, павильон — все это за свой счет. Это колоссальные финансовые потери. Неужели за 300 тысяч ты не снимешь что-нибудь, и при этом не научишься чему-то?

— Возможно есть не такие проницательные люди, как ты, и требуется больше времени, чтобы привить им правильный художественный вкус? Для тебя это просто и понятно, но есть люди, более далекие от этого по своей природе.

— Не спорю. Есть люди, которые воспринимают информацию в аудитории. Я же воспринимаю эту информацию только на практике. Если ты практик — документальное кино для тебя только на практике, если теоретик — сходи на курсы, поучись, посмотри. Главное, чтобы тебе не успели навязать чего-то, какое-то свое мнение.

— Как ты вышел на этого пастора?

— Случайно познакомился. Я снимал видеоролик, у него во дворе были проблемы какие-то. Он пригласил к себе домой, начали общаться. Посмотрел на него, думаю, что за лютый тип — шрам у него на лице. Оказалось, он пастор. Во время разговора спросил его про жизнь, чем он занимается, он рассказал в двух словах. Я подумал — неплохая история выйдет.

Я сам православный, и я всегда считал их всех (протестантов) сектантами. Считал, что это общество, которое высасывает из людей деньги, — такие у меня были мысли. Решил посмотреть, так оно или нет на самом деле. Он так смело согласился, сказал — давай, вообще без проблем. И они так близко меня к себе подпустили — интимно близко. Люди оказались открытыми.

— Изначально он как тебя заинтересовал? Чем зацепил?

— Зацепил харизмой, внутренним наполнением. С виду он человек позитивный, добрый, на бодрячке. Потом уже узнал про Церковь Рема, убедился, что она официально зарегистрирована, потом поехали в реабилитационный центр, начал узнавать и про остальную деятельность, и так далее.

— Почему первый фильм в своем проекте решил про них снять?

— Ну я еще про кришнаитку фильм снял, этот фильм был до него. Просто его пока не выложил. «Кришна в Сибири» назвал. Думаю, когда выложить — по настроению. Пока, думаю, пусть лежит.

— Но он готов?

— Готов, идет около 12 минут, снят немного в другом стиле. Другая подача: не хотелось повторяться. Когда я столкнулся с документальным жанром, понял, что легко стать однотипным. Будет видно, конечно, авторский подход, но именно подача, реализация должна быть разной.

— Почему «Пастор» стал первым фильмом, что ты выложил?

— Потому что пастор попал в аварию как раз перед Новым годом — в К-Информ писали об этом. «У меня была амнезия», — говорит. Посмотрел фотографии — жесткая штука. Я подумал, значит, этот фильм ему нужен. Его церкви, его людям.

— Как отнесся к тому, что религиозники так тесно сотрудничают с центром реабилитации? Хорошо это или плохо?

— Когда изнутри посмотрел на людей, которые проходят там реабилитацию, — для них хорошо. Там же люди не впервые на реабилитации. Люди, про которых все забыли вдруг. Они коснулись дна, и тут им указали другой вектор. Необязательно уходить в протестантизм. Если вас это будет держать за что-то человеческое — вера, например, — то держитесь за нее. Возможно, что-то другое — только не наркотики и не алкоголь.

— В твоем фильме много эмоциональных моментов, где эти люди в состоянии транса и им дают внушение…

— Благословение.

— …Такие практики, наверное, распространены среди протестантов, но и в сектах с не самой хорошей репутацией тоже. Тебя это удивило или напугало? Это ведь такие уязвимые люди, их можно направить и в хорошую и в плохую сторону — это очень тонкая грань. Не думал об этом?

— Эта грань находится и на улице, в обычной жизни: балансируешь всегда — упасть или подняться. Но в обычной жизни у тебя нет какого-то вектора. Тут вектор есть — ты можешь спастись, если будешь жить по примеру Иисуса Христа.

— Секты двигаются по такому же сценарию. У людей отбирают все последнее, и они остаются ни с чем.

