«Если по Первому каналу начать говорить, что ГМО — это хорошо, особенно если Путин скажет — то 90 процентов населения тут же в это поверят» // ТЕКСТ, АУДИО, ВИДЕО (04.12.2016) - Онлайн-конференции
16+

«Если по Первому каналу начать говорить, что ГМО — это хорошо, особенно если Путин скажет — то 90 процентов населения тут же в это поверят» // ТЕКСТ, АУДИО, ВИДЕО

Онлайн-конференция с научным журналистом Асей Казанцевой и биологом Александром Панчиным

Настоящее просветительское комбо прошло в субботу, 9 апреля в «корабле» СурГУ: сразу две лекции.

Ася Казанцева «Мозг мужчины и мозг женщины: есть ли отличия»

Отличается ли мозг мужчины от мозга женщины? A чем обусловлены отличия в поведении мужчин и женщин: физиологией или культурными влияниями? Или отличий вообще нет, и они нам только кажутся? Ответы на все вопросы - на лекции Аси Казанцевой.

Александр Панчин «Осторожно! Лекция содержит ГМО!»

Почему многие люди выступают против ГМО? Что их пугает? Зачем вообще вносить изменения в ДНК живых организмов? Вся правда о ГМО в открытом сеансе научпопа с разоблачением!

Лекции проводятся при поддержке фонда «Эволюция», а также Сургутского Государственного университета, Интеллектуального клуба Сургута и Югорского интеллектуального клуба.

А 10 апреля в СИА-ПРЕСС ЦЕНТРЕ Ася Казанцева и Александр Панчин порассуждали на тему «Популяризация науки в городах России» и вышли в прямой эфир siapress.ru.

Юрий Нуреев: Добрый день, уважаемые зрители и читатели сайта siapress.ru, сегодня, во внеурочное время, в воскресенье, почти в два часа дня, мы начинаем онлайн-конференцию. Будем говорить о науке, о том, как она себя чувствует у нас в городе и в нашей стране, да и в принципе как она себя чувствует. У нас тут целых три гостя сегодня: Ася Казанцева, научный журналист, Александр Панчин, биолог и ученый, и — справа от меня — Надежда Макаренко, которая, можно сказать, заинтересованное лицо. А меня зовут Юрий Нуреев. Ася Казанцева и Александр Панчин у нас в городе в гостях второй день. Вчера они провели две лекции в здании СурГУ: одна — про ужасы и кошмары ГМО, а вторая — про мозг мужчины и женщины, чем они отличаются.

Ася Казанцева: Интересные у вас формулировки. Давайте тогда уже сразу: одна — про ужасы ГМО, вторая — про гендерное неравенство.

Ю. Н.: Да, вот про все эти страшные вещи вчера рассказывали общедоступным языком и убеждали, что это всё не так ужасно и кошмарно, как многим кажется. Под эгидой фонда «Эволюция» проходят такие лекции, давайте о нём и поговорим. Фонд «Эволюция» вышел из фонда «Династия», насколько я знаю.

А. К.: На самом деле фонд «Эволюция» продолжает дело «Династии» идеологически, но при этом никак её не наследует — там нет общих людей, которые занимались и фондом «Династия», и фондом «Эволюция» — нет никаких прямых связей. Просто в тот момент, когда год назад закрывали фонд «Династия», всё сообщество учёных и научных журналистов «стояло на ушах», писало письма, проводило пикеты, демонстрации, митинги, пытаясь каким-то образом «Династию» отстоять. «Династия» тем не менее всё равно пришла к закрытию и после этого все эти неравнодушные люди решили, что желательно постараться сделать так, чтобы хотя бы часть тех проектов, которые делала «Династия», не закончилась окончательно. Понятно, что фонд «Эволюция» не может «подхватить» всё, что делала «Династия», потому что масштабы её деятельности были огромны, но по крайней мере подхватить книгоиздательскую программу и подхватить лекторий в той или иной степени, потому что «Династия» занималась как поддержкой просвещения, так и поддержкой науки и образования, а «Эволюция» занимается только поддержкой просвещения. В «Эволюции» есть экспертный совет, который выбирает и переводит хорошие научно-популярные книжки и поддерживает их издание. Здесь речь идёт об экспертизе и о спонсировании более качественного редактирования и более качественного перевода. Потому что если мы говорим о западных книжках, всегда проблема, когда издательство выбирает переводчика без профильного образования. От этого получаются, например «Дарвиновские зяблики» вместо «Дарвинских вьюрков» и прочие ляпы перевода, по которым понятно, что автор русского текста не очень понимает, о чём идёт речь. И вторая вещь, которую активно делает сейчас фонд «Эволюция», это лекторий, в рамках которого, например, я выступала в Казани и сейчас я выступала в Сургуте и в Тюмени, а Саша выступал в Уфе и сейчас также в Тюмени и Сургуте. Многие другие наши коллеги тоже ездят по разным городам с выступлениями.

Ю. Н.: Насколько, кстати, много коллег, которые ездят с лекториями?

А. К.: Ну, пока эта деятельность только началась. Фонду «Эволюция» меньше года и у него нет каких-то больших спонсоров, он собирает деньги краудфандингом, поэтому количество лекций и количество книжек зависит от того, сколько денег нам на сайте planeta.ru или на сайте фонда — вот у меня, кстати, на кофточке эмблема этого фонда — соберут. Пока что было несколько лекториев — меньше десяти. Но они не очень давно запустились. Самый первый был в декабре.

Александр Панчин: Они ещё запланированы. Я ездил в Уфу вместе с врачом Алексеем Водовозовым, он рассказывал про псевдомедицину. Недавно Алексей Водовозов ездил вместе с Михаилом Гельфандом на ещё один лекторий. Не знаю, про что он рассказывал там, но наверное про что-то похожее. А Михаил Гельфанд — это известный российский учёный и информатик. В членах совета фонда много и учёных, и научных журналистов, и людей сочувствующих научной журналистике, так что пытаемся заниматься этим.

Ю. Н.: Хорошо. То есть по экономике вы отличаетесь от «Династии» тем, что вас нельзя будет называть «иностранным агентом»?

А. К.: Ну, в нашей стране можно кого угодно назвать кем угодно, было бы желание. Но в общем и целом действительно «Эволюция» собирает деньги за счёт краудфандинга, у неё нет какого-то одного большого спонсора. Я точно не знаю, помешает ли это нас прижать, если действующая власть захочет это сделать, но мы надеемся, что она не захочет, что у неё руки не дойдут.

Ю. Н.: А насколько успешен краудфандинг, если это не секрет?

А. К.: Мы собрали чуть больше двух миллионов.

А. П.: Да, за несколько месяцев.

А. К.: Это на самом деле не так много, как кажется, потому что фонд официально зарегистрирован и ряд денег уходит просто на налоги и другие официальные отчисления.

А. П.: Бухгалтерия, операционные расходы и всё такое — чтобы фонд существовал как некоторое явление.

