16+
Больше новостей
Больше опросов

«Сургутяне получат доступ к уникальному формату дополнительного образования» // ВИДЕО, ТЕКСТ

Онлайн-конференция с Сергеем Шаталиным и Ляйсан Лукмановой, «Институт Диалога Культур» (Москва-Сургут)

В четверг, 14 мая, в студии siapress.ru два гостя, с которыми мы проведем интересный образовательный и культурный диалог. Повод следующий: в Сургуте появился «Институт Диалога Культур» для взрослых и детей — новое образовательное учреждение работающее по инновационной технологии. Что он даст жителям нашего города — узнали генерального директора «Института Диалога Культур» (г. Москва) Сергея Шаталина и заместителя директора «Института Диалога Культур» (г. Сургут) Ляйсан Лукмановой.

Дмитрий Щеглов: Здравствуйте, уважаемые зрители, читатели, слушатели siapress.ru. У нас в эфире онлайн-конференция. Сейчас у нас два гостя. Мы будем вести большой разговор, я бы даже сказал, диалог культур. У нас Сергей Шаталин, директор Института диалога культур города Москвы, и Ляйсан Лукманова, замдиректора Института диалога культур города Сургута. Вести конференцию буду я, Дмитрий Щеглов, главный редактор объединенной редакции СИА-ПРЕСС. Думаю, многие наши жители пока не знают, да я и сам по большому счет у обладаю небольшим количеством информации. Что такое Институт диалога культур, как возникла идея его появления, как он появлялся, образовывался, формировался и в итоге стал таким овеществленным, ощутимым явлением нашего города?

Сергей Шаталин: Добрый день, Дмитрий, добрый день, слушатели. Сама идея института… Почему институт? Потому что он основан и управляется научным советом и кафедрами. На базе этого уже образуется институт диалога культур. Откуда возникла идея? Возникла идея из диссертации Людмилы Витальевны Журавлевой «Теория и модель института диалога культур». Возникла оттого, что многие, изучая иностранный язык, в дальнейшем не могут его применять. Основываясь на научной методике и методике Ефима Израилевича Пассова и Людмилы Витальевны Журавлевой, мы пришли к выводу, что надо учить не иностранному языку, а на иностранных языках.

Д.Щ.: То есть сам по себе этот институт — это место, где учат именно иностранному языку на иностранных языках? Или учат чему угодно на иностранных языках?

С.Ш.: Абсолютно различные сферы образования. То есть это дополнительное образование на иностранных языках. Это может быть и журналистика, и технические специальности. Все это на иностранных языках.

Д.Щ.: Какие в настоящий момент дисциплины у вас там присутствуют?

С.Ш.: Институт диалога культур — это новая образовательная структура, она открывается с сентября следующего года в городе Сургуте на ул. Дзержинского и в Москве. Открытие состоится одновременно.

Д.Щ.: А почему такой выбор? Почему не Сургут и Ханты-Мансийск или Сургут и Тюмень? Почему сразу Сургут и Москва?

С.Ш.: Интересный вопрос, конечно. Такая история произошла буквально два месяца назад. Пришло письмо Людмиле Витальевне на электронную почту из города Москвы от жителя этого города, у которого дети семи и четырех лет. Зайдя случайно на сайт Центра, он написал с большим сожалением, что данного центра нет в Москве. Это как посыл был. Мы, конечно, думали об этом уже, но это еще один из посылов, что в данном образовании не только в Сургуте нуждаются, но и в Москве.

Д.Щ.: То есть даже на уровне России такого образовательного предложения, по сути, не существует?

С.Ш.: Абсолютно верно.

Д.Щ.: То есть это такое уникальное образование, которое как бы пришло из Сургута, но будет присутствовать также в Москве?

С.Ш.: Абсолютно верно, из регионов в Москву.