— Возможно, но именно там я этого не увидел. В момент, когда я находился там, видел процесс рукоположения — в первый раз увидел что-то подобное: я не ожидал, что будут происходить такие вещи. Но понял, что это не какая-то спекуляция. Люди искренне занимаются своим делом, они хотят благословить человека, поэтому произносят эти слова. Он пастор, он рукоположен епископом, у них своя субординация, которая позволила ему этим заниматься.

— То есть ты бы не поверил, если бы тебе сказали, что эта организация может заниматься чем-то нечистым?

— Ну если бы я это увидел, я бы это показал. Когда я снимал фильм, то сказал: я просто смотрю со стороны, спросил, готовы ли они на это, они согласились. То же крещение в сауне «Кокетка» — казалось бы, не лучший пиар для религиозного деятеля. Но так они живут.

— Сауна и зал парикмахерской — подходящее место для общения с Богом?

— Они считают, что да. Пастор говорит — хорошее место. Говорит, если бы у него были деньги, сняли бы что-то побольше. Если бы у него была возможность арендовать какой-нибудь храм, он бы это сделал. На момент съемок у него (в церкви) было девять человек. Как я понял, их никто не финансирует. Он арендует помещение, платит за сауну за свои деньги.

— Представитель Реабилитационного центра в фильме говорит, что свою помощь они оказывают бесплатно и безвозмездно. Ты не уточнял источники их финансирования?

— Нет.

— Решил, что это неважно?

— Для моего фильма — неважно.

— А что тогда важно?

— Ну, я не проводил расследование, как живет протестант в Сургуте. Я просто смотрел, как он живет. Когда он сказал, что мы существуем без финансирования, мне просто стало приятно внутри. Я даже не задумывался, откуда они берут бабки. Подумал, прикольно, что находят еще силы в себе на этот объем работы. Есть же другие реабилитационные центры, ни к чему не привязанные, существуют же они за счет чего-то?

Это не журналистское расследование. Даже если бы у меня был ответ на этот вопрос, я бы, скорее всего, не показал это. Это испортило бы всю атмосферу фильма. Зачем мне это?

— Если простыми словами: какая цель была у фильма?

— «Если двое или трое соберутся во имя мое, то я буду посреди них» — Евангелие от Матфея. Такая главная мысль. Неважно, в какой ты конфессии, куда движешься: если ты делаешь это во имя Иисуса Христа, и в тебе есть искренняя вера, это помогает вытащить человека.

— То есть это позитивный фильм про реабилитационный центр и про протестантов?

— Да нет, просто взгляд нейтрального человека. Я хотел, чтобы человек посмотрел на все это моими глазами, что-то увидел для себя. Возможно, это развеет для него какой-то миф, возможно родятся вопросы. Я создал фильм. Пусть люди думают, анализируют. Кино — вещь субъективная. Ответ на все вопросы зависит от твоего внутреннего наполнения.

— Пастор в конце фильма говорит, что «у них присутствует негативный опыт съемок: вроде снимают — все хорошо, а на выходе такая страшная история получается». О каком опыте он говорит?

— Не знаю. Но я понял, что очень просто из этого фильма сделать антифильм. Если бы я захотел, поставил бы соответствующий саундтрек, точечно надавил, добавил бы какое-то расследование, тогда бы я уже клонился в какую-то сторону. Но я снимал без уклона, абсолютно нейтрально. Я просто смотрю. Я хотел бы снять что-то про православие, но думаю, что будет сложно договориться.

— Почему?

— Слишком ортодоксально, слишком большой бюрократический слой мне придется пройти. Многое придется обсудить перед съемкой — в каком свете показать.

— Боишься контроля?

— Зачем он мне нужен, если я делаю это бесплатно? Если я не получаю от чего-то удовольствие, я беру за это деньги. Такое у меня правило. Если удовольствие получаю — беру только один доллар с человека. Он на нем расписывается, я оставляю его себе. У меня есть копилка из однодолларовых купюр.