А. К.: Как юридическое явление. Но тем не менее уже есть несколько лекториев, и сейчас официально объявлено о выходе четырёх книжек, но на самом деле книжек будет больше, но эти первые четыре видимо успеют выйти в 2016 году, потому что по ним есть чёткие договорённости с издательствами и всё понятно с авторскими правами, с переводом и вот этим всем. А так есть лонг-лист в несколько десятков книжек, которые члены совета фонда постепенно читают, постепенно отбирают те из них, изданием которых нужно заниматься. Выйдет, например, книжка Эдзарда Эрнста и Саймона Сингха, которая на русском языке, видимо, будет называться «Обман или лекарство?» — про разную лжемедицину, такую как гомеопатия и акупунктура. Выйдет книжка «Объяснённая религия» Паскаля Буайе — это учёный-антрополог, который исследует вопросы о том, почему люди стали эволюционно предрасположены к формированию религиозных ритуалов.

А. П.: Не совсем корректно. Он исследует, почему из огромного количества выдуманных людьми всяких идей разного толка, есть разные религии — есть религии очень популярные, есть религии не очень популярные, а есть те, которые в зародыше исчезли. Кто-то их придумал, но они не стали «модными». Вот вопрос в том, почему именно одни, а не другие стали популярными. И один из ответов как раз связан с особенностями строения нашего мозга, нашего мышления, как мы думаем, какие могут быть уловки у той или иной идеи, чтобы стать очень заманчивой и привлекательной. Мой любимый пример — что мы часто видим, как миссионеры стучатся в двери, говорят, например, «Не хотите поговорить о Боге?», но мы никогда не видели, чтобы люди стучали в двери и предлагали поговорить о квантовой механике. Ясно, что квантовая механика как религия была бы очень неуспешной, потому что она слишком сложная, непонятная и там нет красивой истории, повествующей о главном герое, который борется со злом, жертвует собой ради всеобщего блага. Что-нибудь в таком духе. Я очень сильно упрощаю все эти идеи, но смысл примерно такой.

Ю. Н.: Вся наука была бы не настолько прекрасно подана в таком формате «не хотите поговорить о…».

А. К.: Из науки сложно сделать религию.

А. П.: И хорошо. Наука замечательна тем, что процветает не за счет ого, что какие-то идеи покажутся нам хорошими, красивыми или правильными просто потому, что они так выглядят, а потому что наука строится на доказательствах, на аргументации, на исследованиях. И в науке мы отбираем те или иные идеи, которые правильные именно с точки зрения проверок экспериментальных. И этим наука собственно и отличается от той же религии, которая принимается на веру без доказательств и в которой не поощряются попытки проверить ту или иную идею: «Давайте пойдём и проверим, работают ли молитвы», «Давайте проверим, целование святых мощей помогает избавиться от какого-то заболевания, или может быть, наоборот, помогает заразиться какими-то микробами?».

Ю. Н.: Очевидно, что с этой точки зрения наука находится достаточно в невыигрышном положении перед той же г-жой Ермаковой.

А. К.: Наука в значительной степени антиинтуитивна и наука действительно бывает достаточно сложна для понимания, потому что мозг эволюционировал как система для принятия решений в условиях недостаточной информации. То есть большинство людей совершенно не смущает перспектива делать выводы на недостаточной информации, делать выводы по отрывочным данным для нас нормально и естественно. И мы любим какие-то лёгкие и красивые яркие истории и нам часто бывает важнее, чтобы история была яркая и красивая, чем чтобы она была абсолютно научно корректна. И как раз именно поэтому какие-то лженаучные мемы, подобно мему Ирины Ермаковой о том, что ГМО опасно, распространяются хорошо и легко, потому что когда Ирина Ермакова говорит заведомую ерунду, она может позволить себе говорить эту ерунду уверенно, красиво, ярко и коротко. А когда учёный пытается объяснить, как всё происходит на самом деле, он вынужден углубляться в детали, делать оговорки, говорить, что у нас есть много тысяч исследований, в которых ни разу не было выявлено никакого вреда генно-модифицированных организмов; что в тех странах, где генно-модифицированные организмы активно используются, никто от них не заболел и не умер; что уже 30 лет миллиарды животных мы кормим ГМО, и ни с кем из них тоже ничего плохого не произошло. Но при этом он не может просто и коротко сказать: «ГМО безопасно». Потому что это не совсем про науку — делать такого рода религиозные утверждения. Но это, кстати говоря, одна из причин, почему появляется прослойка научных журналистов — людей, которые обладают естественно-научным образованием, но при этом не занимаются собственной исследовательской деятельностью — как раз эти люди могут позволить себе сказать, что ГМО безопасно.

Ю. Н.: Хорошо, а как раз по поводу ГМО. Действительно, тема такая достаточно интересная и для широкой публики. Вы уже начали ездить по городам, и наверняка можете сказать, какие ещё темы наиболее востребованы среди аудитории?

А. П.: Меня, например, чаще всего зовут прочитать лекцию, которая начинается со следующих слов: «Я вам расскажу, как связаны котики, зомби, паразиты, религиозные ритуалы и «Звёздные войны». Это лекция «Паразиты и идеи-манипуляторы» — про то, как различные паразиты могут управлять животными в животном мире и про то, как различные идеи могут управлять людьми. Эта лекция пользуется очень большим спросом. А ещё люди очень любят приходить на лекции про ошибки мышления — у нас у обоих есть лекции про ошибки мышления, только немного с разным подходом, хотя примеры некоторые пересекаются — видимо, людям нравится узнавать про чужие ошибки. Не знаю, все ли отдают себе отчёт, что у них тоже такие же ошибки бывают, но про чужие ошибки всем очень нравится слушать.

А. К.: У меня удивительно большим спросом, шокирующе большим для меня, пользуются всякие лекции про гендер, про мальчиков и девочек, про секс.

Ю. Н.: Ничего шокирующего, по-моему.

А. К.: Скучно. В науке есть много более интересных тем.

Ю. Н.: На такие лекции какие-то протестующие приходят?

А. К.: В основном протестующие приходят на лекции, связанные с псевдонаукой, что вполне естественно. У меня сейчас вышла вторая книжка про всякие псевдонауки и активнее всего ругаются гомеопаты. Что вполне предсказуемо, потому что гомеопаты делают очень большой бизнес на торговле сахарными шариками, и естественно, что любой человек, который рассказывает общественности о том, что сахарные шарики не должны работать с точки зрения известных нам физических законов и, кроме того, эффективность сахарных шариков не подтверждается в клинических испытаниях, угрожает их бизнесу. И в общем и целом его иногда пытаются припугнуть, но не очень успешно.

Ю. Н.: А в какой форме это выражается на самих лекциях? Кто-то встаёт и говорит, что он не согласен и это неправда, и вы тут мракобесием занимаетесь?

А. П.: Так бывает очень редко на самом деле. Обычно люди, которые не согласны, просто уходят с лекций, молча. Некоторые люди говорят что-нибудь вроде «А вот вы такое сказали, а не кажется ли вам, что вы дурак?» Обычно не составляет проблемы аргументированно возразить такому человеку и сказать ему, что он неправ и в чём именно он заблуждается. Я очень люблю всякие холивары, и отчасти моё желание заниматься научной журналистикой начиналось с того, что я в интернете со всякими людьми спорил. У Аси книжка называется «В интернете кто-то неправ!». Есть такой знаменитый мем, где изображён человек за компьютером, его жена или девушка зовёт в постель спать, а он отвечает: «Подожди, я не могу, в интернете кто-то неправ!», и продолжает беседу.

