16+
Больше новостей
Больше опросов

Алексей Иванов: «Кто скажет, что я не патриот - тому плюну в морду» // ВИДЕО, ТЕКСТ

Культурный центр "Порт" не перестает приятно удивлять: на этот раз в рамках проекта "Волшебная гора" с просветительско-творческим визитом в Сургут прибыл прозаик и эссеист Алексей Иванов, автор нашумевшего романа "Географ глобус пропил".

В прямом эфире мы обсудили с писателем Год литературы, современную прозу, экранизацию книг, "Тотальный диктант", патриотизм, "вдумчивого и отзывчивого" читателя и многое другое.

Про вдумчивого и отзывчивого читателя

Надежда Макаренко: Здравствуйте, уважаемые посетители портала siapress.ru. Сегодня у нас в гостях писатель Алексей Иванов, автор нашумевших романов «Географ глобус пропил», «Комьюнити», «Сердце Пармы» и многих других. Эфир вести буду я, Надежда Макаренко, и Дмитрий Щеглов. Алексей, мне хотелось бы начать с такого вопроса. В своем интервью Захару Прилепину, писателю, вы отвечали про вдумчивого и отзывчивого читателя. Есть прогресс на этом поприще? Вы его нашли? И какой он, этот читатель?

Алексей Иванов: Знаете, я это интервью Захару давал при царе Горохе, я уже не помню, что я там говорил про вдумчивого и отзывчивого читателя. Но он и раньше был, и сейчас есть. Есть читатели, которые не вдумчивые, но отзывчивые, что не очень хорошо. Читатели всякие. Нельзя сказать, что я нашел или не нашел кого-то. У меня же нет целевой аудитории, в которую я бы метил, нет образа читателя, который бы передо мной стоял. Я пишу для тех, кому интересно то, что я пишу.

Н.М.: Просто также вы говорили, что определенные романы писали, исходя из исключительно своих пожеланий, а более поздние – ориентируясь на читателя, чтобы ему было интересно, чтобы был какой-то экшн, приключения.

А.И.: Писатель всегда пишет для людей, даже если он говорит, что пишет для себя. А для людей надо писать так, чтобы в первую очередь было интересно. Ты можешь писать неумно, можешь писать без каких-то метафор, но ты должен писать интересно, если ты, скажем так, участвуешь в рынке. Это не значит, что ты всегда отвечаешь на пожелания публики, идешь на потребу. Просто как доктор должен лечить так, чтобы человек выздоравливал, так и писатель должен писать так, чтобы человеку было интересно.

Про географа и глобус

Н.М.: Судя по всему, «Географ глобус пропил» читать было очень интересно. По нему даже сняли кино. Как я поняла, книгу и фильм все-таки интерпретировали по-разному, все нашли свои смыслы. Поясните самые распространенные заблуждения о географе-пьянице, и вообще - что для себя должны вынести читатели?

А.И.: Этот фильм столько обсуждали, там столько не то чтобы заблуждений, а, на мой взгляд, неадекватных мыслей и мнений, что тут уже надо говорить конкретно. Скажем, очень часто я слышу, что географ – алкаш. Ну, раз уж он глобус пропил, приходится об этом говорить в первую очередь. Тогда я предлагаю посмотреть по драматургии всей этой истории.

Географ у меня напивается только тогда, когда ему надо совершить подлость. А подлость совершать он не хочет. И вместо подлости он совершает свинство – напивается То есть таким способом он самоустраняется от зла. Это не слабость, это поступок. Но поскольку он человек не гордый, и своей порядочностью не хочет ни перед кем возноситься, ставить кого-либо в неудобное положение, дескать, «я хороший, ты – плохой», он просто самоуничижается. Напивается. Это, скажем так, для русского менталитета вполне традиционное поведение, ничего нового в этом нет. И мне странно, что русские люди не прочитывают этот мотив его поведения. Может быть, я уже слишком старый и слишком хорошо помню советское время. Я, например, помню, как на каких-нибудь комсомольских или партсобраниях собирались проработать какого-либо человека. Друг не хотел участвовать в разборе поступка своего товарища, он просто напивался и не являлся. А к пьяному никаких претензий у нас нет!

Про Гришковца и розовые краски

Н.М.: Может быть, именно в поведении географа читатели усмотрели тот вопрос, который, собственно, написали нам на сайте: «Вас за ваши книги нередко упрекают в очернительстве российской действительности, что не даете вы надежду, не лечите позитивом своих читателей». Вы вообще согласны с таким утверждением?