Ляйсан Лукманова: Я хотела бы добавить к словам Сергея Николаевича, что Институт диалога культур — это новая структура, и новизна образовательного учреждения будет заключаться в том, что основу его будет составлять трехкомпонентный план. Если обратиться к нашему модулю, можно увидеть разные цвета — это три разных плана. Первый — это общеобязательный курс, как мы его будем называть. Второй — это индивидуализированный, когда каждый ребенок выбирает под свои индивидуальные особенности курс. Третий — это социально-воспитательный. Основная задача этих курсов будет ставиться на ответственность самого студента за образовательный результат.

Д.Щ.: Сколько там часов примерно?

Л.Л.: Минимальное количество часов — 90. Максимальное — и именно в этом будет новинка Института диалога культур — ребенок может сам устанавливать по своим интересам: от одного дополнительного модуля до бесконечности, сколько ему захочется. Здесь мы не ограничиваем ни ребенка, ни взрослого студента. Мы даем больше возможностей выбрать. Если, например, человек любит музыку и танцы, то будет такой модуль, который подходит под его интересы. А если, например, взрослому нужно научиться больше читать, если он технарь по образованию, то он выберет модуль по чтению технической литературы.

Д.Щ.: 90 часов — это в течение какого времени?

Л.Л.: 90 часов — это в год. Это обязательный курс, первый блок. Дополнительные модули — минимум один. Если умножить на девять месяцев, то девять часов добавляется. Если студент даже выберет в месяц десять таких модулей, умножаем на девять месяцев и получаем еще плюс 90 занятий.

Д.Щ.: Наши читатели интересуются, диалог каких именно культур подразумевается в рамках вашего института? Может, это английская, испанская, португальская, итальянская культуры? О каких культурах в данном случае идет речь?

С.Ш.: Имеется в виду не только диалог между иностранцами и русскими, между Россией и Великобританией. Имеется в виду диалог между образованием и журналистикой, диалог в семье, потому что все люди из разных семей, с разными ценностями. То есть диалог везде. Человек — человек, человек — техника. Это тоже диалог. Сейчас и мир информационных технологий развивается все быстрее, поэтому человеку необходим диалог с техникой, природой, со всеми компонентами этого мира.

Д.Щ.: Можно все-таки уточнить, чтобы понимал ваш будущий потенциальный потребитель, кто обучает того, кто пришел в ваш институт модулю «Человек — техника», и что конкретно в него входит? Чему его будут учить в рамках этой программы?

С.Ш.: Если раньше мы пользовались программой PowerPoint, то в Институте мы предполагаем, что программа Preziсейчас очень интересная. Поэтому мы сейчас изучаем ее и планируем ей пользоваться. И это все на иностранном языке.

Д.Щ.: То есть какие-то основы дополнительного образования, которое дается на английском языке. Понятно.

Л.Л.: Я хотела добавить по поводу диалога культур. Вообще если сильно не ударяться в теорию, то это умение услышать своего собеседника — русский ли он, иностранец ли, россиянин другой национальности или россиянин, сидящий с тобой за одной партой. Умение услышать его и понять его, что он хочет сказать, принять его точку зрения, потому что итог диалога культур — это умение договориться. Точки зрения могут быть разные или похожие. Ребенок этот опыт переносит в семью: приходит домой, мама, папа, переходный возраст, нужно договориться. Мы учим этому на своих занятиях. Это первое, чему мы будем учить. Также если это взрослый студент, он будет учиться, как договориться со своим начальником, чтобы он тебе отпуск предоставил летом, а не зимой. Этому умению мы как раз с помощью иностранного языка учим наших студентов. В Институте диалога культур это во главе угла.

Д.Щ.: Это уже получается какой-то дополнительный курс психологии. А кто эти универсальные солдаты, которые могут научить и на иностранном языке, и с психологическим уклоном, и еще давать дополнительное образование помимо психологии на иностранном языке? Где вы таких прекрасных людей берете?

Л.Л.: Как раз таки Институт диалога культур — это площадка, где мы сами учимся, потому как у нас Людмила Витальевна Журавлева уже и доцент методики преподавания, Ефим Израилевич Пассов, который 17 лет курировал нашу школу. И в Институте диалога культур мы как раз эти кадры сами и куем, как говорится. И менеджеров, и преподавателей, которые такими должны быть, по нашей методике образовываем. Это наше ноу-хау, нигде этого нет. Мы сами себе кадровый потенциал готовим. Соответственно, они идут в наши же другие филиалы, работают, и по нашей методике того результата, на который мы нацелены, достигают.