Вот это в значительной степени про меня давнего. И меня искренне изумляет и возмущает то, как людям навязываются всякие безумные оккультные идеи о рептилоидах, про планету Нибиру, про НЛО, про ту же гомеопатию — про всё что угодно. И самое ужасное, что на этом строятся огромные бизнес-империи. Гомеопатия — это многомиллиардный бизнес и бороться с ним практически невозможно. Очень небольшое количество стран смогли победить гомеопатию. Например, в Австралии, где одна из самых высоких продолжительностей жизни в мире, смогли практически выбить гомеопатию просвещением. Она не запрещена, но ей пользуется очень небольшой процент населения. Недавно как раз австралийский минздрав смог опубликовать свой самый крупный обзор всех исследований, посвящённых гомеопатии высокого качества, и они пришли к выводу, что ни от одного из более чем 50 заболеваний, которые оценивались, гомеопатия не помогает. Есть страны, где прогресс какой-то достигли в этой области. Но далеко не во всех, в том числе и западных.

А. К.: В западных странах идут дискуссии о том, чтобы вычесть её из медицинских услуг, оплачиваемых страховкой.

А. П.: Да, это максимум. Потому что на этом тоже делается огромный бизнес. Удаётся это далеко не везде и с различным успехом, потому что очень сильное лоббирование и в этом смысле мы одиночки — научные журналисты, которые выступают. Большинство людей пассивны в этой области, в том числе и учёные. Они не пойдут пропагандировать идею, что гомеопатия не работает, потому что за это вам не заплатят.

А. К.: Существует ещё некая проблема, связанная с законодательством, в частности с законом о рекламе. В России закон о рекламе запрещает рекламировать рецептурные препараты. В принципе, это хорошо, это нужно для того, чтобы люди не занимались самолечением. Но в итоге получается, что единственное что остаётся, это рекламировать безрецептурные препараты, а в России довольно мало безрецептурных препаратов, которые при этом и работают. Поэтому основным полем для рекламной деятельности остаётся гомеопатия. На неё и рецептов нет, потому что это сахарные шарики, зачем на них рецепты. Но получается, что научно-популярные журналы и передачи о медицине вынуждены рассматривать гомеопатов в качестве своих основных рекламодателей и за счёт этого не могут писать, что гомеопатия не работает. А в тяжёлые рыночные времена рекламодатели начинают на них давить, чтобы они писали, что гомеопатия работает, хотя в редакциях прекрасно понимают, что это ерунда.

Ю. Н.: Кстати говоря, об информационной поддержке тоже интересно. Понятное дело, что рептилоиды и гомеопатия — это яркие сочные образы, которые строятся на вере. Наука более сложная и неоднозначная, и если эти две точки зрения, которые сталкиваются, получат примерно одинаковую информационную поддержку — например, на Первом канале рассказывают про рептилоидов, а на «России» — исключительно про науку, про то, что ГМО полезно или как минимум не вредно — в данном случае можно будет сказать, что научный взгляд сможет побороть всю эту псевдонауку?

А. П.: На самом деле, есть такое подозрение, что очень многие люди склоняются к той или иной точке зрения, потому что большинство людей в их окружении склоняется к этой точке зрения. Этот «эффект телевизора» он достаточно заметен. Если вспомнить, например, ту же тему об ЛГБТ — острая тема сейчас — а 15 лет назад группу «Тату» показывали на MTV.

А. К.: А ты стал геем из-за того, что в твои школьные времена была такая пропаганда?

А. П.: Нет, несмотря на эту пропаганду, я геем не стал. Но это было, и никто не возмущался и никто не говорил, какой ужас, что это показывают по телевизору. Это одна вещь. Потом началась массированная клирикализация, связанная в том числе и с отстаиванием традиционных ценностей и скреп, которые включают в том числе и гомофобию. Появился закон, запрещающий пропаганду гомосексуализма, то есть, в сущности, и некоторых форм искусства в том числе — тех же клипов группы «Тату» некоторые. Я не фанат группы «Тату», если что (смеется). Соответственно, в итоге получается следующая ситуация, что внезапно всё общество становится радикально настроено, хотя этого не было сравнительно недавно.

Ю. Н.: То есть искусственно созданная истерия, так скажем?

А. П.: Ну, да. Это один из примеров. Или взять ту же повальную религиозность. Было время, когда был Советский Союз и все были атеистами. Теперь внезапно все стали православными, при этом многие эти «православные» и в бога не верят. Был замечательный опрос, который показал, что православными себя называет большое количество респондентов, но при этом уверено в существовании бога очень небольшой процент.

А. К.: Не говоря уже о том, чтобы вообще быть в курсе, о чём идёт речь. Едва ли найдётся много православных, способных перечислить авторов четырёх Евангелий или тем более перечислить десять заповедей.

А. П.: В таком духе, да. То есть я думаю, что если по Первому каналу или по «России» начать говорить, что ГМО — это хорошо, особенно если Путин скажет — то 90 процентов населения тут же в это поверят.

А. К.: Владимир Владимирович, скажите, что ГМО — это хорошо.

Ю. Н.: Да, я думаю, он как раз сейчас смотрит наш эфир. (Смеются).

А. П.: Но в любом случае это не добавит понимания у людей. На самом деле есть такой феномен, что многие люди воспринимают то, что говорят учёные, специалисты в каком-то смысле на веру. Другой вопрос, что такая вера лучше тем, что они верят в те идеи, которые доказаны, обоснованы и имеют под собой рациональную аргументацию. Но когнитивные процессы в каком-то смысле остаются похожие. Не в обиду кому-то будь сказано.

А. К.: Это всегда очень сложный вопрос в популяризации — чего мы хотим делать? Хотим ли мы насаждать правильные мемы, чтобы люди начинали верить в науку вместо того, чтобы верить в гомеопатию. Или хотим мы давать удочку, а не рыбу, рассказывать людям, каким образом читать научные статьи. Всегда непонятно, не будут ли люди так же слепо верить нам, как верили Ирине Ермаковой. Нам-то кажется, что лучше, если они будут верить нам, но это очень спорный вопрос.

А. П.: Для меня он не спорный. Одна из лекций, которую я читаю, посвящена эмпирическому мышлению, тому, какие бывают ошибки мышления, тому, как что-то работает, как устанавливается, какие бывают методы научно-экспериментальные, для чего нужен «слепой» эксперимент, рандомизация. Рассказывая про эти вещи мы надеемся, что люди смогут более критично относиться к реальности, и даже если я потом скажу какую-либо глупость, люди, которые меня слушают и читают, мне потом скажут: «Саша, здесь ты тупость сказал, вот твой пруфлинк не соответствует тому, что ты говоришь, может быть ты не о том прочитал или не на то сослался?» Так бывает, и мне кажется, что это очень хорошо, потому что все делают ошибки. Не бывает непогрешимых людей и важно лишь то, умеете ли вы исправляться, когда вам указали на вашу ошибку. И в этом отличается учёный от верующего, условно говоря. У учёного была идея, он провёл эксперимент, видит — опа, идея не подтверждается фактами. Или увидел публикацию коллег, которые опровергли его идею, и согласился с их доводами. Но такое мышление противоречит вере, потому что верят вопреки: «Если я перестану в это верить, я буду гореть в аду».