А.И.: Во-первых, я не согласен. Да, у меня произведения достаточно мрачные, но надо отдать должное: мы живем в очень неблагополучном мире. Даже если у кого-то хорошо идут дела, это не значит, что дела хорошо идут у всего мира. А поскольку писатель в какой-то степени обобщает жизнь, то странно рисовать ее в розовых красках. А во-вторых, читайте тех, кто пишет про какие-то хорошие вещи, читайте Гришковца. Вот там будет все прекрасно.

Дмитрий Щеглов: Вы в этом плане не испытываете такой доброй зависти к условным лаврам «Левиафана», который обсуждали тоже очень много, и про который одни говорили, что это подлая карикатура на российскую действительность, а другие – что это та самая истина? Вы здесь какую сторону занимаете?

А.И.: Я занимаю сторону не смотревших этот фильм.

Д.Щ.: Но вы слышали, наверное?

А.И.: Ну конечно, слышал. Я с пиратских торрентов не качаю, а диск не купил. Поэтому я этот фильм не посмотрел. Да и особо некогда было. Очернительство – не очернительство… Не в этом дело. Дело в том, что состоялось художественное произведение или не состоялось. А уж мрачное оно и веселое – это вопрос второй. Если зритель знает, что это мрачный фильм, пусть не смотрит его. Вот как на книгах пишут, что в них содержится ненормативная лексика, от 18. Когда вы читаете и встречаете мат – вас же предупредили, что это будет. Если не хотите встречать – не читайте.

Про миссию писателей

Д.Щ.: Но в таком случае какую функцию современных писателей в России вы видите? Какая миссия в них заложена?

А.И.: Писатель – это профессия очень разнообразная. Есть писатель-профессионал, ремесленник, который поставляет интересные тексты. Как, например, к Дарье Донцовой не относиться, но она профессионал-ремесленник, она регулярно выбрасывает на рынок новое произведение, которое потребляется публикой в огромном количестве. Другое дело, что произведение так себе, и публика не шибко взыскательная. Но, тем не менее, это тоже одна из стратегий писательского существования. Есть писатели, которых называют ВПЗР – великие писатели земли русской. Это такие люди тяжеловесные, которые думают думу о народной жизни. Если кому-то нравится вот эта социальная роль писателя – пожалуйста.

Д.Щ.: Например Проханов, да?

А.И.: Ну, Проханов, пожалуй, нет. Мне всегда хочется избегать фамилий, потому что надо быть корректным по отношению к собратьям по цеху. Не знаю. Олег Павлов, например, великий писатель земли русской. Вот он сидит и страдает, что случилось с русским народом и русским человеком. Это тоже вполне легитимная и уважаемая стратегия.

Д.Щ.: А у вас?

А.И.: Я, скажем так, буржуазный интеллектуал. То есть есть какие-либо раздражители в мире, которые меня окружают. Я на этот раздражитель отвечаю романом. То есть выбираю самый сильный раздражитель и пишу роман. Поскольку роман – дело долгое, год его пишешь, разумеется, ты не будешь писать его на мелкую тему, выбираешь всегда что-то важное. И все мои романы о современности – это ответ на раздражители эпохи.

Н.М.: У вас получается своеобразный роман-психотерапия.

А.И.: Для кого-то психотерапия, а для кого-то очернительство.

Про запрет мата в мозгах

Н.М.: Мне хотелось бы по поводу нецензурной лексики поговорить. Говорят, что мат и брань в литературе отражают реальность, быт и характеры героев. Читала ваш отзыв по поводу произведения «Блуда и МУДО». Люди там не матерятся, они этим матом говорят про что угодно. А в 2014 году приняли закон о запрете мата в литературе, СМИ, искусстве. Как быть? Как вы к этому относитесь, нужно ли это делать или вообще не имеет смысла?

А.И.: Я предлагаю принять закон о запрете мата в мозгах и проконтролировать его. Мне кажется это глупость. Разумеется, нельзя материться в публичных местах, как нельзя хулиганить или пьянствовать, заниматься вандализмом, но регулировать это законодательно – маловероятно. Зачем принимать закон, который априори не будет реализован? Это нелепо с точки зрения законодательства. Бороться с матом надо, но не законодательным образом.

Н.М.: То есть теперь на ваших книгах стоит пометка «18+»?

А.И.: Она всегда стоит. Это требование закона. В данном случае - справедливое.

Д.Щ.: У нас сейчас в России происходит активное регламентирование всего, что касается культуры и искусства. Я думаю, что вы тоже это замечали: знаменитый «Тангейзер», которого никто не видел, но осуждает каждый, всякие прочие вещи. Как вы относитесь ко всему этому процессу? Куда мы движемся? Придем ли мы рано или поздно к тому, что вас запретят, скажут, что такой буржуазный интеллектуал нам не нужен, потому что слово «буржуазный» нам вообще чуждо, и мы уходим обратно в советское прошлое, всем спасибо? Как вы думаете, в каком векторе мы находимся?