Д.Щ.: А иностранцы?

Л.Л.: Иностранцы в том числе. Причем говоря об иностранных преподавателях, в ИДК основное, на что будет делаться упор, — это наем иностранных преподавателей со степенью. То есть должна быть степень по психологии, педагогике. Не просто носитель языка, как во многих школах — наших конкурентах. Большое заблуждение: есть носитель языка — и хорошо. В ИДК совершенно другой подход. Ученая степень либо степень по психологии, педагогике, социологии обязательны, как и опыт преподавания. И, конечно же, опыт международный, а не только в своей стране.

С.Ш.: Хотелось бы обозначить, что такое для нас преподаватель иностранный. Во-первых, это иностранец, который приезжает к нам в Россию и представляет свою культуру. Но также он уважает нашу культуру. Наше отличие, например, от других заключается в том, что иностранные педагоги работают именно по нашей методике. Конечно же, мы не ограничиваем их опыт. У нас есть, например, чемпион Камеруна по шахматам, который может вести данный модуль, и в течение двух лет есть возможность у суругутян на иностранном языке не только английские слова узнавать, а еще и учиться на иностранном языке играть в шахматы. То есть они могут высказывать свою точку зрения, могут относиться к мировым новостям. Как мы их слышим, так и они нас слышат.

Д.Щ.: Уточнение: в московском Институте будут преподавать те же, кто прошел сургутскую школу, или там будут набираться по местному принципу?

С.Ш.: На сегодняшний момент в московском филиале уже работают два человека — кандидаты педагогических наук, которые вышли с сургутской площадки: Елена Полякова и Ольга Стогниева. Ольга проработала в компании 16 лет, Елена — 12 лет.

Д.Щ.: Вы говорили о том, что студенты могут быть разных возрастов. Тут нужно понять: кому к вам идти учиться? Кто ваш контингент? Какой возраст?

С.Ш.: Абсолютно не ограничен возраст, от четырех и до бесконечности. У нас был студент, которому 66 лет, учился на Федорова, 59, во взрослой группе.

Л.Л.: Институт диалога культур идет с таким девизом: «Образование через всю жизнь». Иногда мы еще называем это непрерывным образованием. Непрерывное — потому что ребенок поступает к нам, допустим, в дошкольном возрасте, с четырех лет, учится в подростковом возрасте и даже во взрослом, что является неотъемлемой частью, потому что образование в один год или в два — это не образование, по нашему мнению. Это наша главная цель, чтобы ребенок проучился не один год, как и взрослый. Что особенного будет в ИДК? Все это образование находится под надзором научного совета. Есть у нас такой орган.

С.Ш.: Можно вам вопрос задать? Вы в журналистике сколько времени уже находитесь?

Д.Щ.: У меня непрерывный стаж в журналистике восемь лет.

С.Ш.: Если вспомнить себя, например, восемь лет назад, когда вы первый раз только пришли, и сейчас посмотреть, есть отличия?

Д.Щ.: Ну, я бы не мог этот эфир так вести, как минимум.

С.Ш.: Это говорит о том, что чем больше мы усилий прикладываем, чем дольше практикуемся, тем больше мы умеем, знаем, больше можем творить.

Д.Щ.: У Института есть какая-то лицензия образовательная, ученый совет, учредительный? Вот был у нас педагогический институт в Сургуте, это понятно — высшее образование, с этим все ясно. Вы к какому типу относитесь?

С.Ш.: Бессрочная лицензия как дополнительное образование на иностранных языках.

Д.Щ.: Насколько я понимаю, там нужно проходить определенные проверки в плане всех этих образовательных вещей, должна быть какая-то программа? И вы говорили про программу Людмилы Витальевны Журавлевой, Пассова. На чем строится ваша научная база в этом случае?