— Православие тебе неинтересно?

— Интересно, но в глубинке. Ну или просто священник, который бы мне открылся.

— Думаешь, оно отличается — православие в глубинке от православия в городе?

— Абсолютно.

— Чем?

— Глубиной. Думаю, там оно гораздо проникновенней.

С пивком больше не покатит?

— Подкаст «С пивком покатит». Чья идея была?

— Сначала мы снимали это в «Кунжуте» — я просто взял камеру, позвал своего товарища Рашита Набиуллина, начали снимать. Кстати, Рашит — мой соратник, мы с ним много совместных проектов делаем. Если у меня есть какие-то сложности, я всегда к нему обращаюсь. Хороший специалист в плане режиссуры, постановочных нюансов. Эрудированный, начитанный, может дать дельный совет.

В этом году подкаст будет называться уже по-другому — «Самый лучший подкаст». Выходить он уже будет раз в неделю, и скорее всего на другой площадке.

— На каждую передачу разных людей приглашать будете?

— Отснимем пилот, посмотрим, как все будет происходить. Вообще процесс притирки — длинная история. Вообще такого формата (подкастов) нет у нас в округе — так почему бы его не создавать? Это будет вектором развития нашего округа. Надо с чего-то начинать.

«Региональное кино»: никто не увидит

— Расскажи о комедийном шоу «Региональное кино» про парня, который закончил кинокурс и хочет снять свой фильм.

— Это сериал, который закончился из-за пандемии. Он полностью отснят, но мы не стали его выкладывать. Если и продолжим, то немного в другом ключе. Если будет время. Тут ведь все упирается в финансовую часть — у всех дела, работа, и если за это не платят, то в приоритете другие вещи. Очень сложно зарядиться на проект, зная, что никакой выгоды не будет.

— Как сам относишься к этому проекту?

— Мы всегда опережали свое время. Когда мы снимали «Рэпера» (еще один сериал Стаса и Рашита — прим.ред.) — никто в России не снимал такого. Мы сняли только первую серию, но всегда не хватало ресурса. Как это сделаешь без денег? Но мы всегда получали гигантский фидбэк — полмиллионна просмотров «Рэпера», сразу в группе «ВКонтакте» четыре тысячи человек стало.

И буквально через пару месяцев на ТНТ начинают снимать аналогичный сериал! То есть мы даже это обошли. Чуваки с Белого Яра и Сургута.

Насчет «Регионального кино» мне пишут — вот на labelcom сейчас делают то же, что вы сделали год назад. Мне нравится тенденция, что мы опережаем своими идеями даже Российскую Федерацию. Но мне не нравится, что у нас не хватает средств это сделать.

Уверен, была бы возможность какие-то вещи дожать — в округе можно было бы делать что-то большее, чем просто качать нефть и газ.

— Как относишься к юмору в шоу?

— В «Региональном кино»? Хорошо. Разве что убрал бы мат. Сериал мог бы быть смешным только потому, что там все «региональное», как есть. Я лично не целился только на региональную аудиторию — хотел прорвать этот слой и пойти немного дальше, потому что в центре над этим бы хорошо посмеялись.

— Еще у тебя в процессе пост-продакшна у тебя фильм с Виктором Евдокимовым, худруком «Летучего театра». Расскажи про него?

— Фильм про Веру Кондратьеву — музыкантку из Ханты-Мансийска. Они подготовили театральную постановку, связанную с участием ханты и манси в Великой Отечественной войне. Подробностями поделиться не могу. Они выступали для телевидения, так как сейчас нельзя выступать (вживую).

— На какой стадии фильм?

— Осталось заснять несколько блоков.

Дух — без Огня

— Насчет конкурсов. Не планируешь подаваться на какие-нибудь гранты? «Дух Огня», может быть?