А.И.: Мы, безусловно, двигаемся в том направлении, про которое вы говорите. Меня это движение удручает. Но я не думаю, что оно будет долгим. Через некоторое время вектор сменится, ситуация разрядится, и уже подобных закручиваний гаек не будет. А то, что это происходит… понятно, почему это происходит. Когда в стране какие-то проблемы с экономикой, которые нельзя решить ни экономическим, ни политическим путем, их начинают решать идеологическими способами. То есть начинают внушать народу, что нам это и не надо, у нас и так все хорошо. То, что сейчас происходит с регламентацией искусства, - это как раз решение идеологическим способом экономических и политических задач. Это все равно провалится. Задачи все равно надо будет решать либо экономическим, либо политическим способом. Идеологического решения не существует.

Про спасение России

Д.Щ.: Какие вы видите предпосылки к тому, что вектор поменяется рано или поздно? Точнее, даже скоро поменяется? Что вас наталкивает на эту мысль? Я, например, просветов пока что не вижу, поэтому я в этом плане пессимист. А что вас наталкивает на более-менее оптимистичные мысли?

А.И.: Я просветов тоже не вижу, но меня наталкивает собственный жизненный опыт. Мои детство и юность прошли в советское время. Я не представлял, что Советский Союз может рухнуть. Разумеется, я тогда не понимал, что за страна, в которой я живу. Но сейчас я понимаю, что эта страна была, в общем, не жизнеспособна. Это действительно произошло. Сейчас я верю в поступательные движения прогресса, никуда от него не деться, в какой-то здравый смысл, который все равно восторжествует, пусть даже иррациональным путем.

Д.Щ.: То есть вы допускаете, что еще и Россия может рухнуть в итоге?

А.И.: Нет, я допускаю, что фиг знает как, но мы спасемся.

Н.М.: Как обычно у нас всегда и происходит.

Д.Щ.: Хороший литературный писательский подход. А вообще мне интересно: в последнее время и у нас на сайте идут дискуссии о том, что многие люди стали делиться на две категории. Либо ты патриот, любишь родину и все, что с ней связно, либо ты – пятая колонна, которая хочет, чтобы наша родина рухнула, и нас захватил Запад. К кому вы относите себя в данной ситуации? Либо вы как-то по-другому классифицируете людей?

А.И.: Мне бы не хотелось говорить об этих вещах, но я могу сказать, что я написал «Хребет России», «Горнозаводскую цивилизацию», книги о городе Лысьва, Екатеринбурге, о Пугачевском восстании. Все мои романы – исторические, о русской старине. Кто скажет, что я не патриот, тому надо в морду плюнуть. Но это не значит, что я не сторонник вестернизированного пути развития России. Я, пожалуй, на этом ограничусь.

Д.Щ.: Я так понял, что у вас было интервью с Прилепиным, может быть, вы общались с Сергеем Шаргуновым, который на вашем месте сидел в студии. У меня с ними тоже постоянно эти дискуссии происходили, когда я с ними пересекался. Вы сумели хоть одному патриоту доказать свою позицию, что вы любите Россию, можете плюнуть в морду любому, кто скажет, что вы не патриот, но при этом вы сторонник западного пути?

А.И.: Я спорил, я доказывал. Я уже не помню, доказал или нет, это по большому счету неважно. Я считаю, что сейчас не стоит об этом говорить. Это темы, которые разъединяют общество. Говорить о них – это просто заниматься словоблудием. У меня есть дело, которое я делаю, оно говорит за себя само. Я сейчас занимаюсь проектом «Тобол». Это проект в западном формате, в формате драматического сериала, который к нам пришел из западного, американского кинематографа. Патриотичный этот проект или не патриотичный? Или «Тобол» нужно писать в духе соцреализма? Неважно. Будет произведение, и оно само за себя все скажет. Я считаю, что встревать в общественно-политические дискуссии сейчас уже неправильно. Как говорил Козьма Прутков: «Если у тебя есть фонтан – заткни его». Мне кажется, что пора затыкать фонтаны.


Про "Тобол" и прочие проекты

Н.М.: Вы сделали множество проектов, в том числе «Урал». Это очень интересно. «Тобол» - это ваш интерес к Сибири, где мы сейчас находимся. Не можем не спросить у вас про «Тобол». Наши читатели тоже интересуются, почему вас заинтересовал этот проект, и будет ли там то-то, связанное с городом Курганом?