С.Ш.: Основа построена на трудах коммуникативной методики Пассова, которая признана в 16 европейских государствах. Если у Ефима Израилевича это больше теоретическая основа, то Людмила Витальевна воплотила это в практическую деятельность, которая планируется с сентября и реализовывается не только в Москве и Сургуте. Также у нас есть «союзники», партнеры в городе Воронеже. По данной модели там тоже будет реализовываться данный курс. Не нами, а нашими, так скажем, сподвижниками.

Л.Л.: Добавлю, что особенность нашего ИДК в четырехмерном образовательном пространстве. Наверное, немногим известно, что четырехмерность означает четыре аспекта в образовании: познание, испытание, развитие и учение. Причем учение не на первом месте. Познание означает, что в наем ИДК после каждого урока студент выходит с новым знанием: знание ли грамматическое, астрономическое, какой-то факт о России или других странах, воспитательный аспект. Мы воспитываем дошкольников, как правильно здороваться, прощаться, как вежливо себя вести с взрослыми. Если это взрослые… Казалось бы, зачем взрослым воспитательный аспект? Все уже воспитанные. Взрослым, например, нужен такой воспитательный аспект, как заставить себя три раза в неделю посещать ИДК, причем в пятницу, когда есть соблазн уйти на увеселительные мероприятия. Но мы именно воспитываем привычку приходить три раза, не бросать нас. Нужно уделить этому время. И, конечно же, учение, потому как без знаний…

Д.Щ.: Учение — это уже чисто теория, насколько я понимаю?

Л.Л.: Да, это теория.

С.Ш.: Ну и, конечно же, невозможно говорить о своей экспертности, если не пользоваться богатым международным опытом. В этом году у нас 30 человек посетили Великобританию, Канаду, США с целью именно развития себя. То есть это образовательные поездки, а не просто туризм. 30 сотрудников именно получали образование, ознакомились, как можно поступить в Оксфорд. Это именно, так скажем, международный опыт, который можно применить у нас здесь.

Д.Щ.: предположим, к вам приходит какой-то условный ребенок. Сколько он у вас должен или может проучиться для того, чтобы вы сказали: «Все, мы тебе больше ничего дать не можем, мы тебе дали все, иди во взрослую жизнь, ты молодец»?

Л.Л.: Все сугубо индивидуально. Мы все люди разные. Могу привести примеры. У нас была такая студентка Полина Матюшенко. Она училась у нас шесть лет. Сейчас она учиться в Великобритании. Чем помогла наша школа? Она научилась делать выбор. Выбор мы даем на уроках, учим их делать выбор, ставим перед ними этот challenge. Она смогла сделать этот выбор, и сейчас эти знания, которые она получила у нас, ценны. Или еще один наш выпускник Вениамин Пак. Сейчас он учится в США, в Калифорнии, и он у нас проучился всего три года. Но этих трех лет было достаточно, чтобы сделать такой выбор осознанный и уехать так далеко. То есть не просто не побояться, а именно осознанно пойти на этот шаг. Наш центр в этом им помог.

Д.Щ.: Это именно школа гуманитарного образования. Вы рассказывали, что есть модули «Человек — техника», «Человек — человек» и так далее. Вот отдает человек своего ребенка в школу, берет сколько-то модулей. Сколько он там отучится? Или он возьмет один модуль, год по нему будет учиться, потом возьмет следующий модуль и еще год? Как это выглядит в таком механическом плане?

Л.Л.: Год — это минимально. За год он только с нами познакомится. В ИДК поступают дети, взрослые, у которых есть цель. А цель должна быть долгосрочной. Например, если цель — поступить в хороший российский вуз, то если он выходит первоклассником, он минимум восемь-десять лет должен отучиться, иначе смысла в том, чтобы потратить деньги за год и не понять, зачем он к нам приходил, нет. Лучше не приходить совсем, потому что результат образования можно получить за восемь-десять лет. То, что говорится о модульности. Модульность — это как дополнительные возможности, которые студент берет. Обязательный курс не отбрасывается. Минимум 90 занятий в год нужно прослушать. А модули — это по желанию студента. Мы хотим, чтобы они хотя бы один брали. Понятно, что у всех разный ресурс времени. В будущем мы надеемся, что временной ресурс может и сократиться. Сейчас это восемь лет, вероятно, это будет и пять, семь лет.