Ю. Н.: Это довольно сложно на самом деле. Наверное, сначала всё-таки стоит накормить рыбой, а потом уже вручать удочку. Сейчас мы в такой ситуации, что как раз наверное стоит популярно рассказать обо всех научных явлениях, а уже потом начинать учить критическому мышлению.

А. П.: Я думаю, что надо делать и то и другое одновременно.

А. К.: Это всё-таки процессы, которые идут рука об руку, но действительно речь о том, что популяризация — очень разная для разных аудиторий, и одни аудитории более восприимчивы к тому, чтобы осваивать методы критического мышления, чем другие. Потому что если мы посмотрим на всю популяризацию, то это очень широкий спектр, в котором есть такие сообщающиеся сосуды: с одной стороны, степень доступности для широкой аудитории, с другой — как это ни печально, степень корректности. То есть, Елена Васильевна Малышева в своей программе пропагандирует правильные мемы, большая часть идей, которые она распространяет — довольно здравые. Тем не менее понятно, что она распространяет их совершенно не вдаваясь в подробности научных доказательств и ведёт себя тоже как пророк, которому нужно верить на слово. Но всё равно мне не кажется, что её деятельность бесполезна, потому что мы говорим о стране, которую душат дичайшие суеверия ещё со времён XIX века.

А. П.: Я ничего не могу сказать, я не смотрел Малышеву.

А. К.: Потому что мы с тобой, Саша, живём в «заповеднике гоблинов» — это самая главная проблема в хорошей популяризации, что постоянно утыкаешься в «агитацию для своих». К нам на лекции приходят люди, которые в принципе и без нас бы обошлись. К нам на лекции приходят люди, которые и так прочитали бы научные источники и сами бы поняли, что гомеопатия не работает, а эволюция — это факт.

А. П.: Правильно. Например, моя книжка была ориентирована на то, что её прочитают не «антигэмэошники», а разумные люди или по крайней мере люди, которые не имеют ярко выраженной позиции по этому вопросу в силу того, что они осознают, что они в этой области не разбираются и хотят разобраться. И одна из идей была, что, собственно, есть книжка, в ней приведены аргументы, и на эти аргументы приведены ссылки на более 500 разных научных публикаций. И человек может проверить, а не переврал ли я источник и правда ли существует источник, на который я ссылаюсь, правда ли это научная публикация, правда ли в ней написано именно то, что я говорю — потому что часто бывает, что пишут «вот, учёные доказали то-то и то-то», а дальше нажимаете на ссылку, и выясняется, что там ни слова не было о том, что было сказано, а говорится вообще про другое. И идея заключается в том, что человек прочитал книжку, а потом сидит на кухне, подходит к нему тёща, и говорит «Опа, опять ты купил эти ГМО-яблоки, такие невкусные и ужасные!», а он говорит, что вообще-то ГМО-яблок на рынке в России не существует, и эти яблоки такими выросли по другим причинам, не нравится — вините кого-то ещё, а не учёных, которые занимаются генной инженерией. Как пример. И вот надежда на то, что у людей будет аргументация, и они будут более убедительными в спорах с подобными людьми, поскольку каждый из нас постоянно с ними сталкивается. Пусть они говорят правильные и разумные вещи, а не отстаивают какие-то мифы, которые были уже давно разоблачены.

Надежда Макаренко: Александр, а по поводу аргументации и критического мышления: я часто видела, как вы спорите в интернете с кем-либо, доказываете ему определённую точку зрения, пропагандируя здравый смысл. Но часто ли удаётся убедить упрямого собеседника в адекватном положении дел?

А. П.: Обычно на самом деле люди не готовы сразу признать, что их убедили и выглядеть проигравшими в споре. Но я точно знаю примеры людей, которые в последствии отказывались от тех идей, по поводу которых они со мной спорили. Я лично знаю нескольких астрологов, которые были практикующими астрологами, не просто гороскопы составляли где-то, и мы с ними долго и отчаянно спорили, с некоторыми даже проводили эксперименты, и после этого я обнаружил, что некоторые из них ходят теперь по интернету и говорят, что астрология не работает и мы все заблуждались. Хороший астролог — бывший астролог.

А. К.: У меня любимая история про Эдзарда Эрнста — это человек, который занимался гомеопатией, делал это успешно, а в результате стал профессором кафедры комплементарной медицины. Слово «комплементарная» означает, что это медицина, которая должна работать в дополнение к обычной. И там в статусе профессора занялся поиском научных доказательств того, что гомеопатия работает, искал-искал, не нашёл и постепенно переформатировался в одного из самых заметных в западном англоязычном мире борцом со лженаукой — с гомеопатией и другими проявлениями такого рода. Стал публиковать научные статьи, в которых анализирует попытки доказательств в пользу гомеопатии и показывает их несостоятельность, и кроме того написал научно-популярную книжку, которую мы на русский язык переведём.

Н. М.: Скажите, как в самом научном сообществе относятся к таким людям — «перебежчикам»?

А. К.: Ну, он не принадлежал к научному сообществу на тот момент, когда стал «перебежчиком» в научное сообщество.

Н. М.: Я просто видела гневные комментарии. Была такая истории на сайте антропогенез, про человека, который был очень верующим, а потом принял факт эволюции.

А. П.: Научное сообщество, на мой взгляд, очень хорошо относится к людям, которые продемонстрировали, что они готовы менять свою точку зрения, при наличии фактов, исходную точку зрения опровергающих. Потому что это есть хорошее доказательство того, что у человека голова на месте. Почему-то большинство людей, на мой взгляд, считают, что «о-о-о, у него семь пятниц на неделе, сегодня он верит в одно, завтра — в другое», но они, опять же, упускают ту банальную истину, что все ошибаются. Я тоже когда был маленький, мне было шесть лет, придумал игру, которую назвал «Водяной доктор» — я изобрёл гомеопатию независимо от Ганемана. Я брал какие-то использованные фильтры для воды, гонял через них водичку, засовывал шприцы, переливал из одной ёмкости в другую, уверял, что у меня получилась целебная вода. Родители не переубеждали меня, просто смеялись, а потом, когда я получил естественно-научное образование, я стал об этом со смехом вспоминать — это было забавно, я в это верил. Наверное, у всех людей это происходит по-разному: в Деда Мороза перестают верить очень рано, а в гомеопатию попозже. Я про гомеопатию узнал уже будучи студентом университета, и не знал, что такое существует. Заболел, мне выписали какие-то шарики. Я купил — ну как же, врачи ведь выписали, они наверняка компетентнее, чем я. Но поскольку я был студентом биологического факультета, нас учат читать научные публикации, я решил «пробить» по базе данных, что, собственно, мне выписали. А мне выписали какие-то толчёные оленьи рога, разбавленные в сто миллиардов раз. Пошёл читать дальше — оказывается, есть такая гомеопатия. Я был на первом курсе.