А.И.: У меня всегда есть наработки в готовности, три-четыре проекта, которыми мне хочется заниматься. Когда подворачивается удобная ситуация, я занимаюсь тем, что повернулось. Совсем недавно мне хотелось заниматься либо «Тоболом», либо «Речфлотом». Поскольку на меня вышел продюсер Олег Урушев, я решил заниматься «Тоболом». Точнее, мне хотелось заниматься драматическим сериалом. Идея сделать фильм о Тобольске, петровских преобразованиях в Сибири, о тех замечательных событиях, которые здесь проходили, очень легко легла на мое желание заниматься драматическим сериалом. Тема Тобольска, сибирской истории мне всегда была очень интересна. Что касается самой реки Тобол, то я не знаю, дойдет там дело до Кургана или нет. В те времена Курган был слободой Царево Городище, если я не ошибаюсь, и она ничем не отличалась от других слобод. Может быть, конкретно Царево Городище не будет конкретно звучать в фильме, но сам Тобол, разумеется, будет.

Н.М.: Вопрос от Сергея Зятькова:«Слышал, что в Перми собирались – но пока не получается – сделать мюзикл «Сердце Пармы». Как вы относитесь к этой затее, и какая музыка конкретно вас питает?»

А.И.: Я тоже слышал об этом, но ничем конкретным это не увенчалось, как, в общем, и многие другие инициативы в Перми. Мне нравится инструментальный рок, Жан Мишель Жар – я его очень люблю. А вообще у меня вкусы достаточно примитивные. Мне нравится музыка моей молодости, советский рок, поздняя советская попса, даже советская патриотика. Мне нравится музыка, которая была популярна в 90-е, потому что она напоминает мне о моей молодости. Я не очень образованный человек в плане музыки.

Н.М.: Это спорная грань между образованием и природным вкусом человека. Интересна ли вам как писателю тема страны городов на Южном Урале – Аркаим, Синташта и прочих?

А.И.: Про это я немножко писал в книге «Хребет России», тема мне интересна, но не как писателю. То есть писать роман или снимать фильм про ариев, Заратустру, Аркаим я не буду. Я вообще не сторонник всей этой эзотерики, я считаю, что это чушь собачья. Но мне Аркаиминтересен в плане некой социальной инициативы. Я в прошлом году по поводу «Речфлота» был в Саратове, там мы говорили, как сделать Саратовское городище – город Бельджамен времен Золотой Орды – привлекательным для людей. И я приводил в пример два таких объекта в России, в которых сделали археологические памятники увлекательным приключением для туристов. Один случай – это Аркаим, когда ученые поддерживают все эти эзотерические бредни, и туда едет огромное количество мелких сумасшедших, которые способны творить чудеса, выходить в космос без скафандра. Но эти люди везут деньги. Они везут общественный интерес. И на этом ресурсе уже могут работать профессиональные ученые, которые могут раскапывать настоящие археологические памятники без всяких бредней. Другой пример подобной организации научно-просветительской работы – это заповедник и памятник «Булгар» в Татарстане. Там пошли совершенно по другому пути. Там татарские власти решили взять и отстроить с нуля средневековый город. Там есть несколько руин, около шести зданий, а остальные 200 постоят заново. Это тоже путь просветительский, способ сделать археологический памятник интерактивным, но это совсем не такой путь, как в Аркаиме. И эти два случая я привожу как пример того, что в России тоже возможно движение культуры вот по этому пути. Этим мне Аркаиминтересен.

Д.Щ.: Вы сказали, что в Перми много чего не удалось. Как вам пермские культурные проекты в исполнении бывшего губернатора Марата Гельмана? Как вы оцениваете такой случай преобразования города в культурном плане?

А.И.: А вы бывали в Перми, видели?

Д.Щ.: Сам не был, очень хотел именно в то время побывать. Расскажите, просто интересно.

А.И.: Тут нечего рассказывать. Публика в этом проекте судит по отчетам журналистов, которых завозили из Москвы самолетами. Они все проплачены. Никакого культурного проекта не было. Был огромный коррупционный проект по распилу бюджетных средств. Распилили хренову тучу денег, просто хренову тучу. Все это дело сопровождалось песнями и плясками гастролеров, которые тоже участвовали в распиле. Если этот проект расценивать как коррупционный, то да, то он абсолютно реализовался. Там освоено более двух миллиардов бюджетных рублей Если этот проект рассматривать как культурный, то культурной составляющей там нет никакой. Просто гастроли.

Д.Щ.: Говорили, что у них там была творческая ярмарка, через которую прошел миллион человек. Этого всего не было?

А.И.: Это вранье. Кто-то там был, разумеется, кто-то смотрел. Ну какие миллионы, что смеяться-то? Не было там никаких миллионов. Это только один пиар, один шум. Я уже давно не живу в Перми и отошел от всех этих дел, но все это очень тухло было.