Д.Щ.: Восемь лет — это довольно таки большой срок. Это больше среднего школьного образования. Чему вы там будете их учить? Есть иностранный язык, его можно выучить за, предположим, три года. А дальше что?

С.Ш.: Например, в университетах, чтобы изучить иностранный язык, тратят пять с половиной тысяч часов. Если брать по нашей методике, то у нас максимальное время — 1800 часов. Это, конечно, растянуто на несколько лет, потому что мы находимся не в естественной среде, мы не живем в англоговорящей среде. Даже наши дети, когда они рождаются, в три года начинают говорить, но в течение десяти лет мы еще изучаем русский язык, при этом делая орфографические ошибки. Мы не всегда можем вступать в диалог даже на родном языке, с чем мы зачастую сталкиваемся. Например, у нас был такой опыт, как работа с театром. Они занимались по курсу, который длился десять занятий — 20 часов. В силу того, что они уже одаренные, они уже умеют вести диалог, им для изучения самого иностранного языка потребовалось всего-навсего десять занятий. Но они одаренные, они уже развитие именно в диалогичности речи.

Д.Щ.: Предположим, пришел, отучился. Что по итогам? Какой-то экзамен и потом диплом или какие-то проверочные экзаменационные работы? Что в итоге человек получает, чем он может потом гордиться?

Л.Л.: Конечно же, все выпускники ИДК получают сертификаты. Выпускник Института будет получать два сертификата, один из которых российского образца, а другой — аккредитованной школы Englishinaction. Российский сертификат подразумевает классность — I, II, III классы. Классность для того, чтобы при поступлении в вуз видели, насколько он глубоко работал над проектной работой, на сколько он сдал свой экзамен, на какой балл. Классность подтверждает уровень. Второй сертификат принимается во всех международных вузах как приемный, то ребенок или взрослый может поступать за границу.

Д.Щ.: Это ему в помощь или это как «я пришел в Оксфорд, давайте, я буду у вас учиться»?

Л.Л.: Конечно, в помощь. Смотря какие требования у вуза. Если написано, что достаточно уровня B1, то этот сертификат его подтверждает. И эту возможность они в ИДК получают бесплатно. В то время как если они самостоятельно захотят сдать такой экзамен, он, естественно, будет стоить недешево. То есть вот такие два документа они получают по окончании уровня. У нас есть уровни серебряного сертификата, золотого. Если по европейской шкале, то это В1, В2, С1, С2. Это профессиональный английский. На профессиональном английском кроме своего сертификата они получают еще и возможность практиковаться как у нас в нашем центре, так и, например, на предприятиях города. Потом они представляют и защищают на родном языке то, что они узнали. Например, как сургутские городские предприятия работают. У них уже есть посыл на будущее, какую они профессию хотят выбрать.

Д.Щ.: А золотой, серебряный сертификат — это зависит от того, сколько они там отучились?

Л.Л.: Конечно. Есть такая европейская шкала. В1 — это самый низкий уровень. С2 — это уровень носителя языка.

Д.Щ.: То есть по большому счету в конечном итоге обучение в ИДК может довести до профессионального знания иностранного языка, плюс еще каких-то компетенций в области общения и прочих вещей?

С.Ш.: Абсолютно правильно. Это еще и возможность на каждом уровне практики сдачи тех же экзаменов. Сегодня дети сталкиваются с этим не только у нас, но и в выпускных классах. Они сталкиваются со стрессом на экзаменах. Это еще одна из практик, которая готовит их к реальной жизни, потому что зачастую в жизни всегда дается один шанс. Это как тренировка на будущее.