А. К.: А я на втором курсе встретила впервые в жизни креациониста. Человека, который в наше время, в XXI веке, отрицает эволюционную идею, верит, что всё создал бог, причём 6000 лет назад происходил переход один форм живого в других. Я была абсолютно шокирована и я пошла в православное сообщество в ЖЖ — тогда ещё был ЖЖ — со словами «я встретила креациониста, а правда, что они существуют среди вас, верующих?». Мне написали сто миллионов комментариев про то, что «да, детка, мы существуем», я очень была изумлена.

Ю. Н.: Кстати, о духах, целительстве и обо всех этих вещах. Ещё Ванга предсказывала, что на этом онлайне будет задан вопрос про экстрасенсов.

Н. М.: Да, раз уж заговорили про астрологов и прочее, я хотела бы спросить. Есть замечательный проект «Премия Гарри Гудини», можно о нём поподробнее рассказать?

А. П.: Да, мы с Асей на этом проекте в членах экспертного совета.

А. К.: Я там скорее как свадебный генерал, к сожалению. Потому что я очень много езжу и очень мало участвую в его деятельности.

А. П.: Ты ещё можешь исправиться. В общем, идея премии заключается в том, что уже на протяжении очень долгого времени в США есть фонд Джеймса Рэнди, который предлагает миллион долларов любому, кто докажет, что обладает паранормальными способностями в условиях аккуратно поставленного научного эксперимента. Но до сих пор никто, естественно, не прошёл такой тест. Мы решили, что российских экстрасенсов не стоит дискриминировать и предложили миллион рублей для русскоговорящих экстрасенсов, которые пройдут наш тест в рамках премии Гарри Гудини. Соответственно, всякий эксперимент строится на согласовании между заявителем — то есть предполагаемым экстрасенсом, и представителями научного сообщества — у нас там есть несколько учёных.

Н. М.: Сколько членов в совете?

А. П.: Я точно не помню, но и Гельфанд у нас в членах совета, и Алексей Водовозов, у нас есть врачи, есть биологи, физики. У нас есть фокусники профессиональные, которые анализируют предлагаемую экспериментальную проверку на то, может ли фокусник пройти этот тест, используя какой-нибудь трюк. Фокусники обманывают учёных, играя по своим правилам — то есть обмануть учёных совершенно несложно. Николай Фомушин, который у нас один из экспертов, он…

А. К.: Он у меня в руке вилку гнул!

А. П.: Да, вот у Аси в руке вилку погнул, и никто не заметил, как он это сделал. Никто не смог потом эту вилку разогнуть, все видели, что она изначально была прямая.

Ю. Н.: А вилка из его реквизита?

А. К.: Вилка из его реквизита, но он делал вид, что она новая, давал её потрогать.

Н. М.: Секретов мастерства не раскрыл, да?

А. П.: Да. Исчезающие карты, появляющиеся карты, телепатия, когда он внушает людям какую-нибудь карту. Особенность того, что он фокусник, заключается в том, что нужно играть по его правилам. Нужно выполнять его инструкции, а потом удивляться. Но когда мы планируем эксперимент, то правила наши. Единственное, что мы согласуем эти правила с нашим участником, чтобы он подтвердил, что в этих условиях он может выполнить то, что заявляет. Если он говорит, что может обнаружить деньги, спрятанные в ящике, то мы прячем деньги в ящик. Ящиков много, мы их перемешиваем, делаем так, чтобы никто даже из наших не знал, где в принципе спрятаны эти деньги. Это достигается путём, что сначала один человек прячет деньги в один из случайных конвертов, конверты перемешиваются. Потом приходит другой человек, он не знает, в каком конверте деньги. Он кладёт эти конверты в разные ящики, это делается с помощью генератора случайных чисел. Всё очень сложно, заморочено, на первый взгляд, но это делается, чтобы в итоге никто не знал, в каком ящике конверт с деньгами. Чтобы даже случайно невербально никто не выдал, потому что часто на этом основаны некоторые фокусы, что кто-то из аудитории знает, где что-то спрятано — например, в каком багажнике спрятан человек, как это было на «Битве экстрасенсов». И он выдаёт это местонахождения какими-то сигналами, даже, может быть, того не желая. Мы всё это исключаем, согласовываем регламент этого эксперимента и с учёными, которые договариваются с экстрасенсами. После этого говорит «Да, у меня всё получится» — обычно люди, которые к нам приходят, очень самоуверенны, они не сомневаются, что у них всё получится. А когда у них ничего не получается — а не получилось ни разу ни у кого, при том, что у нас было уже пять проверок и в апреле будет ещё три или четыре, — они обычно удивляются, а потом придумывают какое-нибудь оправдание. Например, «о, что-то я пришла к вам в Курбан-байрам, это меня бог наказал, поэтому отнял мои способности на сегодня» — всё в таком духе.

Ю. Н.: То есть среди неверующих магия не работает, понятно.

А. П.: Была, например, история, как женщина пыталась определить обстоятельства смерти человека по фотографии. Там был список с разными обстоятельствами смерти: «погиб в авиакатастрофе», «погиб в автомобильной аварии», «умер от укуса змеи», «свалился с горы во время катания на лыжах» — разные причины, и нужно было сопоставить фотографию и обстоятельства смерти. Одна гадала по картам Таро, другая общалась с духом умерших. В итоге, ни одна из этих двух женщин не дала правильного ответа, но при этом было забавно послушать оправдания. Она говорит «разбился в автомобильной аварии», а правильный ответ — «погиб в авиакатастрофе», она говорит: «О, так это же и то, и другое катастрофа!» Следующий вариант: «погиб в автомобильной аварии», правильный — «умер от укуса змеи».

Ю. Н.: А она говорит — его укусила змея, и он попал в аварию...

А. К.: Вы могли бы стать экстрасенсом.

А. П.: Таким образом, даже в условиях, когда они дают неправильные ответы, они выдумывают некоторые оправдания, чтобы выдать свои неправильные ответы за правильные. У неё был список всех этих вариантов смерти, она знала, что есть вариант «погиб в авиакатастрофе», «в автомобильной аварии», «от укуса змеи». Это не было секретом, какие вообще могут быть варианты. Но оправдания тем не менее находятся, и ни одного правильного ответа. Но даже бы был хоть один правильный ответ или два, это ещё ни о чём бы не говорило, потому что можно угадать.

Н. М.: А было так, что во время таких тестов сам испытуемый переставал верить в свои способности? Либо только оправдания, что сегодня не получилось?

А. П.: На премии Гудини такого не было. Единственное, было один раз, когда человек написал, что он на формальный тест пока не хочет, потому что он не уверен. И он просил, чтобы его дистанционно быстренько «прогнали» по упрощённой схеме. Он говорил, что может по фотографии человека или по звуковой записи, как человек что-то рассказывает, что-то рассказать про этого человека. Соответственно, мы провели с ним два таких теста. Человек начал рассказывать: «Я вижу, что окна вашего дома смотрят на юг. Я вижу, что у этого человека нет родных братьев и сестёр». Оказалось, что он неправ по всем пунктам, тогда он сказал «Всё, я всё понял», пропал и больше к нам не заявлялся.