Про Год литературы

Н.М.: Как вы считаете, Год литературы – это тоже из разряда распила бюджетных средств или он реально несет что-то?

Д.Щ.: Либо он не жизнеспособен в принципе, что кажется мне более вероятным?

А.И.: Я не знаю, какое финансирование у Года литературы, но с ним все понятно: это традиционное для нашего государства объявление каких-то целей, приоритетов, ценностей. Все это заканчивается одними декларациями. Может, кто-то на этом и обогащается. Здесь я некомпетентен, не знаю. Но к литературе, к продвижению все эти декларации не имеют никакого отношения.

Н.М.: Что бы вы порекомендовали читать из современной художественной литературы? И как проводить для себя отбор книг, чтобы не наткнуться на художественное дешевое чтиво? Как вы думаете, в каком состоянии находится литература вообще?

Д.Щ.: Кого, кроме Алексея Иванова, нужно читать?

А.И.: Когда меня спрашивают, что читать, я все время отвечаю: читайте произведения из премиальных списков. Туда уж совсем плохие не попадают. Не ошибетесь. А вообще я думаю, что современная литература находится в неплохом состоянии. Куча хороших писателей, интересные книги выходят. Конечно, книгоиздание сократилось, и литература уже не занимает то доминирующее положение в культуре, которое она раньше занимала, но это не проблема литературы. Это проблема общества. А у литературы есть свои проблемы, которыми она живет. Вот, например, нынешняя проблема литературы – это отсутствие сюжета, потому что сюжет – это не то, что выдумывает писателю. Сюжет появляется не с бухты-барахты. Сюжет – это всегда функция от эпохи. То есть если общество осмысляет конфликты, которые раздирают это общество, писатель придумывает какой-либо сюжет на основе этого конфликта. И тогда произведение становится общезначимым. Но если общество этот конфликт не осознало, то оно либо не опознает писателя, который написал об этом конфликте, либо писатель просто пальцем в небо попадет. Современная литература становится неким подобием компьютерной игры, где есть драматургия, но нет драмы. То есть представьте, что вы играете в компьютерную игрушку. Предположим, бежите с бластером по какой-нибудь космической станции и стреляете монстров. То есть драматургия есть: вы бежите туда, бежите сюда, на вас нападают, там кого-то пристрелили, гранатой взорвали. Драматургия ураганная, но драмы-то нет. Точно так же в современной литературе. Драма – это как раз конфликты, которые раздирают общество.

Д.Щ.: То есть вы полагаете, что общество сейчас не осознает те конфликты, в которых оно находится? Вы не считаете, что наше общество в настоящий момент очень больно и находится в плачевном состоянии само по себе?

А.И.: Согласен с вами. В атомизированном состоянии, состоянии какого-то там самоотторжения и нежелания что-либо делать.

Д.Щ.: Но погодите, у нас же декларируется объединение общества на основе патриотических ценностей. Вы полагаете, что мы так и находимся в атомизированном состоянии?

А.И.: Да мало ли что объявляют. Одно дело, что говорится, другое – де факто. Де факто ничего не изменилось от этих деклараций. Может, мы и объединяемся, но только по принципу «дружба против кого-то». Это неправильно

Д.Щ.: Ну а как общество может вылечиться? Это должна сделать власть? Это должны сделать вы как писатели? Это должны сделать журналисты?

А.И.: Чтобы еще писатели оказались виноваты…

Д.Щ.: Кто виноват – мы не обсуждаем. Кто должен исправлять?

А.И.: Я вам честно скажу: не знаю. Я не знаю, кто это должен сделать, не знаю, как нужно это делать. Но как-то надо делать. Все должны идти в этом направлении. Все должны как-то поступаться своими собственными интересами, самовыражением в пользу общего интереса. По-другому не получается.

Д.Щ.: Здесь вопрос стоит в том, что такое общий интерес. Например, в настоящий момент те, кто закрывал «Тангейзер», считают, что поступали в пользу общего интереса. А кто его определит?

А.И.: Скажем так, общий интерес – это не идеологический интерес. Общий интерес – это всегда интересы сугубо материальные. То есть нация вымирает, сокращается, ее истребляют алкоголизм, наркомания. Огромное количество бездомных детей. Вот общий интерес – справиться с этой бедой, а не в том, чтобы кому-то напялить какую-то духовность. Пусть будет «Тангейзер», ради бога, это не главная проблема нашей страны. Детская беспризорность – проблема, алкоголизм – проблема, безработица – проблема, отсутствие свободы – проблема. Оказывается, у нас проблема – «Тангейзер», а все остальное уже более-менее.