Д.Щ.: Те, кого уже жизнь более-менее чему-нибудь научила, взрослые люди, у них какой в этом случае профицит попадания в ваш Институт? Если они хотят поучиться английскому, это понятно, но есть ли им смысл стремиться до того же С2 или нет? Что они могут получить?

Л.Л.: Если взрослый студент, то все зависит от его целей. У взрослого человека мы обязательно спрашиваем, какая цель прихода к нам. Конечно, все говорят, что английский язык. Но это не цель. Мы уточняем у человека, зачем ему язык — для работы или для путешествий, потому что это разные вещи. Если ему нужен для путешествий, конечно же, мы предоставляем краткосрочный курс в три месяца. После этих трех месяцев он едет в поездку и эти знания применяет. Причем методика построена так, что на уроках проигрывают эти ситуации в ресторане, на ресепшене, как заказать правильно билет в аэропорту, чтобы реально сократить тот негатив, который можно получить при поездке за границу. Если говорят, что такое задание дал работодатель, сказав, что без В1 или В2 не будет повышения по должности, то это цель, но мы ее формируем у взрослого человека вместе, потому что очень мало людей, которые эту цель проговаривают. Мы помогаем с целеполаганием и определяем на курс. Если это для работы, то это более серьезный курс с сентября по май, потому как мы не волшебники и не можем взмахнуть палочкой и за месяц дать все, что человек может за восемь лет изучить. Для взрослых это сокращенное время, год-два-три, если человек хочет такого высокого уровня добиться. А зачем это нужно, мы выясняем в начале пути.

Д.Щ.: Пока что речь идет только об английском языке? Или уже есть планы включения других языков?

С.Ш.: Речь вообще идет об иностранных языках в целом, а не только английском. Планируется в ИДК обучение на французском, немецком, японском, чешском языках. Это не относится именно к английскому языку. Также есть курсы, которые проводятся на русском языке. Например, сейчас дети четырех лет учатся читать на русском языке.

Д.Щ.: Вы говорили, что кто-то у вас уходит на практики, смотрит различные варианты трудоустройства. У вас же кто-то остается из тех же студентов, наверное, работать? Какой путь они для этого проходят, чтобы попасть к вам на работу?

С.Ш.: Мы не хотим пользоваться нашим авторитетом и говорить идти на лингвистику, в педагогику. Человеку, который проучился у нас и дошел до профессионального уровня по иностранному языку, мы рекомендуем выбирать профессии, связанные с техническими направлениями, гуманитарными. У нас есть люди, которые отучились у нас и пришли к нам. Мы им рады. Мы же не говорим, чтобы совсем не шли. Но рекомендуем для успешного будущего совмещать и пять лет не учиться тому, что они уже знают.

Л.Л.: Для этого у нас как раз на высоких уровнях на программе профессионального английского есть специальные часы для практики. Практику они проходят и у нас например, идут в маркетинг, в отдел информационных технологий, отдел продаж, и пробуют себя в этой деятельности. То есть у них есть, допустим, 16 часов для этого, и они пробуют. Они понимают, их ли это будущая профессия или нет. Если они понимают, что это их будущая профессия, они могут приходить к нам на работу. И они это делают. Например, у нас есть Маша Великанова, которая попробовала себя в Чехии, но решила, что Сургут — это ее город, и пришла к нам преподавать. Виктория Григорьева также является нашей выпускницей, сейчас тоже работает ассистентом преподавателя. Мы даем больше, чем просто работу. Она интересная. Они знают изнутри всю эту систему, в которой они учились, и в этом им, наверное, легче.

Д.Щ.: Какой-нибудь юный ваш воспитанник пришел, отучился все года, поднял самый отличный уровень, закончил 11 класс, сдал ЕГЭ и говорит: «Не хочу идти на лингвистику, хочу работать у вас, преподавать». Что вы ему скажете? Как вы с таким молодым бойцом поступите?

С.Ш.: Вы знаете, если говорить о возможности поработать преподавателем, то таковой возможности вести основную программу у таких студентов не будет. Но будет возможность, например, как у Вениамина Пака: он учится в Лос-Анджелесе, у него такая интересная профессия — музыкант. Он приезжал к нам в сентябре и вел модуль на курсе. Данные студенты могут применять свои умения и вести курсы именно модулями.