А. К.: Был ещё человек, который считал, что он своей магической силой может удерживать листок бумаги на руке. А потом мы с ним поговорили про статическое электричество и он как-то разочаровался.

Ю. Н.: Тут тоже наука все карты спутала. Это хорошее шоу получается, на самом деле. Вы его не снимаете?

А. П.: Мы всё снимаем. У нас всё очень открыто, все видео выложено в интернет. Есть youtube-канал «Премия Гудини». Если на «Битву экстрасенсов» вы не попадёте, там всё подстраивают, договариваются, то у нас все желающие могут прийти посмотреть. Мы приглашаем журналистов с разных телеканалов, один раз даже с Рен-ТВ приехали. То есть мы с ними стараемся не сотрудничать, но, как бы… Некоторые телеканалы потом даже сделали достаточно хорошие материалы.

Ю. Н.: А самим шоу ни одна из телекомпаний не заинтересовалась? Именно в виде такой программы, научно-просветительской.

А. П.: Я не веду переговоров со СМИ, у нас есть организаторы за это, я отвечаю за научную часть. Но у нас получается, что не получилось бы так сделать, потому что телеканал захотел бы эксклюзивных прав, какие-о другие условия выдвинули бы. Поэтому мы любому телеканалу говорим: «Если хотите, приезжайте, но правила наши, условия наши. Приезжайте, снимайте, делайте сюжеты на телевидении, выкладывайте, показывайте в прямом эфире или записи, но мы не будем ничего фальсифицировать для съёмок».

А. К.: А для занимательности телесюжета, как правило, что-то такое требуется.

Н. М.: Смотрю на ваши замечательные научно-популярные книги — у Аси их уже две, у Саши пока одна. Давайте покажем их обложки.

А. К.: У моей книжки одна из идей такая же, как у Сашиной: дать людям аргументы для борьбы с антинаучными заблуждениями и для дальнейшего распространения света знания в массы. Только у Саши в основном про биотехнологии, а у меня первая часть про медицинские лженауки, а вторая — про всякую «социалку». Типа того, «может ли пропаганда сделать вашего сына геем?». Но у моей книжки есть ещё дополнительно вторая идея — когда я её писала, было уже известно, какой у неё будет дизайн, вот эти дурацкие картиночки на обложке и выносы названий глав, потому что так же было у первой, жёлтенькой, книжки, поэтому у меня названия глав заведомо идиотские. Например, «У гомеопатии нет побочных эффектов» или «Прививки вызывают аутизм», «Мужчины умнее женщин», «Надо есть натуральное». И как правило я либо не имею в виду того, что написано в названии главы, либо я имею это в виду с очень большими оговорками.

А. П.: Либо, как в случае с гомеопатией, имеешь, потому что у гомеопатии действительно нет побочных эффектов. По той причине, что у неё нет никаких эффектов.

А. К.: Да, но есть ещё некоторая надежда на то, что кто-то может купит эту книжку по ошибке, в надежде, что я доказываю научно ту точку зрения, которая им нравится. И п крайней мере такая история есть у Саши Соколова — это наш коллега, редактор портала antropogenez.ru. У него есть книжка, которая называется «Мифы об эволюции человека», на её обложке нарисован человек, сидящий верхом на динозавре — что, понятное дело, ерунда, потому что люди с динозаврами никогда не жили одновременно. И, кроме того, какой-то из книготорговых магазинов, когда книжка вышла, по ошибке написал, что её автор — протоиерей Александр Соколов, и в итоге Саше пишет очень много людей, которые пишут, что купили его книжку по ошибке, в надежде, что его книга разоблачает миф об эволюции, а потом, по мере прочтения, постепенно переубеждались.

А. П.: А Соколов ещё подкинул дров, потому что увидел, что его где-то протоиереем назвали, и не пошёл жаловаться, а нашёл знакомого священника, и сделал фотографии в облачении. Получилась очень забавная история.

Н. М.: У Саши тоже замечательная книга «Сумма биотехнологии». Написана очень понятно, реально интересно. Причём там есть как научные части, так и научно-популярные, которые описывают мифы о вреде ГМО. Я лично очень советую эту замечательную книгу к прочтению. И вопрос такой — когда будут новые шедевры?


А. П.: Я могу сказать одно. Помимо того, что я написал научно-популярную книгу, но моя первая книга была опубликована в интернете и называется «Апофения». Это новелла-антиутопия про мир, который захватили мракобесы. Про то, что было бы с миром, если бы эти вещи случились. Я не являюсь хорошим писателем, поэтому в основе книжки лежат научно-популярные идеи, но она художественная. Её можно бесплатно в интернете скачать. Собственно, идея в том, что вот у нас есть всякие астрология, хиромантия, гомеопатия, но они являются маргинальными с точки зрения закона, государства и так далее. А представьте себе мир, где всё это является мейнстримом, где, грубо говоря, астрология занимает место астрономии, гомеопатия занимает место медицины. Как бы этот мир выглядел, какие бы там были забавные парадоксы. А так у меня была идея написать в будущем ещё книжку о том, почему люди верят во всякие паранормальные явления, лженауку и так далее. На эту тему есть масса очень интересных исследований. Я сейчас начал читать книжку Suspicious Minds — это одна из книжек, которую ещё фонд «Эволюция» не анонсировал, но скорее всего она тоже будет переведена. А книжка эта про то, почему люди верят в теории заговоров. Я её читаю, она так замечательно написана. И эти идеи, почему люди верят в теории заговоров, так хорошо переносятся на то, почему люди верят в магию, эзотерику, высшие силы и прочее, что у меня уже возникло ощущение, что мои мысли иногда уже не столь актуальны. Главным образом потому, что очень красиво написано там.

А. К.: Нет никакой проблемы в том, чтобы разные люди в разных стилях говорили об одном и том же. Есть Юдковски, который написал «Гарри Поттер и метод рационального мышления». Это в принципе то же самое, что в твоей «Апофении», там есть художественный сюжет, который построен на насаждении хороших правильных мемов, и все эти книжки друг друга взаимно дополняют.

А. П.: Я согласен. Но просто то, что было в моём уме по концепции, было достаточно близко к этой книжке. А «Апофения» не очень близка к Элиезеру Юдковски. Немножко другие вещи. У него там наоборот скорее утопия, где главный герой очень рациональный. У меня была идея, что никаких положительных и рациональных героев практически нет.

А. К.: Да, но вы оба демонстрируете, что хорошо, когда есть рациональное мышление и плохо, когда его нет.

А. П.: Это да. Но если мы будем уже это считать плагиатом...

А. К.: Я говорю как раз не про плагиат, а про то, что хорошо, когда многие люди транслируют сходство мнений. Просто потому, что аудитория разная, и на одних подействует один способ изложения, а на других другой.

А. П.: Это верно. Но речь о том, что нужно всё-таки отличаться при этом. Желательно иметь какие-то свои оригинальные мысли.

А. К.: Это сложный для меня вопрос — есть ли в научпопе место для оригинальных мыслей. Потому что так или иначе ты транслируешь научный мейнстрим, и десять разных авторов научпопа будут рассказывать про гомеопатию в принципе одно и то же.