Д.Щ.: Здесь с вами трудно спорить.

Про Югру, маленькую Норвегию и Филипенко

Н.М.: Прочитала ваше интересное выражение, что у нас в Югре – самая передовая европейская территория на территории нынешней России, которую вы видели. Такая нормальная северная европейская страна типа маленькой Норвегии.

Д.Щ.: Я сразу скажу: я в это время сразу упал со стула плашмя, когда Надя прочитала мне эту цитату, потому что я здесь живу всю жизнь.

А.И.: Это сказано про времена, когда губернатором Югры был Филипенко. Но это сказано, разумеется, в первую очередь про Ханты-Мансийск. То, что происходило там, как это происходило, как Филипенко делал дела – нет аналогов. Это действительно была Европа.

Д.Щ.: А вы как-то подробно изучали эпоху Филипенко? Здесь бывали часто?

А.И.: Не то чтобы я изучал эпоху Филипенко, но, во-первых, я видел, что делается, во-вторых, я благодарен судьбе за личное знакомство с Филипенко. Он проводил меня по музею природы и человека. Я видел, какой это человек, видел, что он делает, как он мыслит, я с ним разговаривал. Это незаурядный политик, общественный деятель, администратор и так далее. Когда такие люди возглавляют регион, это просто прекрасно. С тех пор многое изменилось. То, что было сказано, было сказано про те времена.

Н.М.: А сейчас вы так уже не можете сказать?

А.И.: Сейчас я не могу сказать, да и не буду говорить. Я уже не так часто бывал в Югре в последние годы. Многое изменилось. Но я думаю, что насколько изменилось, вы знаете лучше меня.

Про "Тотальный диктант"

Н.М.: Позитивный момент. В апреле прошел «Тотальный диктант». В прошлом году вы были автором текста. Хотелось бы спросить: планируете в будущем повторить?

А.И.: «Тотальный диктант» ведь не я провожу.

Н.М.: Хотелось бы вам еще раз стать автором?

А.И.: Я думаю, что это дается один раз в жизни. То есть это не какое-то там экзистенциальное заявление, просто писателей много, каждому дается одна возможность.

Д.Щ.: По крайней мере, ваш текст написали довольно таки хорошо, потому что в этом году у тех, у кого были пятерки, появились двойки.

А.И.: На пятерки текст писали не для меня, а для себя. Так что я здесь практически не виноват. Люди старались для себя. Я рад, что кому-то я помог, и жалко, если кого-то огорчил.

Д.Щ.: А как вы относитесь к такому формату популяризации грамотности, русского языка и литературы? Может быть, в нем можно что-то улучшить, или он сам по себе хорош?

А.И.: Знаете, я считаю, что «Тотальный диктант» - это не акция по популяризации грамоты. Это акция несколько иного плана. Для меня «Тотальный диктант» стоит в одном ряду с акцией «Бессмертный полк», и не только потому что он придуман в правительстве, а потому что он заявляет о неких гражданских вещах. Те люди, которые приходят писать «Тотальный диктант», этим своим поступком как бы заявляют: «Мы пишем по правилам, мы живем по правилам, мы не стая, мы не стадо, мы общество». Общество – это когда люди живут по правилам. И вот в этом смысле гражданское звучание «Тотального диктанта» очень и очень важно. А грамотность нужна всегда. Кто ясно мыслит – ясно излагает. Если ты излагаешь неясно – безграмотно, с нарушением пунктуации, ты нарушаешь коммуникацию, нарушаешь общество. Грамотность нужна в любом случае.

Д.Щ.: Как вы считаете, в школе сейчас как учат детей грамотности - хорошо или плохо? Лучше или хуже стали учить? Какие у нас выходят люди из образовательных учреждений, насколько они могут написать в том числе ваш «Тотальный диктант»?

А.И.: Я не знаю, я в школе уже не учусь. Дочь у меня тоже давно школу закончила. Я не преподаю. Я не знаю, какие они сейчас выходят. Говорят, что неграмотные. Когда заканчивал школу, тоже говорили, что раньше была – да, а теперь такие неграмотные выпускники!

Н.М.: Насколько я знаю, вы работали в школе?

А.И.: Да, какое-то время поработал.

Н.М.: И, возможно, как раз частично этот опыт был привнесен в книгу «Географ глобус пропил»?

А.И.: Конечно.

Н.М.: Чем мне нравится это произведение, так это тем, что, казалось бы, написано оно в 95-м году, а до сих пор ощущение, что мало что изменилось.

А.И.: Мне приятно, спасибо.

Н.М.: Интересно также, почему «Географа» выбрали для просмотра и обсуждения?