Д.Щ.: Но все-таки ему надо будет пойти куда-нибудь отучиться?

С.Ш.: По закону об образовании педагогической деятельностью могут заниматься люди с дипломом. А ассистенты преподавателей, ведение модулей — это возможно.

Л.Л.: Я надеюсь, это наше будущее, будущее ИДК. Когда мы получим лицензию именно на профессиональное обучение на государственном уровне лет через пять-десять, мы сможем готовить кадры. В принципе, мы это делаем, но официальные документы мы не выдаем, потому что мы не государственное образовательное учреждение. Мы живем пока в таком государстве, у нас нет таких полномочий. Но я думаю, это наше будущее.

Д.Щ.: Есть российские стандарты и международные. Вы, насколько я понимаю, все-таки во многом, несмотря на то, что у вас свои мастера, пользуетесь иностранными методиками, которые в госучреждениях не применяются? Неужели в России мы настолько пока что отстаем, что сейчас приходится брать на вооружение именно их инструментарий?

С.Ш.: Хочу сказать, что мы не работаем по методике иностранной. Мы берем какой-то опыт, но методика у нас коммуникативная, Ефима Израилевича Пассова и Людмилы Витальевны. Это их собственная методика, она не иностранная. Она признана в 16 государствах Европы, но на самом деле она наша, и она может применяться не только в иностранном языке, но и в русском.

Д.Щ.: Тем не менее, подход к образованию у вас больше, как вы сказали, ориентированный на иностранный опыт.

С.Ш.: Мы берем какой-то положительный опыт. Ни для кого не секрет, что многих вещей нет на русском языке, они не публикуются. Например, у нас дополнительное образование не считается дипломом. В международном сообществе любое дополнительное образование приравнивается к диплому. У них это в порядке вещей.

Д.Щ.: То есть у них, когда серьезная сертифицированная структура выдает, это считается серьезным документом?

С.Ш.: Методика у нас коммуникативная. Она не международная. Есть какие-то вещи, опыт, которые мы берем, но она именно наша.

Д.Щ.: Так или иначе, но придется об этом говорить. Какова примерная стоимость всего этого дела? Сколько условно будет стоить какой-то курс усредненный? Понятно, что мы сейчас не можем серьезно проговаривать, но чтобы люди примерно понимали порядок цен вашей образовательной услуги.

Л.Л.: ИДК не для всех, потому что это другое образование, это другой уровень образования. Хотя Сургут — это такой город, который в этой части, в плане финансов, обеспечен лучше, чем другие регионы, поэтому люди могут это себе позволить, к сожалению, не все слои общества смогут. Не знаю, уместно ли будет говорить о цене. Она варьируется от пяти до десяти тысяч в зависимости от курса. Это все зависит и от возраста, и от уровня, если он у него есть, от целей, то есть для чего ему это нужно.

Д.Щ.: Нет, мы понимаем. Мне кажется, таких вещей не надо стесняться, потому что образование как одна из фундаментальных баз для существования человека должна что-то стоить. Если у вас есть какие-то заключительные положения для наших читателей по поводу ИДК, прошу.

Л.Л.: Уважаемые слушатели, те, кому на самом деле непрерывное образование или образование себя или своего ребенка небезразлично, советую обращаться к нам за консультацией. Консультация ни к чему не обязывает, но я уверена, что она вам поможет в любой ситуации. ИДК на улице Дзержинского, 2 — это новое для всего города. Те, кто будет обращаться, будут приятно удивлены. Телефоны, думаю, можно посмотреть на нашем сайте lingua-surgut.ru. Мы готовы всегда, практически в любое время услышать по телефону либо когда вы придете посмотреть. Самое главное — нужно попробовать, посмотреть. Знать — это одно, а именно прийти, увидеть своими глазами, спросить — это другое. Мифы могут быть разные, но свой реальный опыт — это самое первое, что необходимо.