А. П.: Научные данные будут один и те же — уже надоела эта гомеопатия, но раз уж такой пример выбран, — но есть масса ненаучных аргументов иллюстрирующих проблему. Опять же, не мне принадлежащие мемы и шуточки про то, что гомеопатия базируется на том, что всё очень сильно разбавляется, значит, можно предположить, что всё является очень сильно разбавленной мочой. Поэтому должно оказывать гомеопатический эффект. Вода из-под крана является очень сильно разбавленной мочой, потому что всякая вода когда-то вступала в контакт с мочой. Таким образом, вода — это моча Гитлера, разбавленная в гомеопатических пропорциях. Или есть подход, который придумал, насколько мне известно, Рэнди, про употребление гомеопатического снотворного. Или он это уже воспроизвёл?

А. К.: Знаешь, наверное, Рэнди был первый, но то же самое делали скептики из сообщества «Десять в двадцать третьей», и в общем-то практически все популяризаторы науки в своих лекциях про гомеопатию едят гомеопатию большими горстями.

А. П.: Может быть это был не научный аргумент, но человек придумал красивую иллюстрацию. «В гомеопатии ничего нет. Если бы я съел пачку нормального снотворного, то я бы окочурился. Но я могу съесть три пачки гомеопатического снотворного, которое пошло через огромное количество разбавлений». Иногда, к сожалению, людей вводят в заблуждение, называя гомеопатией не гомеопатию, а какие-то травки. Но это не классическая гомеопатия. Поэтому, наверное, уточню, что не любое гомеопатическое снотворное можно употреблять пачками, потому что может быть вас обманывают и туда что-то подмешали. Но классического гомеопатического снотворного можно есть три пачки и ничего не будет. Рэнди шутил ещё, что «я выступал перед Конгрессом, и не испытал ни малейшего желания спать, но мне показалось, что может быть немножко конгрессмены утомились от моего разговора».

Н. М.: Я слышала о планах Аси о новой интересной книге?

А. К.: На самом деле, я сейчас надеюсь пойти продолжить образование, потому что, с одной стороны, я после многих лет успешной карьеры научного журналиста стала достаточно много зарабатывать, чтобы можно было вернуться на фултайм-учёбу и совмещать её с жизнью. А с другой стороны, потому что по ходу профессиональной деятельности я всё больше натыкаюсь на эффект Даннинга-Крюгера, когда чем умнее ты становишься, тем острее осознаёшь степень своей некомпетентности. Поэтому хочется продолжить образование, я хочу пойти в магистратуру по когнитивной нейробиологии. И дальше возможны варианты — либо я буду писать книжку про когнитивные ловушки и про иррациональное принятие решений, в том числе про нейроэкономику, про использование нейробиологических данных, тогда она будет сиреневого цвета. Либо мы с мужем всё-таки начнём размножаться, и тогда у меня будет зелёненькая книжка, которая будет называться «Человеческий детёныш», и которая будет про всякие научные исследования всего, что связано с подготовкой к беременности и родам, потому что здесь есть масса информации, которая доступна даже в России в качестве медицинских услуг, и при этом очень мало распространена и очень мало известна. Допустим, во время экстракорпорального оплодотворения можно сделать генетический анализ эмбриона и убедиться, что у него нет наследственных заболеваний — это называется предимплантационная генная диагностика. Это вещь, которая есть в России более менее в любом городе-миллионнике, но при этом многие люди о ней не знают и даже не слышали. И если у них есть в семье наследственные заболевания, продолжают рисковать и пытаться родить ребёнка с наследственными заболеваниями. Есть очень много книжек про беременности и рода, но практически нет книжек, которые пересказывают научный мейнстрим медицинский, пересказывают данные современных научных исследований, а не какие-то мифы и житейские советы.

Н. М.: Первая книга была про мозг — жёлтенькая.

А. К.: Они все про мозг, по большому счёту. Я заканчивала когда-то кафедру высшей нервной деятельности, и мозг — это то, что мне интересно. Жёлтенькая книжка — про рациональное приятие решений, а розовая — про конкретное рациональное принятие решений.

Н. М.: К слову ещё о книгах. Раньше хороший научпоп можно было в России распознать по значку «Династии» — дереву. Теперь, я так понимаю, это значок фонда «Эволюция»?

А. П.: Ну, фонд только появился. Если вы увидите значок, то возрадуйтесь, но большинство книжек этого значка не имеет, и этому не нужно удивляться, потому что пока что значок есть только на двух книжках. Но скоро появится и на многих других.

А. К.: Книги фонда «Династия», к счастью, пока ещё продолжают переиздаваться.

Н. М.: А какие бреши остались после закрытия «Династии», которые уже не восполнит ни «Эволюция», ни то, что сейчас существует?

А. П.: У «Династии», например, были дополнительные гранты для молодых учёных. Они были очень удобны тем, что там была минимальная бюрократия и была хорошая международная экспертиза проектов, были семинары для молодых учёных, которые эти гранты получали. Я на одном таком побывал, очень интересно было. И одним из условий этого гранта было то, что учёный остаётся работать в России, а не уезжает за границу. Так что фонд «Династия» был достаточно патриотичным. Тем обиднее ему было «оказаться» иностранным агентом. Сейчас есть гранты для молодых учёных, но в «Династии» всё было более просто.

Н. М.: Я знаю, что премия «Просветитель» продолжает существовать.

А. К.: Да, единственная хорошая новость во всей этой истории — что Дмитрий Борисовчи Зимин решил всё-таки сохранить премию «Просветитель», которая выдаётся в России за лучшие научно-популярные книжки, написанные на русском языке. Тут очень важная история, потому что когда премию «Просветитель» запускали в 2008 году, то экспертное сообщество посмеивалось и говорило: «Ну хорошо, сейчас мы наградим все те книжки, которые были изданы за последние 15 лет, в следующем году мы наградим остатки, а что мы будем награждать через год, потому что не пишется в России столько научно-популярных книжек, чтобы было из чего выбирать?» Но тем не менее фонд «Династия» с начала нулевых, поддерживая научпоп, создавал читающую аудиторию. И вслед за читающей аудиторией постепенно подтянулись и авторы, и понимание издательств, что научно-популярные книжки издавать нужно. И за счёт этого происходит волна научно-популярных книг, и премия «Просветитель» стала тем финальным итоговым стимулом, который дополнительно ускорил процесс их написания. Поэтому научно-популярных книг сейчас в России выходит действительно много. Сейчас выходит книжка Бориса Жукова про поведение животных. Выйдет скоро книжка Ильи Кутенко про мотивацию и силу воли. Выходит книжка Алексея Водовозова про псевдомедицину. То есть почти все научные журналисты так или иначе начали писать книжки, потому что это востребовано. Вообще, издать научно-популярную книжку как автор легче, чем художественную, но за вас ещё и соревнуются издательства, потому что они понимают, что это окупится, что книжка будет продаваться и читаться. И премия «Просветитель» играет очень важную роль в этой истории, и она, к счастью, сохраняется. Но насколько мне известно, Дмитрий Борисович больше не будет поддерживать других просветительских проектов, а фонд «Эволюция» всё-таки не может пока сравниться по масштабам деятельности с «Династией». Но может быть, если будет какой-то общественный спрос, который отразится на сборе денег краудфандинговых, то получится приблизить. Например, фонд «Династия» много занимался обеспечением современных экспозиций для музеев естественных наук. В Казани, например, если вы придёте в музей естественных наук, то вы увидите там прекрасные современные экспозиции по геологии, по палеонтологии, сделанные именно фондом «Династия». Это огромные деньги и, вероятно, «Эволюция» себе не сможет этого позволить, хотя научные музеи — это очень важно для насаждения научных знаний.