А.И.: В смысле в Сургуте?

Н.М.: Да, в «Волшебной горе».

А.И.: Ну, это уже не ко мне вопрос.

Н.М.: То есть вам конкретно предложили?

А.И.: Да.

Н.М.: Вы сразу согласились?

А.И.: Нет, не сразу, но в конце концов согласился. Я утрясал свои дела, смотрел, что мне удобнее, интереснее делать, и сделал выбор в пользу Сургута.

Про награды и премии

Н.М.: Это не может не радовать, потому что это в какой-то мере просветительский проект. Хотелось бы еще задать последний вопрос от читателя про награды и премии. Человек спрашивал, как вы считаете, какая самая престижная литературная премия, и стоит ли доверять читателю различным штампикам на книге, что автор получил такую-то награду? У вас, насколько я знаю, премии Бажова, Мамина-Сибиряка, «Ясная Поляна».

А.И.: Да эти премии региональные – «лучший по подъезду», ничего особенного. Я их получил в 2004 году. Я не знаю, что журналисты все время вспоминают про эти премии.

Д.Щ.: Видимо, потому что в «Википедии» написано про эти премии.

А.И.: Нет, у меня никаких больших премий нет. Самые главные премии у нас в стране – «Национальный бестселлер», «Букер» и «Большая книга». На мой взгляд, самая главная премия – это «Большая книга». Я не знаю, можно или нельзя доверять тем, кто получает эти премии, но я бы посоветовал изначально доверять. Лучше довериться и разочароваться, чем сразу подходить, отвесив губу, дескать, «такая дрянь, хорошему произведению премию не дадут». Надо уважать выбор профессионалов. Опять же, с другой стороны, лично я от участия во всех этих премиях отказался еще в 2007 году и с тех пор больше не участвую, потому что премия дается московской тусовкой по трем требованиям: либо ты член тусовки, либо ты человек, лояльный тусовке, либо ты фигура компромисса. Поскольку я ни то, ни другое, ни третье, мне премии не светят. Мне их не дадут никогда. Тем не менее, среди тех, кто участвует, очень много хороших писателей, которые пишут хорошие произведения.

Д.Щ.: То есть нужно прийти к ним, принести книжку и сказать: «Посмотрите мою книжку, пойдет она на вашу премию или нет»? Как это происходит?

А.И.(улыбается): В каждой премии по-своему. По-моему, в «Большой книге» можно так сделать. Или нужно, чтобы тебя кто-то выдвинул. Я не знаю, надо смотреть установочные документы.

Д.Щ.: Я думал, что все происходит как в «Оскаре»: фильм вышел, и если он заметен, то он попадет хотя бы в номинацию. Они же свои ленты не приносят туда. Ну, это я предполагаю. Может, я наивен.

А.И.: Я ни «Оскара», ни российских литературных премий не получал, я не знаю, как это делается.

Д.Щ.: Как вы считаете, как бы вы хотели, чтобы вас запомнил российский человек? Чтобы через 100 лет кто-то сказал: «Вот, был Алексей Иванов. Он был…» Был кем?

А.И.: Какой вопрос вы задаете… Не знаю, нужно ли, чтобы через 100 лет вспоминали. Я считаю, что нужно, чтобы здесь и сейчас. Если ты здесь и сейчас хорошо работаешь, тебя должны здесь и сейчас заметить. Желательно, и запомнить. Но все-таки здесь и сейчас важнее, чем через 100 лет. Через 100 лет хочется под номером 2. А под номером один хочется здесь и сейчас. Знаете, это как построение коммунизма:давайте сейчас его построим, а не через десять поколений.

Д.Щ.: Как вы думаете, вам удается это «здесь и сейчас»? Или больше хочется?

А.И.: Вы заставляете меня быть нескромным. Да, мне удается. Все мои произведения коммерчески успешны. Это тоже важно, потому что это говорит о читательском интересе. У меня экранизации, я профессиональный писатель уже 13 лет, я никуда на работу не хожу, занимаюсь и зарабатываю только своими произведениями. У меня продюсерский центр, который реализовывает мои проекты. Все мои последние книги в списке «Форбс» и по востребованности, и по продажам. Мои произведения в списке современной литературы вузовской программы. Мне не на что жаловаться.

Д.Щ.: И нам грех жаловаться, что к нам ходят такие гости.

Н.М.: У меня,кстати, был еще личный вопрос. Когда я читала ваши интервью, то заметила, что вы очень часто цитировали Курта Воннегута, как мне показалось. Хотелось спросить про ваших любимых писателей. За каждым писателем всегда, мне кажется, стоят еще какие-то фигуры, которые, может быть, его вдохновляли, вели по жизни. Расскажите о ваших мэтрах, если так можно сказать.