С.Ш.: Самое главное — не обязательно ехать за достойным образованием в Москву. Это будет как в Москве на Скатертном переулке на Новом Арбате, так и в Сургуте. Поэтому у сургутян есть прекрасная возможность прийти сейчас и все это попробовать самим.

Д.Щ.: Открытие в начале учебного года, в сентябре, правильно?

С.Ш.: прийти можно уже сейчас. Группа формируется на сегодняшний момент. А начало занятий — 4 сентября.

Д.Щ.: Я надеюсь, что мы так или иначе просветили наших читателей, чтобы они поняли, нужно им это или не нужно, и чтобы они приняли для себя какое-то решение. Спасибо. У нас в гостях были Ляйсан Лукманова, замдиректора Института диалога культур в городе Сургуте, и Сергей Шаталин, директор Института диалога культур в городе Москва. Вел эфир Дмитрий Щеглов. Смотрите видео на сайте, читайте расшифровку. До новых встреч у нас в эфире. Спасибо, до свидания!

Л.Л.: До свидания.

С.Ш.: Спасибо.



19 мая 2015 в 10:14, просмотров: 4506, комментариев: 0


Комментариев пока нет.

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться


Топ 10

  1. ​Фальстарт? Генерала Романицу снова отправили на пенсию раньше времени 1680
  2. ​В Югре в очередной раз срываются сроки сдачи важного медицинского объекта 1562
  3. У двух сургутских предпринимателей изъяли более 12 тонн «паленого» алкоголя 1409
  4. ​Обочечникам не дадут попылить: на въезд в Сургут из Белого Яра строят дополнительную полосу 1381
  5. Число умерших от коронавируса югорчан достигло 187 1373
  6. В Нижневартовске столкнулись две легковушки. Есть пострадавший 1371
  7. ​В период пандемии жители Югры попытались реструктуризировать 25 тысяч кредитов 1315
  8. ​Зима близко. Дина Кузьмина, замглавы Сургутского района // ONLINE 1296
  9. У 141 югорчанина накануне подтвердился коронавирус 1272
  10. ​В Нижневартовске произошел пожар в жилом доме 1231
  1. ​Пора взяться за промзоны: Наталья Комарова в прямом эфире обратилась к сургутским властям 15417
  2. ​Самолет «Аэрофлота» при заходе на посадку в Нижневартовске повредила стая птиц 12779
  3. ​Из ЛИУ-17 в Сургуте сбежал грабитель 12517
  4. ​Школьников сургутской гимназии №2 использовали вместо гардеробщиц 9371
  5. ​Окружное УМВД временно возглавил бывший ключевой силовик из Сургута 8011
  6. ​В Сургуте силовики выломали дверь не той квартиры, узнали, кого обидели, и вернулись с цветами 7325
  7. ​Из-за вартовчанина, нарушившего ПДД, в автоаварии пострадали три человека 6450
  8. Вартовчанин явился с повинной после того, как убил своего знакомого 6176
  9. ​Тюменская область не будет финансировать строительство второго моста через Обь 5911
  10. Афиша Сургута на выходные 26-27 сентября 5364
  1. Владимира Зятькова, погибшего на реке Черная, похоронили в Ишиме 646140
  2. Жителя Сургута оштрафовали на 30 тысяч за картинки с Летающим Макаронным Монстром 270382
  3. ​Кто такой Зятек? 61562
  4. Аферист обманом оформил на сургутянку кредит 54010
  5. ​Четверо погибли, четверо госпитализированы: в Сургуте крупное ЧП на реке 32313
  6. ​В Сургуте погиб последний «классический» вор в законе Владимир Зятьков 32307
  7. Слишком много истории?.. 24433
  8. Десять сургутских спортсменов стали мастерами спорта 24409
  9. ​Почему глава Сургутнефтегаза Богданов не праздновал День нефтяника с министрами и губернатором Комаровой 23954
  10. Югорчане возмущены праздником, который устроили родители больной СМА Ульяны Александровой 20529