— «Дух Огня» — фестиваль точно не для регионального кино. Очень противоречивый фестиваль. Не знаю, зачем существует фестиваль для развития кино в ХМАО, если я ни разу не видел, чтобы здесь что-то развилось благодаря ему. Хотя у него большая площадка.

В Якутии есть похожие фестивали, и там в приоритете именно местные работы, снятые на территории Якутии. То есть мы отправляем фильм на этот фестиваль, конкурируем друг с другом, нам дают призовой фонд, чтобы мы снимали еще фильмы. Это логично, это развивает местное кино. Поэтому в Якутии есть «якутский феномен кино». Они поступают в грамотном ключе.

У нас же это просто международный фестиваль. Я подавал в прошлом году свой фильм «Амаль» на этот конкурс, и он не прошел никуда. Он стал лауреатом «Святой Анны» (московский кинофестиваль — прим.ред.) — вошел в десятку. Но на «Дух Огня» я не прошел даже как участник. В этот момент я вообще засомневался в значимости этого фестиваля. Нужен ли он вообще, если «Амаль» — довольно взвешенная работа, которая в принципе подходит под уровень фестиваля, — если даже этот фильм игнорируется?

Что нужно снять местному человеку, без какого-то фундамента, чтобы поучаствовать в этом фестивале? Я понял, что это невозможно. Этот фестиваль не создает среду. Сколько я ни пытаюсь пробиться — толку никакого. В итоге понял, что эту среду нужно создать самостоятельно. Запустить такое количество фильмов от местных авторов, чтобы просто проигнорировать это они уже не смогли, иначе возникнут вопросы — почему (местное) кино игнорируется?

Выходит так, что я сейчас один из немногих, кто развивает кино в ХМАО, потому что помогаю парню из Белого Яра снять фильм. Никто до меня этим бесплатно не занимался.

Что будет дальше

— Поделишься планами на этот год?

— В планах у нас крутой документальный фильм про стрит-арт. Ждем, пока откроются площадки (арт-пространства — прим.ред.). Хотим, чтобы был ажиотаж, чтобы люди пришли, посмотрели. Фильм про субкультуру, рассказанный без почерка телеканала. Полностью авторский продакшн.

Организовал все Рашит Набиуллин, это его идея, его проект. От меня всего лишь 35 процентов в фильме. Есть еще несколько идей, вопрос только, насколько у меня хватит сил и времени. Хочу снять полнометражный фильм.

— Хотел бы зарабатывать на этом?

— Зарабатывать хотел бы немного на других вещах. Мне нравится, что у нас в Югре довольно сырой рынок, потому что нет специалистов. Вообще я хотел бы, чтобы мой заработок зависел от обучения созданию кино. Чтобы была возможность обучать специалистов, чтобы они оставались здесь, создавали что-то — это было бы для меня лучшим вектором развития.

— Думаешь, твоих знаний сейчас хватит, чтобы учить людей? Или ты думаешь, что практический опыт важнее?

— Ну, можно посмотреть мои фильмы, и самому сделать вывод, хватит ли мне знаний.

Скорее всего, Стас прав в том, что в Югре «сырой рынок». Почему же при всем обилии молодежных центров, клубов, региональных проектов, посвященных молодежным инициативам, фестивалям независимого кино, начинающие режиссеры все еще чувствуют себя неуютно? Почему сами помогают школьникам снимать фильмы, видят в открытии своих киношкол потенциал?

Почему любой авторский фильм, комикс или компьютерная игра (хотя бы даже в зачатке) от местных умельцев — все еще событие, настолько выбивающееся из культурной повседневности, что активно освещается СМИ? Из-за того ли, что в регионе мало талантов? Или причина в другом?

Я вижу в Стасе потенциал. Не я один — количество просмотров «пилотов», художественных и документальных короткометражек с его участием о чем-то говорит. Мне лишь показалось, что он преуменьшает роль теоретических знаний и очень спешит.