А.И.: Я расскажу без проблем, просто из тех писателей, которых я перечислю, все равно не сложится мой портрет. Я считаю, что это неправильно – составлять списки, топ-листы и так далее. Мне очень нравится Станислав Лем, я его обожаю. Очень нравится Маркес, Воннегут, Сэлинджер. Из российских мой любимый писатель – Лев Толстой. Нравятся Юрий Коваль, Павел Бажов, Сергей Алексеев, братья Стругацкие. Очень люблю Виктора Астафьева. Это разброс имен, направлений, жанров, он огромный Не складывается общий портрет.

Н.М.: Мне кажется, можно, наоборот, судить о разносторонности и искать след каждого писателя в творчестве.

А.И.: Ну если так, то да.

Н.М.: На этой позитивной ноте предлагаю завершать наш онлайн. Алексей, спасибо большое, что зашли к нам.

А.И.: Спасибо.

Д.Щ.: Спасибо.



12 мая 2015 в 12:25, просмотров: 5097, комментариев: 2


Комментарии:
Sergey Zyatkov
1) Почему Вас заинтересовал проект "Тобол"? Будет ли там что-то связанное с городом Курганом? 2) Слышал, что в Перми собирались - но пока не получается - сделать мюзикл "Сердце Пармы". Как Вы относитесь к этой затее? Какая музыка Вас питает?
Sergey Zyatkov
3) Интересная ли Вам как писателю тема "Страны городов" на Южном Урале (Аркаим, Синташта и проч.)?
Показать все комментарии (2)

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться


Топ 10

  1. Губернатор Югры обеспокоена заболеваемостью коронавирусной инфекцией среди работников Сургутнефтегаза 3677
  2. В Сургуте полицейские сняли короткометражку о работе местных кинологов и их собак 1880
  3. Жители Югры из-за аномально тёплого мая уже собирают грибы // ФОТОФАКТ 1569
  4. Администрации Сургута объяснила, в каких случая брошенные автомобили могут быть вывезены со дворов 1417
  5. В Нижневартовске водитель легковушки проехал на красный и сбил девочку 1352
  6. ​В Сургуте бизнесмен отправился в колонию на пять лет за то, что пытался убить жену двумя ножами и табуретом 1346
  7. В Югре за последние сутки выявлено 149 новых случаев заболевания коронавирусом 1225
  8. В Нижневартовске женщина может пойти под суд за то, что укусила полицейского 1154
  9. Что делать, если вы потеряли работу? Ирина Мочалова, директор Центра занятости населения Сургута и Сургутского района 1121
  10. ​Жителю Пыть-Яха грозит шесть лет тюрьмы за жестокое изнасилование подруги друга 1111
  1. ​Григорий Юдин: «Если Путин потеряет поддержку граждан и станет «одним из» политиков в России – у аппарата пропадут стимулы выполнять его приказы» 18724
  2. Стало известно, как накажут полицейских из Сургута, устроивших банкет вопреки режиму самоизоляции 12931
  3. ​Резкий рост COVID-19 в Сургуте настораживает 12696
  4. ​Арбитражный суд в Омске принял решение, которое может развалить уголовное дело против экс-главы Сургута Дмитрия Попова 12258
  5. Хочу обратиться ко всем жителям Сургутского района. Ситуация для нас пока складывается очень непросто 11867
  6. ​В Югре очередной дом закрыли на карантин из-за заболевшей коронавирусом женщины 10340
  7. ​В отделе полиции Сургута скончался задержанный 9900
  8. ​О китайских масках и упущенных возможностях 9399
  9. ​В Югре задержаны «чёрные банкиры» 7819
  10. Полицейские из Сургута устроили банкет во время режима самоизоляции 7761
  1. Обращаюсь к офицерам… 427940
  2. А в зеркале — рожа крива 136806
  3. Влиятельные жители Сургута вопреки запрету губернатора Югры устроили вечеринку в ночном клубе в центре города 121644
  4. В Сургуте произошла массовая драка 82768
  5. В Сургуте парень устроил скандал из-за масок в магазине с продавцом и полицейским 53923
  6. Пусть врачи уйдут 53683
  7. На трассе Тюмень - Ханты-Мансийск мужчина из Сургута вышел в лес в туалет и пропал 40442
  8. В Сургуте на берегу водохранилища нашли огромную рыбу 32768
  9. Глава Сургута Вадим Шувалов обошел мэра Москвы Сергея Собянина по медиа-активности в соцсетях 32297
  10. Аномальная жара в Сургуте: когда такое было и сколько ещё продлится 25921