Н. М.: Я буду надеяться, что фонд «Эволюция» будет расти, разрастаться…

Ю. Н.: Эволюционировать.

А. К.: В любой непонятной ситуации — эволюционируй.

Ю. Н.: Мы благодарим наших гостей, получилась интересная и содержательная беседа. Ася Казанцева, Александр Панчин. Будем надеяться, что вы не последний раз в нашем городе.

А. К.: Знаете, в популяризации науки всё очень зависит от роли личности в истории. Я много езжу по разным городам и количество аудиторий и количество научно-популярных мероприятий зависит отчасти от величины населения, но в огромной степени от того, есть ли в городе какие-то энтузиасты, которые организовываю площадки, находят и зовут выступающих. Поэтому города одного и того же размера могут очень сильно отличаться. В Сургуте для города с населением менее полумиллиона всё удивительно хорошо обстоит с делом популяризации науки. Сургут, молодцы, продолжайте в том же духе, развивайтесь!

Ю. Н.: Мы молодцы, спасибо нам, что есть мы…

А. К.: ...у вас!

Ю. Н.: На этом будем завершать. У нас в гостях Ася Казанцева, научный журналист, и биолог Александр Панчин, Надежда Макаренко, заинтересованное лицо.

Н. М.: И Юрий Нуреев.

Ю. Н.: И я. Смотрите запись, читайте расшифровку и, кстати говоря, ещё есть и видеозапись лекций, которые мы выложим позже, о чём сообщим дополнительно. Всего доброго!

Кстати: С Александром Панчиным газету «Новый Город» связывают плодотворные творческие отношения. Доказательства:

1. Интервью о перспективах генной инженерии
2. Еще один материал о съедобном-несъедобном ГМО
3. Беседа о патриотичности религии
4. Разговор о недопустимости дискриминации отечественных экстрасенсов

Ася Казанцева — научный журналист, популяризатор науки, автор двух научно-популярных книг «Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости» и «В интернете кто-то неправ! Научные исследования спорных вопросов», лауреат премии «Просветитель».

Александр Панчин — ученый, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Института проблем передачи информации РАН, автор научно-популярной книги «Сумма биотехнологии. Руководство по борьбе с мифами о генетической модификации растений, животных и людей».



12 апреля 2016 в 09:25, просмотров: 8255, комментариев: 7



QR код


Комментарии:
Лара
А прийти без предварительной регистрации нельзя? если вдруг со временем неожиданно все же получится?
альберт леонов
для общего понимания:
о чем говорить будут?
обо всем и не о чем
обо всем и чем то конкретном
о чем то конкретном и не обо всем
Евгения Николаевна
Интересно, а сколько Асе лет? Очень молодо выглядит
Ыть Евгения Николаевна
5 сентября 1986 года
До скольки будет проходить данное мероприятие?
Cкрытоглав Шелковистый Milena
Думаю, часов до семи-восьми.

На официальной странице во "вконтактике" указано:
Начало: 9 апреля в 16:00
Окончание: 9 апреля в 20:00
Марк Жулин
к сожалению не могу попасть к Вам к 16, освобождаюсь чуть пойже, но хотелось бы послушать хотя бы одного спикера , в общем я могу опоздать на 1 час?))

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться

​Молодые семьи в Сургуте рассказали, как они стали должниками сотен тысяч рублей

​Молодые семьи в Сургуте рассказали, как они стали должниками сотен тысяч рублей

Участники программы по улучшению жилищных условий объяснили, почему выходят на митинги и устраивают голодовку
Анастасия Якупова 20 февраля в 20:24
334 2
С миру по нитке

С миру по нитке

В частном магазине моего родного города решили установить так называемую «Полку добра», на которой будут находиться бесплатные продукты для всех нуждающихся
Алёна Кожевова 20 февраля в 13:18
457 1
​Этажность домов не так важна. Могут быть убогие микрорайоны из пятиэтажек и отличные – из высоток

​Этажность домов не так важна. Могут быть убогие микрорайоны из пятиэтажек и отличные – из высоток

Главное – компоновка жилых кварталов и общественной инфраструктуры
Михаил Сердюк, владелец компании «ДСК-1» 20 февраля в 12:32
1016 11
О большой любви, тенорах и сказках

О большой любви, тенорах и сказках

Интервью с художественным руководителем Симфонического оркестра Сургутской филармонии Михаилом Леонтьевым
Людмила Осьминкина 18 февраля в 18:27
1153 3
​Почему в Сургуте не исполняют архитектурные указания президента

​Почему в Сургуте не исполняют архитектурные указания президента

Вы знали, что существует стандарт, который запрещает строить дома выше 18 этажей, и рекомендует застраивать города 5-8 этажным жильем?
Сергей Антонов, сургутянин 17 февраля в 19:03
3772 0
Реновацию парка «За Саймой» один сургутский бюджет явно не потянет

Реновацию парка «За Саймой» один сургутский бюджет явно не потянет

Елена Гончарова, руководитель «Русского радио» 17 февраля в 18:02
1254 0
Минимальное вторжение

Минимальное вторжение

В Сургуте представлен проект реновации парка «За Саймой»
Людмила Осьминкина 17 февраля в 10:20
743 0
​С Днем рождения, дедушка Атанас!

​С Днем рождения, дедушка Атанас!

Сегодня известному сургутскому общественнику и журналисту, демократу первой волны, основателю и почти бессменному председателю Болгарского землячества Атанасу Христову Атанасову исполняется семьдесят лет
Глеб Кукуричкин и Елена Гончарова, от общественности 16 февраля в 13:14
1683 4
«Через год у нас будет ноль по комфортной городской среде. Потому что это будет экология остаточного принципа»

«Через год у нас будет ноль по комфортной городской среде. Потому что это будет экология остаточного принципа»

Сергей Полукеев о ликвидации управления природопользовании Сургута
Илья Низовских 15 февраля в 15:36
7016 9
​Рынок пора отпустить

​Рынок пора отпустить

Давайте честно ответим себе на вопрос: есть ли у города управленческие и финансовые ресурсы, чтобы с этим объектом сделать нечто хорошее? По-моему, ни первого, ни второго в наличии не имеется
Дмитрий Щеглов 14 февраля в 02:00
3511 13
​Несколько вопросов к строительству новых спортивных объектов в Сургуте

​Несколько вопросов к строительству новых спортивных объектов в Сургуте

Деньги собираются потратить немалые, и это хорошо, только вот почему никто ничего не знает?
Дмитрий Филиппов, директор ледовой арены «Титан» 13 февраля в 23:04
2519 13
Больше мнений