Но у авторов, подобных Стасу, много общего. Все они верят, что в один день увлечение станет единственным делом их жизни — и это самое выдающееся их сходство. Они торопятся расти, и потому эмпирический опыт предпочитают рациональному, теоретическому; становятся заложниками своего же творческого метода. Каждое их произведение неизменно собирает внимание городских пабликов и новостных интернет-ресурсов. Критический подход при этом отходит на второй план.

Противореча одномоментному вниманию СМИ, реальный успех приходит к авторам реже, чем хотелось бы. Почему? Дело в качестве работ? Или, может, не хватает поддержки? Наставничества? Финансового фундамента? Быть может, дело в слабой культурной повестке? В недостатке серьезных мастер-классов, доступных курсов по режиссуре, операторской работе? Удивительно, сколько вопросов может родить одно интервью. Они — повод для продолжения беседы.



26 января в 14:44, просмотров: 1120, комментариев: 2


Комментарии:
Злая Эллочка
Без бутылки не разберёшься.
Albert Leonov
Так и не понял о чем это...
Показать все комментарии (2)

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться


Топ 10

  1. ​Умер после осмотра врача: сургутские следователи разбираются в обстоятельствах гибели маленького ребенка 3551
  2. Сергей Полукеев: «Комиссии, которые не имеют отношения к экологии, жарко спорят о ботаническом саде, будто они ботаники. Это смешно» // ONLINE 1675
  3. ​Морозы не отступят: сургутян предупреждают об аномальных холодах в четверг 1620
  4. Вартовчанин погиб в результате падения из окна многоэтажки 1547
  5. За Саймой — печальное будущее 1451
  6. ​«Самостоятельно планирую свой день и свою зарплату», — специалист по недвижимости рассказал, как с нуля стал лидером по выручке за полгода 1350
  7. ​Бывший лейбл Тимати так и не заплатит сургутскому фотографу за взятый без спроса снимок 1162
  8. ​Югра готовится к возвращению на сцену 1104
  9. ​Пенсионеров и беременных в ХМАО оставили на самоизоляции 1078
  10. ​Из Нижневартовска можно будет летать в Ростов-на-Дону 1004
  1. ​Весна задержится: синоптики дали прогноз на весну и лето 2021 года в Сибири 8997
  2. ​Сургутянам стали доступны товары «Леруа Мерлен» 7793
  3. ​Актировка: 1-11 классы первой смены 6763
  4. Врио начальника нижневартовской полиции уволен из-за нашумевшего «урока мужества» 6319
  5. Абсолютный ноль: сайт прогноза погоды «предсказал» минус 273 в Сургуте 5877
  6. ​Наталья Комарова поручила разобраться с капремонтом дома на Бажова в Сургуте 5372
  7. ​Жители Нижневартовска пожаловались на замороженное молоко на прилавках магазина 5000
  8. ​Москва и Питер проиграли Сургуту по доступности жизни 4716
  9. ​В Нижневартовске начинают строить новую дорогу 4672
  10. ​Умер после осмотра врача: сургутские следователи разбираются в обстоятельствах гибели маленького ребенка 3551
  1. ​Чиновники планомерно занимаются отчуждением общественных пространств в пользу крышуемых ими бизнесов 20162
  2. В Сургуте появится второй мост через Обь 13833
  3. ​ИНСАЙД. Дмитрий Попов возвращается в Сургутнефтегаз 13268
  4. ​Людей больше, протест мирнее. В Сургуте начался митинг в поддержку Навального 11000
  5. ​«Леруа Мерлен» в Сургуте может открыться в марте 10580
  6. ​Сургутянка похитила у администрации более 4 миллионов рублей 10359
  7. Под Нефтеюганском столкнулись два КАМАЗа 10058
  8. В районе Нефтеюганска автомобиль влетел в КАМАЗ: водитель легковушки не выжил 9669
  9. ​Директора строительной фирмы, обманувшего дольщиков в Нефтеюганске, накажут 9550
  10. ​Весна задержится: синоптики дали прогноз на весну и лето 2021 года в Сибири 8997